Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора. Рита Скитер - Горпиненко Ю. С. (серия книг .txt, .fb2) 📗

Дамблдоры, в общем-то, существо­вали уже давно, еще до того, как Кендра и Персиваль решили появиться в Насыпное Нагорье. Самым ранним Дамблдором, ко­торого можно найти, согласно исследова­ниям, проведенным вами, является слегка женоподобный Релоксис Дамблдор, ко­торый сыграл довольно незначительную роль в реализации Международного Ста­тута Секретности в 1689 году. Эта относи­тельно недавняя дата, конечно же, увязы­вается с предыдущим утверждением об их пристрастии к высокому уровню секретно­сти. Кроме того, она подчеркивает стран­ное сходство между всеми Дамблдорами, помимо имени: все они каким-то образом, пусть и незначительным, связаны с важ­ными событиями.

В их роду также царил интеллект: Альбус Дамблдор, конечно же, был самым умным Дамблдором, не говоря уже о том, что многие считали его одним из самых умных волшебников.

Релоксис Дамблдор был частью свиты, которая появилась на публике в последний раз перед тем, как публичное проявление магических наклонностей перед маглами стало караться законом. Судя по всему, он пытался убедить ма­глов не поджигать его метлу, так как они осознали, что их память будет изменена, и поэтому набросились на то, что посчи­тали ущемлением своих прав. Его метла, а также левая ягодица больше никогда не были прежними. В довершение всего он сам был вынужден жить с маглами по той самой причине, по которой Персиваля в конце концов унесли в Азкабан, поскольку он жаждал отомстить за состояние сво­ей левой ягодицы. Поэтому он переехал в центр Лондона и поселился над мага­зином зелени. Несмотря на столь резкую смену образа жизни, магическая кровь Ре- локсиса оставалась такой же сильной, как и прежде. Поэтому он не удивился, когда его сын, Рамазес, был приглашен в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, чем немало шокировал свою магловскую жену. Таким образом, магическая сила Дамбл­доров выстояла и, похоже, сконцентриро­валась в июле или августе 1881 года.

Глава 3. Начало новой эры

Именно в такую бурную обста­новку и попал Альбус Дамблдор в одну из июльских или августовских ночей. Насто­ящая дата его рождения доподлинно не­известна, что само по себе вызывает ряд вопросов. У такого знаменитого человека, каким он в итоге стал, все подробности его жизни должны быть в свободном доступе для всех волшебников. Однако такая про­стая вещь, как точная дата его рождения, похоже, уже стала загадкой, на которую никто, кроме него самого, не сможет отве­тить. Или сможет?

Даты рождения играют очень важ­ную роль в волшебном обществе. Без них мы бы не знали, когда праздновать, что праздновать, когда скорбеть и когда прятаться от нежелательных родствен­ников, которые приходят в гости, ожидая толстый мешок галлеонов только потому, что они ваши дважды двоюродные братья по материнской линии, и вы можете себе это позволить. Так как же так получилось, что у одного из величайших волшебников, когда-либо живших на свете (хотя после завершения этой книги этот вопрос будет обсуждаться многими), нет ни одного?

Некоторые утверждают, что из-за большой семьи Дамблдоров любому из ее членов было бы довольно легко забыть, перепутать или даже удалить дату рожде­ния по личным причинам. Однако этот ре­портер склонен подозревать последний вариант. Как только Альбус доказал, что он гораздо более искусен в магии, чем его отец, брат или кто-либо еще из его окруже­ния, казалось бы, очевидно, что его роди­тели решили немедленно обнародовать подробности жизни этого чудо-мальчика, чтобы поощрить его поклонников. В конце концов, так происходит с любой знамени­тостью, о чем свидетельствуют толпы пи­сем, которые я сам получаю в свой день рождения, будь то пожелания добра или конверты с гноем от Вонючего напитка и Буботубера. Почему же они решили этого не делать?

