Тёмные очки - Карр Джон Диксон (электронная книга .TXT, .FB2) 📗
Его, казалось, разочаровало то, как Эллиот принял его заявление, словно он почувствовал, что намечается некоторый спад напряжения. Эллиот подошел к радиоле и поднял крышку. Открытый кожаный футляр с аппаратом внутри лежал на покрытом зеленым сукном диске проигрывателя. За спиной Эллиота трое свидетелей неловко уселись в кресла и смотрели на него; он их видел, они отражались в стекле картины, висевшей над радиолой. Кроме того, он заметил в том же самом стекле удивленный, вопросительный взгляд, который майор Кроу бросил в сторону комиссара Бостуика.
– Вот у меня этот список, – объяснил Эллиот, доставая бумажку из записной книжки. – Вопросы сформулированы лучше, чем те, что мог бы придумать я, поскольку они направлены на то, чтобы выяснить наиболее важные моменты…
– Какие моменты? – быстро спросила Марджори.
– Мы здесь находимся именно для того, чтобы все выяснить. Я буду задавать каждый вопрос всем вам по очереди и попросил бы каждого из вас давать наиболее точные и полные ответы.
Профессор Ингрем приподнял почти незаметные брови:
– А вы не боитесь, инспектор, что мы тут уже состряпали для вас соответствующую историю?
– Я бы не советовал вам это делать, сэр. И я думаю, что вы действительно этого не сделали, потому что доктор Чесни мне говорил, что вы всегда и во всем противоречите друг другу. И если это изменится, я сразу пойму, в чем дело. Итак, можете ли вы оправдать то, чем хвалитесь, и ответить на вопросы с максимальной точностью?
– Да, – ответил профессор Ингрем с загадочной улыбкой.
– Да, – со злостью бросила Марджори.
– Я не уверен, – сказал Хардинг. – Я больше думал о том, чтобы все попало в кадр, было заснято, и поэтому не мог обращать внимание на детали. Но все равно я думаю, что смогу. В нашем деле нужно всегда смотреть во все глаза…
– А чем вы занимаетесь, мистер Хардинг?
– Я занимаюсь химическими исследованиями, – ответил Хардинг с такой твердостью, словно он бросал кому-то вызов. – Но это не важно. Начинайте.
Эллиот закрыл крышку радиолы и положил на нее свою записную книжку. Это было похоже на то, как кондуктор поднимает флажок, давая знак машинисту отправлять поезд, на то, как начинает крутиться колесо, как раздвигается занавес и зажигаются огни рампы.
Эллиот знал, что этот список вопросов содержит все ключи к раскрытию истины – при том, конечно, условии, что у него хватит ума правильно оценить не только значение ответов, но и значение самих вопросов.
– Первый вопрос… – начал он и услышал, как за его спиной скрипнули кресла, оттого что те трое напряглись, приготовившись слушать и отвечать.
Глава седьмая
Все свидетели говорят разное
– Вопрос первый: «Была ли на столе коробка? Если была, опишите ее». Мисс Уиллс?
Мягкие губы Марджори сжались в соответствии с серьезностью момента. Она не отрываясь смотрела на Эллиота, по глазам было видно, что она сердится.
– Если вы говорите, что это важно, я вам отвечу, – сказала она. – Но все это выглядит довольно мерзко, вы не находите? Сидим здесь и задаем разные вопросы, словно в игрушки играем, а он… – Она посмотрела на закрытую дверь и снова отвернулась.
– Это важно, мисс Уиллс. «Была ли на столе коробка? Если была, опишите ее».
– Конечно, на столе лежала коробка. Она находилась справа от дяди Маркуса, ближе к переднему краю. Двухфунтовая коробка, «Шоколадная карамель» от Генри. Мне не было видно этикетки, поскольку я сидела, но я знала, что это именно «Шоколадная карамель» от Генри, по картинке: на крышке были нарисованы ярко-зеленые цветы.
Джордж Хардинг повернулся и посмотрел на нее.
– Глупости, – сказал он.
– Что значит – глупости?
– Цвет, – сказал он. – Я не знаю, что это за конфеты, хотя согласен, это была двухфунтовая коробка, и на ней были нарисованы цветы. Однако я не согласен, что они были ярко-зеленые. Они были синие. Определенно синие.
Выражение лица Марджори не изменилось. Она повернула голову высокомерным, почти классически изящным движением.
