Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия (полная версия книги txt, fb2) 📗
Мощнейший триггер не оставил шанса несчастной матери. За несколько дней её душевная рана снова дала о себе знать, и теперь уровень самоконтроля скатился до нуля. Лиля ахнула, и силы оставили её, словно подкосило травинку безжалостной косой.
Упала боком на широкий подлокотник кресла, побледнела как смерть и, кажется, начала задыхаться, язык перекрыл дыхательные пути.
— У неё обструкция, скорее помогите мне, надо положить набок, скорее, — я ринулась к несчастной, и Рубской, уронив трость помог правильно уложить Лилю на полу.
И тут же крикнул: «Воды!»
Через мгновение примчался дежурный со стаканом воды, и ядрёно воняющим флаконом, какой тут же оказался у Лилии под носом, в этих стенах обмороки чуть ли не каждый час с кем-то случаются, первая помощь отработана до автоматизма. Мне пришлось намочить платок, обтереть лицо несчастной подруги.
А Кирилл Львович посмотрел на меня таким взглядом, от которого стало тошно, мол это только начало…
Вдруг Ася очнулась и коротко приказала: «Соглашайся на всё, но поторгуйся!».
Выдыхаю и не спешу отвечать. У меня пока одна задача — проверить состояние Лилии, убедиться, что она дышит и уже приходит в себя.
— Лиля, боже мой, ты нас напугала. Ты меня слышишь?
— Да, — сипло простонала, но, кажется, не рада своему возвращению.
Мы осторожно подняли её, усадили в кресло и дали выпить воды, стакан несколько раз звонко стукнулся о зубы, её изрядно трясёт. Состояние несчастной, испуганной девушки настолько ужасное и безнадёжное, что я не в силах ничего путного придумать, никаких сиюминутных способов, как избежать одновременно неприятностей с законом и зависимости от Рубского. Аракчеев сделает всё, что сможет, но много позже и тайно, он не смеет вообще хоть как-то увязывать свою фамилию с этим делом, и я его прекрасно понимаю.
Где, спрашивается, Григорий, когда он так нужен.
— Госпожа Полякова, пройдите в пятый кабинет! — всё тот же безучастный секретарь в коричневом клетчатом костюме, довольно громко крикнул в дверь, считая, что у нас всё нормально, и убежал по своим делам.
— Анастасия Сергеевна, я не смогу…
— Сударыня, я буду вашим адвокатом в этом деле, а я — лучший. И безвозмездно, ибо моя племянница с вами в дружеских отношениях. Пойдёмте, ничего не бойтесь, ваш обморок нам на пользу. Давайте вашу ручку, голубушка…
Он буквально выхватил из-под моей опеки беспомощную Лилю. Остаётся только одна надежда, что я смогу поменять адвоката после всего, что сейчас произойдёт, и мне придётся действовать в моменте, не строя далекоидущие планы…
Мысль о смене адвоката мелькнула в сознании спасительным маячком, и тут же погасла.
Увы, не смогу.
Дело слишком грязное, и никто кроме Кирилла Львовича не возьмётся. Даже если попросит сам Аракчеев.
Рубской крепко взял под руку дрожащую Лилию и ведёт по коридору, а я беспомощно стою в дверях и смотрю им вслед. И ничего не могу предпринять, совершенно ничего. Магия, мистика сейчас бессильны, и Ася притаилась, чтобы не выдать меня.
Пришлось снова вернуться в зал ожиданий. На небольшом столике остался стакан с водой, и стакан, надо заметить, чистый, потому сделала несколько долгих глотков, чтобы и самой успокоиться, и наконец, проглотить удушающий ком в горле.
Внезапно мой нос учуял запах гари, не такой, как от свечи или камина. Нет, это запах большого огня, пожарища. Огляделась, не понимая, откуда…
Выглянула в коридор, прошлась туда-сюда и ни единого признака задымления не заметила.
— Сударыня, вы что-то потеряли? Здесь невозможно разгуливать, — один из солидных следователей, проходя мимо, решил меня немного пристрожить.
— Извините, я сопровождаю подругу она сейчас в кабинете, а я по женской наивности искала уборную, но, видимо, здесь её нет.
— Для посетителей уборная на улице, есть ещё на втором этаже, но, чтобы туда подняться нужен пропуск.
— Благодарю вас за ответ, я лучше подожду там, куда меня отвёл следователь…
— Окажите такую любезность, — недовольно проворчал и ушёл в один из страшных кабинетов.
