Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
— Какой этаж?
— Седьмой.
— Ты пешком до седьмого?
— Да.
Хильде Витт сняла очки и повернулась к Харри.
— Ладно. Если мы ещё собираемся об этом поговорить, предлагаю наперегонки — кто первый наверху.
Харри с улыбкой покачал головой.
— Поговори с Олегом. Это не моё дело.
Она тоже покачала головой.
— Если это то, на что похоже, Братт не отдаст дело новичку.
— Тогда поговори с тем, кому его отдадут. — Он открыл дверь. — Спасибо, что подвезла.
— I'll be back.
— До встречи.
Харри остался стоять, вытряхнул сигарету из пачки и задумчиво смотрел вслед «Шкоде», которая продолжила подниматься по дороге в сторону Сагене.
Он, пожалуй, чувствовал себя польщённым. Не тем, что девчонка посреди бойбэндового тумана решила вырезать его фотографию, а тем, что взрослая версия этой девчонки решила очаровать его, рассказав об этом. Ладно, может, она пустила в ход обаяние потому, что думала: он сможет обеспечить ей место в следственной группе. Но место-то у неё уже было, так зачем этот почти агрессивный натиск обаяния? По опыту Харри, привлекательные женщины вроде Хильде Витт обычно не старались так сильно, чтобы получить желаемое, — им это было ни к чему. С другой стороны, он знал её меньше часа, так что, возможно, придавал этому слишком много значения.
Телефон Харри зазвонил, когда машина скрылась за поворотом у пивоварни Ringnes. Он посмотрел на экран и ответил.
— Говори со мной.
Катрине застонала.
— Я же говорила, брось эту фразу!
Харри втянул пламя белой зажигалки в сигарету.
— Que pasa?
— Я хотела спросить, не согласился бы ты на краткосрочную работу в отделе убийств.
ГЛАВА 32.
Теа Рууд застыла в постели, когда в дверь её гостиничного номера постучали.
— Расслабься, Мэрион. — Кристиан Боэнг потянулся рядом с ней. — Это не твой режиссёр. Я попросил принести шампанское через час, когда проходил мимо стойки регистрации.
— Можешь, пожалуйста, перестать называть меня Мэрион, Кристиан?
Снова постучали.
— Спасибо, оставьте за дверью!
Голос Кристиана Боэнга прогремел так чудесно мощно и глубоко, что Теа вздрогнула. Она знала: такой постановке голоса учили в Театральной академии. В той самой академии, где она сама не училась — как, впрочем, ни в какой другой актёрской школе, — из-за чего её называли любительницей. Или «любительницей с интересным лицом», как одна коллега описала её таким невинным тоном, что можно было подумать, будто оскорбление вышло ненамеренным. Она ведь не могла знать, что первые роли в кино Теа получила ещё ребёнком.
Теа смотрела, как Кристиан Боэнг голым идёт к двери. Для шестидесяти двух лет он выглядел фантастически. Кроме того, ему, как и многим актёрам, была благословенно чужда стыдливость. Они могли становиться привлекательными просто благодаря манере держаться — самопровозглашённые Адонисы и секс-символы, попросту заявлявшие права на красоту, которой у них не было.
Не то что Антон Вам: тот действительно был красивым мужчиной, но не мог скрыть, что стыдится своего нетренированного, слегка полноватого тела. Если Кристиан Боэнг становился красивее благодаря уверенности в себе, то Антон прикрывал интеллектом и властью своё голое тело, словно полотенцем.
Совсем не так, как Кристиан: тот открыл дверь, не прикрываясь на случай, если официант всё ещё стоит снаружи, и вернулся с металлическим ведёрком, стратегически размещённым перед собой; из ведёрка поднимался пар от льда, а горлышко бутылки дерзко торчало вверх.
Теа любила щедрую браваду Кристиана Боэнга и его безудержное самопоклонение. В Антоне Ваме она восхищалась умом, фантазией, чувствительностью и невротическим нарциссизмом. С Кристианом Теа спала без задней мысли.
И с Антоном тоже.
Нет, она не посылала Антону Ваму никакой фотографии с подписью ADP, о которой Кристиан пошутил полиции, — шутку, как она знала, он адресовал ей. И всё же: стала бы она спать с Антоном, если бы он не был режиссёром и не имел власти давать ей роли, которых иначе она бы не получила? Он был внимательным любовником, но всё-таки — скорее всего, нет.