– Ангел мой, – проговорила она, – сегодня был достаточно ужасный день. Неужели так необходимо действовать мне на нервы? Мне и без того хочется кричать. Пожалуйста, прекрати. Цветы были зеленые. Мужчины вечно путают синее и зеленое. Хватит, хватит, хватит! По крайней мере, на сегодня.
– Ладно-ладно, пусть будут зеленые, если так ты говоришь, – сказал Хардинг, не зная, обижаться ему или каяться. – Нет, черт возьми, все равно это неправда! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Мы ведь должны говорить правду. Эти цветы были синие, темно-синие и…
– Ангел мой драгоценный…
– Одну минутку, – резко перебил ее Эллиот. – Профессор Ингрем может разрешить этот спор. Итак, сэр, кто из них прав?
– Оба они правы, – ответил Ингрем, кладя ногу на ногу ленивым, небрежным движением. – И следовательно, они в то же время оба ошибаются.
– Но не может же быть, чтобы мы оба ошибались! – протестующе воскликнул Хардинг.
– А я считаю, что может, – вежливо ответил ему профессор Ингрем. Он обернулся к Эллиоту. – Инспектор, я говорю вам истинную правду. Я мог бы объяснить это и сейчас, но предпочел бы подождать. Один из последующих вопросов объяснит, что я имею в виду.
Эллиот поднял голову.
– Откуда вы знаете, какой будет следующий вопрос, сэр? – спросил он.
Наступило молчание, которое, казалось, растекалось по всей комнате так, что заполнило каждый уголок. Можно было даже себе представить, что слышно тиканье часов в кабинете, несмотря на закрытые двери.
– Я, конечно, этого не знаю, – вежливо отозвался профессор Ингрем. – Я просто предвижу вопрос, который неизбежно должен появиться в этом списке.
– Вы раньше видели этот список, сэр?
– Нет, не видел. Ради всего святого, инспектор, не пытайтесь запутать меня этими пустяками, в особенности сейчас, в такой момент. Я ведь старый боевой конь, старый фокусник, старый обманщик. Эти штучки всем давно известны: я сам тысячу раз их использовал на своих занятиях. Отлично знаю, как они работают. Однако на том основании, что я не желаю поддаваться обману, у вас может сложиться ложное впечатление, что я сам пытаюсь вас обмануть. Это не так. Если вы продолжите задавать вопросы по этому списку, то поймете, что́ я имею в виду.
– Она была зеленая, – сказала Марджори, полуприкрыв глаза и устремив их в потолок. – Она была зеленая, зеленая, зеленая! Продолжайте, пожалуйста.
Эллиот взял свой карандаш.
– Тогда следующий вопрос. «Какие предметы я взял со стола? В каком порядке?» Какие предметы, – пояснил Эллиот, – взял мистер Чесни со стола сразу, как только сел в кресло, и в каком это было порядке? Мисс Уиллс?
Марджори ответила сразу же:
– Я вам уже говорила. Как только он сел, он взял карандаш и сделал вид, что пишет им на бюваре, потом положил его снова на стол. Затем взял ручку и тоже сделал вид, что пишет. Он отложил ее в сторону как раз в тот момент, когда вошло это чудище в цилиндре.
– А что скажете вы, мистер Хардинг?
– Да, все верно, – подтвердил Хардинг. – По крайней мере, первая часть. Он взял карандаш – был он темно-синий или черный, – потом положил его на место. А вот второй предмет – не ручка. Это тоже был карандаш примерно такого же цвета, только покороче.
Снова Марджори повернулась к нему.
– Джордж, – сказала она, не меняя тона. – Ты нарочно это делаешь, чтобы мучить меня? Пожалуйста, скажи, мне важно знать. Неужели так обязательно придираться к каждому моему слову? – Затем она воскликнула: – Я знаю, это была ручка. Я видела маленькое перышко и колпачок на ручке: она была темно-синяя или черная; совсем небольшая ручка. И не пытайся, пожалуйста…
– Ну, если ты так ставишь вопрос!.. – проговорил Хардинг тоном, в котором обида смешивалась с высокомерием. Он посмотрел на нее своим «красноречивым» взором, и, к великой досаде Эллиота, выражение ее лица изменилось, стало тревожным. Воображению Эллиота представилась картина «Пара влюбленных», в которой юношеское обаяние Хардинга подчиняет своей тиранической воле умную, но влюбленную женщину и делает с ней все, что ему угодно.
