Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
— У него появилось имя.
— М-м. Грип пока не приходил в сознание, а если это из-за кровопотери, прогноз плохой. Клетки мозга начинают умирать через несколько минут, так что, даже если он очнётся, велика вероятность, что он будет овощем.
— Понятно. Невезение внутри везения, да?
Эйстейн поёжился.
— Это тебе, — сказал он и протянул Харри телефон, который теперь светился и вибрировал.
Харри приложил телефон к уху.
— Да?
Пауза.
— Сейчас буду.
Он сунул телефон в карман.
— Грип очнулся.
— И?
Харри включил передачу и начал поднимать стекло.
— Говорит полными предложениями.
В боковом зеркале Эйстейн видел, как «Эскорт» ускоряется к перекрёстку, а пешеходы торопливо переходят на красный. Харри даже не пришлось пользоваться клаксоном: старый, громко тявкающий мотор сделал работу за него.
Эйстейн взял книгу о Джоне фон Неймане, но снова отложил. Продолжал курить и смотреть вслед приятелю. Мало чему в жизни Харри он завидовал, но вот это хотел бы иметь и сам. Работу, которая и спустя столько лет могла придавать человеку то голодное, лихорадочное выражение, какое появлялось у Харри, когда он выходил на след убийцы.
— Такой выстрел был бы опасен для жизни и для вас, и для меня, — сказал врач, торопливо шагая вместе с Харри по больничному коридору. — Но у этого пациента в грудную клетку вживлена титановая пластина.
— Титановая пластина?
— Да. Мы устанавливаем их, когда грудную клетку нужно реконструировать после травм, например полученных в автомобильных авариях, или при заболеваниях вроде рака.
— И всё же, — сказал Харри. — Звучит довольно невероятно, что тонкая пластина могла остановить пулю, выпущенную в упор.
— О, пулю она бы не остановила.
Врач и Харри отошли в сторону, пропуская медбрата, катившего кровать.
— Если бы это была пуля, пациент был бы мёртв. К счастью, пули не было.
— Что вы имеете в виду?
— Это был холостой патрон. Из тех, что используют…
— В кино, — сказал Харри.
— Именно. Но если приставить ствол вплотную к груди и нажать на спуск, велик риск, что давление пороховых газов пройдёт сквозь мягкие ткани и разрушит сердце. Я такое уже видел. И вы, возможно, слышали о Брэндоне Ли? Его убили на съёмочной площадке, когда выстрелили холостым патроном.
— М-м.
— Здесь повреждены только мягкие ткани перед пластиной. Понимаю, при таком количестве крови всё выглядело драматично, но кровопотеря тоже была не такой значительной, как, вероятно, казалось.
— Но он был без сознания. Разве не из-за кровопотери?
— Нет.
Они свернули направо в новый коридор.
— Нет?
— Пациента накачали препаратом, который ещё предстоит подробно исследовать судмедэкспертам. Всё, что я могу сказать: речь должна идти о сильном депрессанте ЦНС, то есть веществе, которое приглушает сигналы тревоги в центральной нервной системе. Передозировка может быть смертельной, но здесь, к счастью, всё обошлось.
Полицейский в форме, стоявший у двери палаты Грипа, узнал Харри, кивнул ему и открыл дверь.
На единственной кровати в палате полусидел бледный Кнут Грип. Грудь охватывала широкая повязка, воду он пил через трубочку.
— Оставлю вас поговорить, — сказал врач и исчез.
Харри проводил его взглядом, потом повернулся к Грипу, который криво улыбнулся.
— Без цветов?
— Если бы я и собирался купить что-нибудь в цветочном, то венок, — сказал Харри, вытаскивая из-под окна стул и придвигая его к кровати. — Но вид у тебя такой, будто тебя вот-вот выпишут.
Грип попытался пожать плечами, но движение заставило его болезненно поморщиться.
— Так они и говорят, — простонал он. — Я слышал, это ты меня нашёл. Спасибо, Харри.
— Nada, я просто делал свою работу.
— За то, что человек делает свою работу, благодарность принимать можно, знаешь ли.
— Ладно, спасибо за спасибо, — улыбнулся Харри, достал блокнот и стал шарить по карманам в поисках ручки. — Значит, в тебя, как я понимаю, встроили броню.
— Да, несколько лет назад у меня был рак грудной стенки. Насколько я понял, эта металлическая пластина спасла меня уже во второй раз.
