Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
— Возможно. Ведь ты имеешь в виду…
— Да. Если называешь одну однородную группу умнее, тем самым подразумеваешь, что другая глупее.
— Тогда я бы, пожалуй, не слишком распространялся. — Харри достал сигарету.
— А если скажу, что другая группа — белые мужчины из Осло, которые считают рост цен на жильё естественным законом лишь потому, что за всю их короткую жизнь рынок ни разу не обваливался и они успели разбогатеть? В моём такси таких идиотов полно.
— Всё равно лучше помалкивать. Можно?..
В ответ Эйстейн опустил окно и достал собственную пачку. Харри прикурил сам и дал прикурить Эйстейну от белой зажигалки. Они синхронно затянулись.
— Что нового с женщинами? — спросил Харри.
Эйстейн выпустил дым к открытому окну.
— Ничего. А у тебя?
— Провёл ночь с тюремной надзирательницей, познакомились в «Саре». Пышная, славная. Но утром, когда я одевался и надел шляпу, она спросила, не комплексую ли я из-за лысины.
— Ты ведь лысеешь.
— Да, но это не комплекс! Просто шляпа выглядит лучше, чем стареющая голова с несколькими печальными прядями. Если красное мне идёт больше синего, я надеваю красное. Это же не означает, что у меня комплекс из-за синего! Если Аль Пачино надевает платформы, собираясь в город, то потому, что женщин проще снимать, когда ты хотя бы одного роста с ними. Практичная и разумная мера для продолжения рода, а не проклятый комплекс!
— Значит, продолжения не было?
— Нет. Люди такие чертовски странные.
Они продолжили курить под Rolling Stones, немного размышляя об этом. Потом рассмеялись.
— Полагаю, ты пришёл не собирать урожай моей мудрости и знаний, — сказал Эйстейн.
— Вообще-то именно за этим. Ты знал Джона Дейла?
— Того, о ком писали? Только понаслышке.
— Кто его убил?
Эйстейн пожал плечами.
— Жена, наверное. Он ведь только что её бросил?
— Олег руководит делом. По его словам, у неё алиби, а когда Дейл ушёл, она получила кучу денег. Плюс последние три года спала с соседом, а Джон не знал.
Эйстейн рассмеялся.
— Красиво. Но, наверное, заслужил. Настоящий ростовщик. Сдирал шкуру с людей, у которых не было иного выхода, так говорят.
— Когда ты занимался кокаином…
— Тише! — Эйстейн оглянулся на другие такси.
— …тебе встречались случаи, когда ростовщики угрожали убить должников?
— Во-первых, я лишь ненадолго заглянул в этот бизнес. Во-вторых, был мелкой рыбёшкой и никогда не залезал в долги.
— Слышал о светловолосой восточноевропейке и датчанине?
Эйстейн кивал в такт «Honky Tonk Women», где Шерил Кроу пела вместе с Миком Джаггером.
— Красавица и чудовище, — сказал он, покачал головой и затянулся, пока Харри ждал уточнения, кто из двоих кто. — Женщину зовут фру Фарма, она главная. Жёсткая, на шее татуировка с пламенем. Датчанин, говорят, ветеран Афганистана. Самим кокаиновым бизнесом они не занимались. Но у меня был клиент — богач, спустивший состояние на кокаин и прочую дурь. После визита датчанина и укола «Шелли» он оказался в закрытой психиатрической клинике.
— «Шелли»?
— Дрянь, отправляющая прямо в психотический ад и худший кошмар в жизни. Представь Шелли Дюваль в тот момент, когда Джек Николсон рубит дверь в «Сиянии». Говорят, дальнейшая разработка «Эйджент оранж» — отравы, которую американцы применяли во Вьетнаме. Эффективнее болтореза. Те, кто приходит в себя, сделают всё, лишь бы не получить ещё один укол.
— Хорошо, вот версия, — сказал Харри. — Неслунд занял миллионы и у Дейла, и у этой блондинки. Приходит к ней и говорит, что готов пожертвовать собой ради семьи. Может оформить страховки, но денег всё равно хватит, чтобы расплатиться только с фру Фарма или с Дейлом. Значит, ей нужно убить обоих — Дейла и самого Неслунда. Тогда она получит свои деньги, а остатка хватит, чтобы жена и дети Неслунда безбедно жили дальше. Что скажешь?
— Ну…
— Вторая версия: произошло то же самое, но к фру Фарма пришла жена и устроила убийство Дейла и мужа.
