Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси (библиотека книг TXT, FB2) 📗
Она покачала головой: ей ничего не хотелось. Ей было достаточно просто посидеть. Часы показывали ровно четыре часа дня, стояло воскресенье, и, судя по всему, она успела.
Она посмотрела на агента:
— В тюрьму ведь уже сообщили, чтобы отложили казнь моего отца? Это точно?
Она спрашивала об этом уже в третий раз, и охранник снова коротко кивнул.
Тогда она опустилась на стул секретаря Лэнса Бёртона и закрыла глаза. Она была смертельно измучена и опустошена. Ладно, пусть разбудят ее, когда там, за дверью, освободятся.
Она резко проснулась, уставившись на книжные полки, содержимое которых казалось ей полной бессмыслицей. Это Билли Джонсон положил руку ей на плечо.
— Теперь твоя очередь, Догги Роджерс, — произнес он.
Она взглянула на него затуманенным взором:
— Сколько я здесь просидела?
— Ты спала три часа. Сейчас семь вечера. Извини, что пришлось так долго ждать, но у нас тут дел невпроворот.
В кабинете Бёртона собралось множество людей, которых она прекрасно знала, но чьи лица за последние недели совершенно исчезли из ее жизни. Здесь были временный президент Сената Хэммонд Вудро, спикер Палаты представителей, лидер фракции демократов, исполняющий обязанности председателя Верховного суда, министр внутренней безопасности Билли Джонсон со своими телохранителями и, наконец, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Омар Пауэрс. Некоторое время они смотрели на нее как на оракула. Словно она была жрицей, призванной открыть им будущее.
Первым делом она заявила:
— Мой отец невиновен. Убийство Мими Янсен — заговор, за которым стоял Сандерленд. Прямо сейчас я не могу доказать это в деталях, но правда все равно откроется. Кто-нибудь из вас может гарантировать, что казнь отменят, а дело отправят на доследование? Пока я не получу подтверждения, отвечать ни на что не стану.
Она посмотрела на них по очереди и с ужасом заметила, как они отводят глаза.
Первым заговорил Билли Джонсон:
— Мисс Роджерс, мне очень жаль, но уже слишком поздно.
Тело среагировало быстрее мысли. Кожу покрыла испарина холодного пота, спазм сжал желудок. Догги судорожно сглотнула, борясь с подступившей к горлу тошнотой, и едва не упала со стула. Один из охранников Джонсона тут же подскочил и подхватил ее.
О господи, нет, нет, нет. Это неправда, этого не могло быть. Эти слова не были произнесены. Она отказывалась верить в их существование. Она зажмурилась. Должно быть, слух сыграл с ней злую шутку, или он оговорился, или это просто ложная информация. Откуда человеку на посту Джонсона знать, что уже поздно? Разве у него мало других забот? Да как он только смеет сидеть тут и пичкать ее этой гнусной, сокрушительной, бесчеловечной ложью? Как он смеет?!
Ей хотелось закричать во весь голос прямо ему в лицо, но внутри все словно оцепенело.
— Мне безумно жаль, Догги, — тихо произнес Билли Джонсон, сцепив пальцы.
Она попыталась взять себя в руки — битва еще не проиграна. Нужно просто задать правильные вопросы в правильном ключе. Обычно это срабатывало.
— Откуда вы знаете, что поздно? Казнь ведь назначена только на завтра.
Джонсон печально посмотрел на нее:
— Твоего отца не казнили, Догги. Боюсь, вмешались другие трагические обстоятельства.
Он кивнул генералу Пауэрсу, предлагая тому продолжить.
— Мисс Роджерс, примите мои глубочайшие соболезнования, но ваш отец был убит примерно в то же время, когда началось нападение на Белый дом.
Она уставилась на него. Что он такое говорит?
— К несчастью, это так. Сегодня днем бойцы ополчения штурмовали тюрьму, чтобы освободить своих сторонников, и при этом ликвидировали — прошу прощения за это слово — всех остальных заключенных. По нашим выводам, они просто не хотели оставлять свидетелей.
«Ополченцы», значит. Нет, в это она не поверит. С какой стати им это делать? Ее отец? Что он мог им сделать? Все это сплошное вранье. Они просто хотят полностью сломить ее сопротивление, прежде чем засыпать своими чертовыми вопросами. О чем они вообще собираются спрашивать, раз пошли на такую подлую уловку?
