Тёмные очки - Карр Джон Диксон (электронная книга .TXT, .FB2) 📗
Он взял чашечку с костями и встряхнул ее. Он посмотрел на доктора Фелла, на Эллиота и майора Кроу поочередно:
– Однако мне кажется, джентльмены, что вы должны дать нам кое-какие объяснения. Мы хотим знать (как всегда в конце всякой истории), каким образом вы догадались, что Хардинг – убийца, как вы собираетесь убедить суд в том, что это так. Вам, может быть, это ясно, а вот нам – нет.
Эллиот посмотрел на доктора Фелла.
– Сделайте это сами, сэр, – мрачно предложил он, на что майор Кроу согласно кивнул головой. – Я что-то плохо соображаю.
Доктор Фелл, держа в руках набитую трубку и тронув локтем высокую пивную кружку, стоящую рядом на столе, задумчиво смотрел на огонь.
– Есть несколько моментов во всем этом деле, – начал он голосом, который для него можно было назвать негромким, – вызывающих мое глубокое сожаление. Я сожалею о них потому, что та легкомысленная идея, которая пришла мне в голову почти четыре месяца назад, была, в сущности, началом разгадки. Вероятно, нужно начинать с самого начала, а может быть, даже и раньше, для того чтобы показать вам события в их последовательном развитии, так, как они представляются мне, и довести их до настоящего момента, когда вы сами имели возможность их наблюдать.
Итак, семнадцатого июня несколько ребятишек отравились конфетами, купленными в лавке миссис Терри. Я уже изложил инспектору Эллиоту свои соображения, которые заставили меня прийти к мысли (уже в то время), что преступник был не настолько глуп, чтобы использовать примитивный способ – бросить горсть отравленных конфет в открытую коробку на прилавке. Я считал гораздо более вероятным то, что тут действовали значительно более изощренные методы вроде сумки или саквояжа с захватом, с помощью которого можно с легкостью проделать довольно неудобную процедуру – поменять местами две открытые ячейки с конфетами. Я подумал, что надо бы поискать человека, который (скажем, за неделю или еще раньше до этого) входил в лавку с дорожной сумкой. Тут же встало непременное условие: появление этого человека в лавке с сумкой в руках не должно было обратить на себя внимание, а следовательно, и запомниться как явление необычное и непривычное, и таким человеком мог быть доктор Чесни или Эммет.
Однако, – продолжал доктор Фелл, указывая трубкой в сторону Эллиота, – как я уже указывал инспектору, существует и другая возможность. Даже на доктора Чесни или мистера Эммета обратили бы внимание, если бы один из них вошел в лавку с сумкой в руках, – в том смысле, как обращают внимание, замечают все, что происходит в обычной жизни. Но существует еще один тип покупателя с сумкой в руке, на которого миссис Терри не обратит ни малейшего внимания и о котором тут же забудет.
– Другой тип покупателя? – заинтересовался профессор Ингрем.
– Это турист, – сказал доктор Фелл. – Как мы знаем, – продолжал он, – через Содбери-Кросс проходит главное шоссе, главный туристский маршрут. Движение по шоссе достаточно оживленное, а временами становится даже напряженным. Икс, Игрек или Зет, никому не известный турист, который едет мимо на машине, вполне мог войти в лавку, спросить пачку сигарет и снова исчезнуть, так что хозяйка через минуту и думать о нем забудет. Доктор Чесни и мистер Эммет – местные жители, хозяйка лавки увидит их и запомнит, тогда как Икс, Игрек или Зет, никому не знакомые люди, никоим образом не отпечатаются у нее в памяти; впечатление о них исчезнет, не успев как следует закрепиться.
Все это, однако, сильно смахивает на безумные измышления лунатика. Ну с какой стати совершенно незнакомому человеку вдруг придет в голову совершить подобный поступок? Это мог бы сделать неизвестный преступник-маньяк. Но не могу же я сказать майору Кроу: «Ищите (по всей Англии) человека, которого не знают в Содбери-Кросс, человека описать которого я не могу, – он ехал в машине, о которой я не имею ни малейшего понятия, и в руках у него была дорожная сумка, в существовании которой я вовсе не уверен». Мне казалось, что все это слишком фантастично; я отложил эту идею в долгий ящик, а теперь, вспомнив, проклинаю себя на чем свет стоит.