Эйстейн задумчиво тянул сигарету; огонёк почти достиг фильтра.
— Обе более или менее согласуются с теорией игр Неймана. Но, если считать участников рациональными, нужно включить в уравнение вероятность попасться за убийство.
— Знал, что ты это скажешь. И ещё одно. Из Дейла вырезали чуть меньше половины килограмма плоти. То есть почти ровно один фунт. Его взвесили, словно желая сообщить точный вес. Я вспомнил: именно фунт плоти требует ростовщик в «Венецианском купце», если долг не выплатят вовремя.
— Это что?
— Шекспир. Точно, ты ведь прогуливал норвежский в школе Грюнера.
— Но Дейл был не должником, а кредитором.
— Да. Просто мысль.
— Не усложняешь ли ты, Харри? Кажется, ты говорил, что мотивы убийств обычно до банальности просты.
— Да, и часто удручающе глупы. Но это дело не следует правилам. В любом случае спасибо, мне пора.
— Я помог?
— Por supuesto.
— Конечно. Ты используешь меня, чтобы услышать собственные мысли вслух.
— М-м. — Харри застегнул пальто до горла и посмотрел на редкие снежинки, плывшие по воздуху.
Эйстейн схватил книгу.
— Значит, это не Шекспир. Это Финчер.
Харри остановился, взявшись за дверную ручку.
— Финчер?
— Дэвид Финчер, режиссёр. «Семь». Не помнишь? Мы смотрели на видео у меня в подвале.
— Мы посмотрели сотни фильмов, и было это сотни лет назад. Но да, конечно, «Семь» помню.
— Тогда, может, помнишь, что там с адвоката срезают фунт плоти и он истекает кровью. И он не должник, как у твоего Шекспира.
— Верно, — задумчиво сказал Харри. — В «Семи» это наказание за алчность. Например, за выдачу займов под грабительские проценты.
— Вот теперь прозрел. И ещё: избавься от белой зажигалки. Мне страшно, понял?
— Ты знаешь, что это суеверие? Как и то, что Кит — вампир.
— Вон, неверующий!
Харри вышел, зажал сигарету губами и, проходя перед машиной, сделал пару скованных танцевальных движений, после чего растворился в сумерках.
ГЛАВА 19.
Прощание с Фелисией Хение проходило в Старом городе.
Невысокая церковь теснилась между другими старыми, слегка покосившимися двухэтажными домами со скатными крышами — обрывок прежней восточной части Осло. В двух шагах поднимался новый город: роскошные высотки с террасами над фьордом, лодочными причалами и ресторанами «Мишлен» внизу; единственной занозой в этой радости был новый музей Мунка.
Катрине Братт пришла рано и села на боковую скамью, чтобы видеть входящих и наблюдать за их поведением. С галереи текла тихая органная музыка, настолько тихая, что она не понимала, играет ли органист или включена запись.
Близких родственников у Фелисии не осталось, и Катрине ожидала похорон одинокого человека. Ей доводилось бывать на церемониях, куда, кроме неё, священника и служащих похоронного бюро, не приходил никто. В таких случаях узнать о жертве убийства было не у кого.
Она оказалась права лишь отчасти. До начала оставалось несколько минут, а присутствующих уже было пятеро. Конечно, убийца мог оказаться среди них, однако обстоятельства скорее указывали на садиста-клиента, выбравшего проститутку случайно, а не на убийство, совершённое кем-то из близких. С другой стороны, Харри уже раскрывал убийства, совершённые близкими и замаскированные под ограбления банков и действия серийного убийцы, и всегда приходил на похороны. Чтобы задавать вопросы, но также просто смотреть, слушать. И нюхать.
По словам Харри, особый запах страха — не миф.
Он ссылался на эксперимент, в котором исследователи собрали образцы пота у тридцати женщин, смотревших фильм ужасов, и тридцати, смотревших скучный документальный фильм. Третья группа женщин, понюхав образцы, смогла отличить пот с феромонами страха от пота без них.
По словам Харри, удобно было то, что любой нормальный человек, пытающийся избежать ареста за убийство, выделяет такие феромоны, когда мужчина ростом метр девяносто три с ледяными голубыми глазами достаёт полицейское удостоверение и спрашивает, можно ли задать несколько вопросов. Те же, кто их не выделяет, скорее всего, психопаты, а значит, меньше вероятность и того, что они убили близкого человека, и того, что вообще явятся на похороны. Так рассуждал Харри.