Во время поездки в Стокгольм, когда она рассказала одной шведской подруге-актрисе о своём ménage à trois, та рассердилась и указала, что Теа, похоже, не понимает: её используют в ситуации явного неравенства власти и ей следует заявить об этом. Да, она должна почувствовать ответственность перед молодыми коллегами-женщинами. Теа ответила, что не видит, чтобы немолодые, уже отчасти списанные в тираж актёры-мужчины вроде Кристиана имели особую власть над такими молодыми, стремительно идущими вверх женщинами, как она сама.
А что до Антона, то, если честно, ей казалось, что это она использует свою молодость и красоту, чтобы манипулировать им и заставлять его снимать фильмы хуже, чем он снял бы с лучшими актёрами.
Когда подруга — уже не подруга — обвинила Тею в том, что она глупа и ей промыли мозги, Теа поблагодарила её за то, что та хотя бы приписала ей наличие мозга.
Кристиан стащил с неё одеяло, открыл бутылку и дал шампанскому брызнуть ей на грудь.
— Ладно, — рассмеялась Теа. — Но это всё-таки не совсем то же самое.
— Sorry, но, как я уже сказал, утром я спал с женой, так что больше семени нет.
— Мог бы поберечь себя для меня.
Она сказала это с улыбкой и как можно игривее, чтобы он не заметил, что её это задело. Особенно то, что он повторил это. Они могли бы хотя бы притвориться, что в те короткие минуты, когда они вместе, есть только они двое. Но парадоксальным образом казалось, что профессиональным актёрам вроде Кристиана трудно притворяться в реальной жизни.
— Жена прежде всего, — сказал он. — Как для меня — твой режиссёр.
Он налил два бокала, протянул ей один и лёг рядом.
— Ревнуешь? — спросила она и отпила. Некоторое время назад она рассказала ему об Антоне в надежде добиться своего рода равновесия: чтобы не только у него был кто-то ещё, к кому можно уйти.
— Господи, нет, я же говорил. Будем! Единственное, что мне нужно знать, — я лучший любовник, чем он.
Она пила, не отвечая.
— Я лучше?
Она сделала вид, что задумалась.
— А я лучше той, на которой ты женат?
Она видела, как он пытается улыбнуться. Господи, какие же актёры плохие актёры!
— Это разные вещи, — сказал он. — Ты как свежая клубника. А она больше как…
Она заранее содрогнулась от метафоры, которую он подыскивал: ничего хорошего из этого выйти не могло. Поэтому она его опередила.
— Насколько я знаю, вы с Антоном знакомы с тех пор, как он был подростком. Так почему ты упорно называешь его «режиссёром»?
— Разве?
— Мне кажется, ты не хочешь произносить его имя, потому что тогда он будто окажется в комнате.
— Может быть, — сказал Кристиан и сделал глоток. — Я об этом не думал.
Много о чём ты не думал, милый мой мужчина, — подумала Теа.
— Он знает о нас? — спросил Кристиан.
— Разумеется, нет.
— Я не о том, что ты ему сказала. Но мы всё-таки занимаемся этим достаточно давно, кто-нибудь мог что-то понять.
— Тебя бы это тревожило?
— Не очень. Я уже отснялся в слишком многих сценах, чтобы он мог позволить себе выгнать меня из фильма. Но, конечно, мне хочется, чтобы на монтаже он постарался показать меня с лучшей стороны. — Она помедлила. — Ладно, Антон сегодня и правда сказал мне, что не доверяет тебе. Я не спросила, что он имеет в виду, но, может быть, он видел, как ты на меня смотришь, и ему это не понравилось. В отличие от тебя, он, наверное, довольно ревнив.
— Если ты не спросила, что он имел в виду, он, наверное, стал ещё подозрительнее.
— Не думаю, что мы дали ему повод что-то подозревать, так почему он так скептически настроен? Вы же когда-то были лучшими друзьями?
— Ударение на «были», дорогая. В те времена, когда режиссёр был молод и ещё прислушивался к тем, кто был на несколько лет опытнее.
