Заточённая в зеркале - Ма Татьяна (читать книги регистрация .TXT, .FB2) 📗
Ночной воздух обжег легкие холодом.
«Как холодно для мая», — подумала Рада. Она стояла, дрожа, и смотрела на темный силуэт усадьбы, чувствуя себя абсолютно, бесконечно одинокой. И несчастной.
Скрип двери заставил ее вздрогнуть. Она не обернулась. Знала, кто это.
— Замерзнешь, — произнес Алексей, останавливаясь в паре шагов позади нее.
— Оставь меня в покое.
— Не могу. — В голосе Иволгина больше не было привычной веселости и беззаботности — он стал серьезным.
— Почему?
— Ты прекрасно знаешь почему, — тихо ответил он.
Рада почувствовала его дыхание на своей шее, там, где начиналась линия роста волос.
— Рада…
— Иволгин, давай оставим прошлое в прошлом, ладно?
Она быстро шагнула в сторону, так же быстро вбежала в дом и скрылась за дверью своей комнаты.
Глава 3
Ольховка, 1812 год
Октябрь стоял теплый настолько, что днем не топили, да и на ночь лишь слегка подтапливали в спальне Митеньки и графини. Катерина Дмитриевна Бессчастная до смерти боялась сквозняков и простуды. Вот и сейчас она бранила Лизу за открытое окно в гостиной, где собрались женской половиной. Лиза ниже склонила голову над вышиванием и молчала, изредка поглядывая на кузину, Варвару, которая и напроказничала, отворив окно. И хоть сама Варя призналась матери, что это ее рук дело, графиня ее не слушала и продолжала выговаривать Лизе.
— Со свету нас сжить хочешь, Лизет? За всю нашу сердечность! Мы тебя приютили, приголубили, а ты насмехаешься.
Игла в ее руках порхала по канве с ювелирной точностью. На Лизу она не смотрела, но та даже так чувствовала все недовольство родной тетки.
— Что вы, Катерина Дмитриевна, Господь с вами, — еле слышно вымолвила Лиза.
Сидевшая неподалеку Варвара закатила глаза. В отличие от графини и Лизы, вышивание ей не давалось. Белоснежная ткань была заляпана красными пятнами — следы ее борьбы с ниткой и собственным нетерпением.
— Маменька, оставьте вы Лизет в покое, — взмолилась Варвара. — Говорено уж сто раз, это я открыла окно. Я!
— А все ж таки…
— Черт! — вдруг вырвалось у Варвары, когда игла снова вонзилась ей в палец. Она с силой отшвырнула вышивание на стол, и пяльцы, с глухим стуком ударившись об него, шлепнулись на пол.
— Варвара Ивановна! — ахнула графиня. — У тебя язык и манеры кухаркиной дочки! Подними сейчас же.
Варвара упрямо поджала губы, скрестила руки на груди и сказала:
— И не подумаю.
Лиза молча встала и подняла пяльцы с пола, положив их на стол.
— Не понимаю, зачем мне это нужно, — проворчала Варвара. — У нас же есть девки, пусть и вышивают.
— Это нужно для твоей выдержки и благонравия, — отчеканила графиня, не поднимая глаз от своей работы. — Приличная барышня должна уметь скрашивать досуг тихими занятиями. Впрочем, с твоим-то характером, это как медведя танцам учить.
Катерина Дмитриевна наконец-то оторвалась от работы и с укоризной взглянула на дочь. Хоть она и бранила ее, и учила уму-разуму, а все ж в Варваре души не чаяла. Красивая у них с графом дочка получилась. Загляденье!
Варвара звонко рассмеялась.
— А что? Говорят, у цыган медведи танцуют и на балалайке горазды!
— Свят-свят-свят, какие еще цыгане, — перекрестилась Катерина Дмитриевна.
В комнате воцарилась тишина. Отвлекшись на минутку от вышивания, графиня почувствовала, что утомилась. Да и скучно ей было просто так сидеть. Хотелось поговорить.
Она перевела глаза на племянницу, и тут же лицо ее скисло. Лиза ее Варварушке не чета. Бледная, угловатая, нервная. Ни себя подать не может, ни слова умного в беседу вставить. И надо было такой неказистой уродиться? А все почему? Потому что сестра ее, покойная Татьяна Дмитриевна, выбрала себе в мужья глупого, невзрачного Богатырева, что служил квартальным. Пожили они не так чтобы долго, Лизу на свет произвели, да и отдали богу душу. А Катерине Дмитриевне теперь вот возись с этой сиротой. «Ладно была бы ласковая да тихая. А то вон как смотрит, будто я ей по гроб жизни должна», — размышляла Катерина Дмитриевна. И за что только ей такое наказание?