– Ведь что произошло сегодня утром?
– Ко мне явился Эллиот и всколыхнул мою память своим рассказом. К тому времени я уже получил письмо Маркуса Чесни; вся драма была в основном мне известна со слов глухого официанта; и то, что мне рассказал Эллиот, поразило меня до глубины души. От него я узнал (боже мой, узнал наконец!), что в Италии мисс Уиллс встретилась и обручилась со своим волооким обольстителем – мистером Хардингом. Не было никакого резона подозревать Хардинга на том только основании, что он был посторонним человеком. И в то же время у нас есть самые веские основания подозревать кого-то, некоего человека, принадлежащего к тесному кружку, собравшемуся вокруг Маркуса Чесни, кого-то, кто использовал изощренно-сложный спектакль, достойный фокусника-иллюзиониста, в собственных целях: с ловкостью жонглера он встроил в это представление свой собственный номер – убийство. Следовательно, нам необходимо исследовать это представление.
Мы знали, что оно было задумано до того, как состоялось. Мы знали (по сути дела, нам твердили об этом с утра до ночи), что это будет представление фокусника-иллюзиониста, в котором ни на минуту нельзя верить своим глазам. Мы могли предполагать, что фокусы не ограничатся одной только сценой, что в них будут вовлечены и зрители. Послушайте, что пишет на эту тему в своем письме Чесни, он говорит о свидетелях: «Они не знают, что происходит на сцене, и еще менее того – что происходит среди зрителей. Покажите им потом ясное и точное, черным по белому, изображение того, что происходило, и они вам поверят. Но и тогда они не смогут правильно интерпретировать то, что увидели собственными глазами».
Итак, когда мы пытались решить загадку этого представления, нам встретились три противоречивых момента, которые требуют объяснения.
а) Почему Чесни включил в список вопросов, на которые он просил вас ответить, один абсолютно ненужный вопрос? Зачем он сказал, что доктор Немо – это Уилбер Эммет, если сразу же после этого он спрашивает, какого роста был человек в цилиндре?
б) Почему он настаивал на том, чтобы все присутствующие были в вечерних туалетах? В вашем доме не было привычки переодеваться к обеду, однако именно в тот самый вечер он настаивал на том, чтобы все переоделись.
в) Для чего он включил в свой список вопросов вопрос номер десять? На этот вопрос, в общем-то, никто не обратил особого внимания, но меня он беспокоит. Насколько вы помните, он звучал так: «Кто из присутствующих говорил? Что было сказано?» И сразу же после этого следует примечание: он требует буквального ответа на вышеназванный вопрос. Но где же здесь подвох? Все свидетели единодушно согласились с тем, что говорил на сцене один Чесни; в действительности несколько слов было сказано – громко или шепотом – кем-то из зрителей. Так в чем же тут ловушка?
Господа, ответ на пункты «а» и «б» представляется мне абсолютно ясным. Он сказал вам, что доктор Немо – это Уилбер Эммет, по той простой причине, что доктор Немо – вовсе не Уилбер Эммет, а кто-то другой – другой человек, на котором тоже были фрачные брюки и лакированные туфли, как и на Уилбере Эммете. Однако совершенно очевидно, что этот человек не мог быть одного роста с Эмметом. В противном случае вопрос: «Какого роста был человек, вошедший через дверь с лужайки?» – был бы лишен всякого смысла. Если бы этот человек был одного роста с Эмметом, то есть шести футов, и если бы вы сказали «шесть футов», вы все равно были бы правы. Значит, он должен был подсунуть вам кого-то, рост которого отличался бы на несколько дюймов от роста Эммета, и в то же время на нем должны быть фрачные брюки и лакированные туфли.
Хрррр! Где же нам искать такого человека? Конечно, это может быть и посторонний, это может быть любой его знакомый из Содбери-Кросс. Однако в этом случае шутка потеряла бы весь свой смысл. Ничего интересного в этом трюке не было бы, просто обыкновенный обман; и тогда не имели бы смысла слова из письма: «Они не знают, что происходит на сцене, и еще менее того – что происходит среди зрителей». Если эти слова вообще что-нибудь означают, они могут значить только одно: человек в цилиндре – это один из зрителей.