А мне пришлось скрыться от суровых взглядов дежурного в зал ожидания для «элитных» свидетелей. Прошла, села в кресло, и меня снова обдало удушающим «ароматом» гари.
В кресле напротив внезапно объявился Григорий, и вид у него буквально измождённый. Мне кажется, что он только что из преисподней, его черти пытались засунуть в котёл, но безуспешно, и решили просто так спалить, чтобы стал сговорчивее. Нехорошая ирония отступила, и я вдруг испугалась:
— Что случилось? Боже мой, особняк графа? Он жив? — за мгновение додумала, сама себя ввергла в панику и уже готова лишиться чувств, как Лиля.
— Особняк Его сиятельства в полном порядке…
— Уф, но откуда этот запах, ты где был? — паника начала сбавлять обороты. Но теперь появилась тревога за самого Гришу.
— Долго рассказывать, но раз уж мы здесь и одни, и мне нужно дождаться твою подругу…
— А почему ты сам не хочешь послушать допрос?
— Потому что это опасно, и потом ты возьмёшь Лилю за руку, и сама всё увидишь.
— Да, ты прав, следователь может быть немного одарённым… Так что случилось, боже, СЕЙФ?
Гриша кивнул.
— Вчера Даниил сам подал прошение в канцелярию Его Величества, изъять содержимое сейфа, и прошение удовлетворили буквально через три часа, но принесли извещение и постановление вскрыть ячейку слишком поздно, в это время банк уже закрылся. Подлые твари имеют своих людей везде, царь ещё прошение не подписал, а продажный клерк проник в хранилище, вытащил все бумаги, а драгоценности оставил. И умудрился вынести всё, охрана даже не удосужилась проверить портфель.
Разочарование охватило меня снова, прям эмоциональные качели. Я уже поняла и даже увидела с помощью Аси, как дальше развивались события. Гриша проследил за вором, и когда тот оставил бумаги без присмотра — устроил маленький пожар.
— Но ты успел хотя бы прочитать, что там было?
— Да, но только то, что лежало на поверхности, перелистал, а запечатанные в конвертах увы, не поддались.
— А дневник Марианны?
— В общих чертах, в таких записях данные не структурированы, искать наобум долго, я и так потратил почти всю ночь на это дело, а поджечь пришлось ранним утром.
— Никто не пострадал, надеюсь?
— Пожар потушили, а клерк получил от меня пугающее предупреждение, чтобы не лез в дела большой политики, думаю, что его основательно проняло.
— Аракчеев всё знает?
Гриша кивнул.
— Да, я ему продиктовал некоторые данные, и спалить этот архив — его приказ. Так лучше для всех.
— Сомневаюсь, что лучше, но ему виднее. Ладно, про архив после поговорим, скажи, что нам делать с Лилей, нечистый принёс Рубского, и он её сопровождает на допросе, полиция не позволила найти адвокатов.
— Рубской в таких вопросах, действительно лучший. И полицейский департамент — его поле деятельности. Чему ты удивляешься, это он удивился, когда увидел вас.
— Но он узнает многие тайны и начнёт всех шантажировать.
— Тайну родства Лилии и Даниила он и так узнает, а что касается всего остального, она действительно может оказаться под следствием как соучастница. Акушерки и муж наплетут три короба лжи, проверить эти факты невозможно, а доказать тем более, твои ментальные свидетельства, как ты понимаешь, к невозможно присовокупить. Дело пока очень шаткое и непонятно, на чьей стороне удача.
— Вы меня сдаёте ему в рабство? — снова всплеск злости и чуть было стакан не улетел в стену, но я его сама успела ухватить, однако остатки воды выплеснулись и намочили мою руку.
— Это самый легальный и неподозрительный способ втереться к нему в доверие, он думает, что делает одолжение, и теперь тебе придётся немного поломаться, построить из себя неприступность и порядочность, а после согласится. Другого пути нет, эти люди очень сильны и закрыты для всех, кроме тебя.
Я откинулась на спинку мягкого кресла, закрыла глаза и попыталась настроиться на кабинет, где сейчас идёт разговор. И кажется, Рубской снова сделал ЭТО! Он щёлкнул перед носом Лилии пальцами, заставил немного успокоиться и молчать, говорить только то, что только он считает нужным. Зато сам проехался по репутации мужа и посоветовал следователю проверить счета, скрытые от жены, там явно есть деньги за детскую сделку. Кроме того, повитухи уже признались по трём эпизодам торговли, а сколько их ещё. И горничная, какую уволил Фёдор Поляков, сразу после рождения дочери, всё подтвердила.