— Лизонька, покажи-ка. — Катерина Дмитриевна жестом подозвала племянницу.
Девушка, вздрогнув, поднялась и, потупив взгляд, подала свою работу тетке. Графиня взяла вышивание, покрутила, почти не рассматривая, и с брезгливым вздохом вернула обратно.
— И сама кривая, и шьешь так же, — прозвучал безжалостный приговор. — Стежки перетянуты, узелки кругом. Нет, никуда это не годится, — покачала головой она. — И чем же мы провинились перед Господом, что он так тебя обидел? Ни стати, ни красоты, ни даже сноровки в рукоделиях. Право, не знаю, что с тобой делать.
Каждое слово графини отзывалось в сердце Лизы тупой болью. И ладно было бы за что! Но ведь ни в чем Лиза перед графиней невиноватая. И вышивала она неплохо, может, даже получше самой Катерины Дмитриевны, но той никак не угодишь. Всегда она находила к чему придраться.
Лиза стояла, опустив голову, чувствуя, как жгучие слезы подступают к горлу. Она сглотнула их, съежилась вся, словно пытаясь исчезнуть. Ее пальцы с такой силой сжали вышивку, что костяшки побелели. В ушах звенели позорные слова. Кривая. Безрукая. Недотепа. Вот уже десять лет как Лиза осталась сиротой. Десять лет как живет в доме своей тетки графини Бессчастной. И ни дня не прошло, чтобы кто-нибудь ее не попрекнул или не назвал обидным словом. Она была чужой в этом доме. Нелюбимой, жалкой приживалкой. Разве что Варвара не понукала ей и даже оберегала, но от этого Лизе становилось еще более тошно. Знала она, как кузина смеется над ней за ее спиной, как пренебрегает ею и таскает везде за собой, как комнатную собачонку.
Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и в нее, словно ураган, ворвался граф Иван Платонович Бессчастный. За ним следом шел поручик Дмитрий Остроумов. Оба были запыхавшиеся и чем-то взволнованные.
Суета мгновенно сменила сонную обстановку. Графиня, встревожившись и разом встрепенувшись, отложила пяльцы. Лиза отошла в дальний угол и во все глаза удивленно смотрела на поручика, который подкручивал усы. Когда тот скользнул по девушке глазами, Лиза тотчас же раскраснелась и уткнулась глазами в пол. Эх, повезло Варечке с женихом!
Варвара же, словно ее ветром сдуло с кресла, подлетела к Дмитрию. Лицо ее озарилось оживлением.
— Дмитрий Евгеньевич! Вы обещали совершить со мной конную прогулку, но, я вижу, позабыли, — сказала она с притворным упреком, сверкая глазами и дуя губки.
Дмитрий, зардевшись, проговорил:
— Что вы, душа моя, Варвара Ивановна, я не забыл. Как я мог?
— Отчего же не приехали раньше? Я все утро ждала.
— Сегодня никак невозможно было, голубушка. — Дмитрий наклонился к ее руке, но Варвара игриво спрятала ее за спину и рассмеялась.
— В Спасске неразбериха, — вмешался Иван Платонович. — Прибыла партия пленных, много дел.
— Матерь честная, — заохала графиня. — И по что нам напасть эта?
— Пленные? — Глаза Варвары заблестели интересом. — И французы есть, папенька?
— Есть, — кивнул граф и повернулся к Катерине Дмитриевне. — Одного как раз и везут к нам в Ольховку.
— К нам?! — Катерина Дмитриевна схватилась за сердце. — Зачем к нам?
— Раненый офицер. Шеф эскадрона. Свыше пришла директива — разместить офицерский состав по квартирам.
— Иван Платонович, да ты с ума сошел! — запричитала графиня. — Зачем же к нам этого супостата? А что, ежели он нам ночью глотки перережет?
Лиза, услышав это, судорожно перекрестилась, ее лицо вытянулось от страха.
— Глупости городишь, Катерина Дмитриевна, — покачал головой граф. — Высокопоставленный офицер требует особого отношения. Он, между прочим, виконт… али барон? — Граф посмотрел на Дмитрия, ища его помощи.
— Виконт. Арман де Клерман, — сказал Дмитрий. — Да вы не волнуйтесь, Катерина Дмитриевна, французские офицеры — все люди благородные.