— Ополченцы взорвали ворота тюрьмы ручными гранатами и прорвались в блок для смертников, после чего скрылись вместе со своими сообщниками, — продолжал генерал. — Тело вашего отца мы нашли в его камере. Как и других обычных заключенных, его застрелили. Мне безумно жаль, мисс Роджерс.
От этого «безумно жаль», от глубокого, спокойного голоса старого генерала она наконец разрыдалась. Он искренне сочувствовал ей.
Джонсон положил руку ей на плечо. По телу словно прошел разряд электрического тока.
— Держи, — сказал он, протягивая ей носовой платок.
Она утерла глаза, пока он объяснял, что сведения получены от местной полиции и что на место уже выехали криминалисты. Многое в случившемся еще предстояло прояснить, говорил он, в то время как Догги прятала лицо в платке. Например, где сейчас находятся начальник тюрьмы и один из надзирателей. Предполагалось, что они прячутся в близлежащем болоте — место вдали от дорог, безлюдное. Возможно, когда их найдут, они смогут пролить свет на произошедшее.
Как будто этот свет мог вернуть ей отца.
Когда она наконец смогла поднять глаза и отпила немного чая, который налил ей временный президент Сената, Билли Джонсон поблагодарил ее за находчивость, проявленную днем, когда она наговорила на свой служебный жетон обвинения против Томаса Сандерленда.
Она кивнула.
— Значит, вы услышали, — тихо произнес она.
Билли Джонсон подтвердил ее слова. К сожалению, бюрократический аппарат Министерства внутренней безопасности сработал слишком медленно, иначе смертоносные последствия взрыва удалось бы существенно уменьшить — никто не сожалел об этом сильнее, чем он. Кроме того, ей хотели выразить особую благодарность за спасение жизни Уэсли Бэрфута и за то, что она раздобыла чертежи. Эти два поступка сыграли ключевую роль в спасении самого президента. Судя по всему, Бэрфут оказался одним из немногих честных людей, не давших втянуть себя в грязное болото Сандерленда и злоупотребления президента Янсена.
— Кстати, откуда у тебя эти чертежи? — поинтересовался Билли Джонсон.
Она посмотрела на него с оцепенелой пустотой в душе. И этот человек сейчас рассуждает о порядочности? Пытается переложить ответственность на других? Как он только может? Да и вообще, почему он сидит здесь? Разве ему самому не за что держать ответ?
Она помедлила с ответом, и Джонсон повторил вопрос.
Тогда она посмотрела ему прямо в глаза.
— Чертежи? Это долгая история, да и не такая уж важная. К тому же благодарить нужно совсем других людей, а не меня. Где шериф Т. Перкинс? С ним ведь все в порядке?
— Его сейчас опрашивают в соседнем кабинете.
— Его же не станут судить за ту историю со стрелой?
— Я уверен, что его представят к какой-нибудь медали, мисс Роджерс.
Она кивнула. Это радовало.
— А Уэсли? Есть новости?
— Он потерял много крови и сейчас, скорее всего, на операции, но, слава богу, ранения не представляют угрозы для жизни. Последствия останутся, но не слишком серьезные. Сам он рвется приехать сюда сегодня ночью, но сомневаюсь, что врачи ему разрешат.
Она вспомнила об отце и попыталась сдержать слезы — на это у нее еще будет вся оставшаяся жизнь. Сейчас нужно сосредоточиться на чем-то другом. На том, что Уэсли жив и идет на поправку. На том, что этот кошмар наконец закончился.
— А Лэнс Бёртон? — спросила она.
— Он в больнице Бетесда [83], состояние относительно стабильное. Но час назад в подвале мы, к сожалению, нашли тело Джона Бугатти. Уэсли Бэрфут успел в общих чертах ввести нас в курс дела, пока ему ставили капельницу в скорой. Так мы и узнали, где искать Бугатти.
— Джон мертв? — тихо выговорила она, мысленно видя его в чайном салоне, где он тщетно ее ждал. Ведь это она заманила его обратно в город. Это она во всем виновата, какой ужас... Догги крепко сжала губы. Еще немного, и она разрыдалась бы, если бы не заставила себя держаться.