Харри щёлкнул кнопкой ручки.
— Готов коротко рассказать, что произошло?
Харри увидел, как на лице Грипа проступило отчаяние, и не понял, как его трактовать.
— Вот именно, Харри. Я ни черта не помню.
— Я имею в виду, что происходило до того, как всё отключилось.
— Я понимаю. И не знаю. Последнее, что помню: я дома и собираюсь приготовить себе что-нибудь из Fjordland. После этого — будто занавес опустили.
Харри посмотрел на Грипа.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто в тебя стрелял?
Грип кивнул.
— Меня, видимо, накачали наркотой. Но я и этого не помню.
— Окей, — сказал Харри, глядя на пустую страницу блокнота. — Кто был рядом до того, как всё отключилось?
— Я. И Джеронимо. То есть моя собака. Что вы с ним…
— Олегу пришлось его забрать, чтобы он ещё сильнее не загрязнил место происшествия. Но сейчас он в собачьем приюте Solplassen, с ним всё хорошо.
— Хорошо. Ещё раз спасибо.
— Но всё-таки… полный провал? Ни одной детали, ничего? Пусть даже что-то совершенно отрывочное и бессмысленное. Что-то, что кажется сном, например.
Грип покачал головой.
— Врач говорит, память ещё может вернуться.
— Будем надеяться. Когда мы в последний раз виделись в кинопарке, ты сказал, что подозреваешь одного человека и должен это проверить.
— Разве?
— Ты и это забыл?
— Видимо.
— М-м. Ты в порядке, Грип?
Грип закатил глаза.
— Не могу сказать. Голова кружится, вся грудь болит, но соображаю вроде нормально, если ты это имеешь в виду.
Харри убрал блокнот в карман.
— Вряд ли преступник попробует снова, теперь, когда знает, что мы сосредоточились на тебе, но я всё равно поставлю полицейскую охрану.
— Нет, — твёрдо сказал Грип. — Ни за что.
— Почему?
— Это свободная страна, и я не хочу, чтобы меня пасли. Я буду осторожен, и так тому и быть. Basta.
Харри долго смотрел на мужчину в кровати. Большинство людей охотно мирились бы с неудобством постоянного присутствия телохранителя, если бы им грозила смерть. Но, конечно, существовали исключения. Харри, пожалуй, и сам был одним из них.
— Посмотрим, Грип, но тот, кто стоит снаружи, останется. Позвонишь мне, если что-нибудь вспомнишь?
— Само собой.
Идя через парковку, Харри думал, что делать с Грипом. Потому что беспокоила его не потеря памяти. А то, что он ни на мгновение не поверил, будто Кнут Грип говорит правду.
Он сел в машину и завёл двигатель. Проверил телефон. Сообщение от Катрине. Это уже становилось рефреном: он садился в машину и получал сообщение о новой плёнке.
— Это шестнадцатимиллиметровая плёнка из камеры Роберта Брандта. Её проявили.
ГЛАВА 56.
Харри закрыл глаза, пока остальные в переговорной смотрели запись в третий раз. Ему казалось, будто внутри у него — космическая чёрная дыра, точка, которая притягивает и пожирает всё человеческое, что в нём ещё осталось, и требует ещё. Требует пищи. Чем угодно. Спиртным. Сексом. Кровью. Даже болью — лишь бы это удерживало смерть на расстоянии вытянутой руки.
Всё было на удивление буднично — и, возможно, именно поэтому так потрясало. Словно смотришь, как человек решает не слишком сложную техническую задачу — например, забирается в гамак.
Первым они увидели, как Роберт Брандт — очевидно, сам включивший камеру — подошёл к низкому деревянному стулу в центре кадра. Он взобрался на стул, надел петлю на шею, повернулся к камере. Согнул колени, пока верёвка не натянулась. А потом — осторожно, будто боялся повредить стул, — оттолкнул его ногой, и стул опрокинулся.
Запись была без звука, зернистая, с отдельными рывками, и никакого предсмертного танца не было: только три подёргивания тела через несколько секунд, как у ребёнка, который засыпает. От этих подёргиваний тело повернулось вправо, потом влево; затем плёнка ещё раз, почти незаметно, дёрнулась, после чего они смотрели, как тело совершенно неподвижно висит последние две минуты трёхминутной записи.