Я думаю, что он мог родиться у кого-то другого, это возможно, – говорит Лир Олд­ман, чей сын Гэри теперь очень известен в магловском мире. Лир продолжает, гово­ря: "Как могли его собственные родители не знать о его дне рождения? Сама идея просто абсурдна!" Когда ему объяснили, что то, что дата его рождения не была об­народована, не означает, что ее не знают его родители, он, кажется, на мгновение остолбенел. Однако, взяв себя в руки, он не пожалел слов, чтобы обосновать свое утверждение. Зачем им еще отказывать­ся обнародовать дату его появления на свет? Это заговор, говорю вам, заговор! Они пытаются скрыть тот факт, что их сын на самом деле им не принадлежал, что он был не более чем приемным ребенком, который был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Утверждение о том, что Альбус был приемным ребенком, ставит довольно ин­тересный вопрос: если он действительно незаконнорожденный, то кто же был его настоящим отцом? На ум приходит мно­жество приемлемых кандидатур. Одним из первых среди приверженцев этой тео­рии является сам Спавин. Министр магии, конечно же, кажется фаворитом на роль такого родителя, поскольку известно, что он обладал огромными способностями и такой же склонностью к загадкам и тай­нам. Кто может забыть печально извест­ное откровение о том, что Спавин разво­дил и изучал дементоров и их поцелуй? Утверждалось даже, что он пытался со­здать заклинание, которое имело бы тот же эффект, но без необходимости присут­ствия этих существ. Поцелуй Дементора, по сути, был бы доступен всем волшеб­никам для использования на ком угодно, что, к ужасу большинства людей, привело бы к увеличению списка Непростительных проклятий.

Спавин кажется наиболее вероят­ным кандидатом и по ряду других причин. Как уже говорилось, он был близким дру­гом Дамблдоров, что могло быть связано с усыновлением. Настоящий отец, желаю­щий присматривать за своим биологиче­ским сыном, мог бы стать веской причиной для такой тесной дружбы. Однако в целом эта теория не выдерживает критики, зато появляется более пикантная и скандаль­ная теория.

Дамблдоры отличались очень яркой внешностью. Поразительно голубые та­за, высокая тонкая фигура и шокирующие белые волосы - все это можно увидеть в роду, и Альбус не был исключением. Об этих глазах писали многие, но ни один из них не забыл упомянуть об их особой спо­собности, казалось бы, заглядывать пря­мо в душу. Многие писатели уподобляли эти глаза принятию дозы Веритасерума и выплескиванию своих секретов на тех, кто готов слушать. Вряд ли это свидетель­ствует о скрытом, забытом происхожде­нии. Напротив, кажется, что это именно то доказательство, которое требуется мно­гим возможным циникам, чтобы обратить их в веру. Но только не этому репортеру. Я по-прежнему настороженно относился ко всем тем людям, которые утвержда­ли, что я просто ищу любые средства для развития своей карьеры. Как бы ни было очевидно для некоторых, что родителями Дамблдора действительно были Кендра и Персиваль, мне казалось, что причина недостатка знаний о происхождении Альбуса может быть чуть более весомой для сплетен.

С начала времен и магии многие безуспешно пытались создать жизнь. Магловская история «Франкенштейн» – это, в конце концов, рассказ одного магла (с измененной памятью) о волшебстве, ко­торое создало инфери. Эта трагическая история волшебства – одна из причин воз­никновения Темных искусств. Кто бы не захотел использовать магию во зло, зная, что достаточно произнести одно заклина­ние, и в его распоряжении окажется сила нежити? Кто был бы настолько глуп, что­бы пытаться противостоять темному магу, если бы его сопротивление было эффек­тивным только до тех пор, пока он мог при­чинять боль сторонникам темного мага? Несмотря на это, многие пытались дове­сти процесс до совершенства, пока раз­личные министерства магии не объявили эти исследования вне закона в попытке уменьшить число чрезвычайно умных волшебников, которые оказывались мерт­вы из-за неудачного эксперимента. Это направление исследований вызвало как наибольший энтузиазм, так и наибольшее количество смертельных случаев. Мани­пулирование энергией с целью создания и поддержания жизни – крайне опасное занятие, к которому не должен прибегать никто. И все же, похоже, один человек не только попытался это сделать и добился успеха, но и довел это искусство до со­вершенства. Иначе как бы пара (которая, как можно утверждать, вряд ли была иде­альной) смогла создать кого-то столь ис­кусного, столь сострадательного и (в ко­нечном итоге, как выяснится далее) столь подлого?