Кто такой Даниил Хармс? О себе он пишет так: «Я гений пламенных речей. Я господин свободных мыслей. Я царь бессмысленных красот». Его стихи, рассказы, пьесы не только способны удивлять, поражать,
Несколько часов назад я был одним из лучших убийц на планете. Мой рейтинг среди коллег был на недосягаемом для простых смертных уровне, а силы практически безграничны. Мировая элита стояла в очереди
Истаивает в прошлом девятнадцатый век – галантный, кровавый, голодный… Что же ждет на переломе времен Российскую империю, какой она войдет в новое столетие? Ведь камень перемен, что запустил своими
Александр Иванов приходит в себя в медицинском обозе. Вокруг множество раненых в старой форме Красной Армии. Вопросы: что, где и когда – сразу отпадают. Да, это СССР образца сорок второго года.
Вершители… Те, кто хотели стать богами. И те, кого я не смог остановить ранее. Все эти годы, каждый из них (кто не сдох), провел по-разному. Кто-то в виде полуразумной громадной амебы, кто-то
Их службу обычно не видно. Об их существовании узнают позже, когда видят результат. Они в тылу, но всем нужны. Кто подавит вражеское наступление, кто уничтожит укрепленную огневую точку или танк
Андрей Морозов, волею судьбы оказавшийся в тысяча девятьсот сорок первом году, конечно, попадает на войну. Не считая свои знания обширными, он не обращается к властям, а просто следует велению судьбы
Андрей Морозов волею случая и стечения обстоятельств оказывается во вражеском тылу. Благодаря удачному внедрению в подразделение вермахта, он проворачивает опасные и необходимые для страны диверсии.
Одна тысяча девятьсот сорок первый год. Идет самая страшная и разрушительная война в истории России. Пережив начало войны, волею судьбы, Андрей Морозов оказывается в спецшколе ОМСБОН НКВД. Здесь
После разгрома армии одержимых и гибели Карса-отступника граф Гор Дагар и его верный соратник Ярослав Краснов возвращаются в столицу Империи, где их ждут новые испытания. Дагар получает пост министра
Достигнув вершины боевых искусств, познаёшь многое. Особенно, что за всё приходится платить. Кому-то — смертью близких, кому-то — абсолютным одиночеством. Мне выпало — и то и другое. Однако, истина,
Я переродился… в портрете. В своём собственном портрете. И вот, восемь сотен лет я наблюдаю, как мой род медленно умирает. Всё изменилось, когда маленький Толик сказал заветные слова: – Я читал в