Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси (библиотека книг TXT, FB2) 📗
Догги взглянула на медсестру.
— С ним все в порядке, — сказала та. — Устал, конечно, но упрямо твердил, что полетит с вами. — Она улыбнулась. — Мы, разумеется, возражали, но вы, должно быть, лучше меня знаете, как он реагирует на запреты.
— А как его раны?
— Все в порядке, мы за ним присматриваем. Все обойдется. Мы летим с вами.
Она посмотрела на Т. Тот ободряюще кивнул ей. Разве можно было пожелать лучших спутников в этой страшной поездке, чем эти двое?
Она осторожно положила ладонь на руку Уэсли. Рука была совсем теплой. Слава богу. Кожа под ее пальцами едва заметно вздрогнула, он приоткрыл глаза и нежно посмотрел на нее. На глаза Догги снова навернулись слезы.
— Мне так жаль, Догги, — прошептал он. Его взгляд был затуманен, и только сейчас она разглядела очертания тугих повязок, проступавшие под просторной одеждой.
Она прижалась головой к его плечу и почувствовала на щеке его дыхание.
Глава 45
Они приземлились на огромной парковке государственной тюрьмы «Сассекс I». Позади леса, у самого горизонта, разгорался белый ореол утреннего солнца. На лужайках за серебристо-серым забором все еще лежала роса.
Уэсли сжал руку Догги и тихо пообещал, что все будет хорошо, и она кивнула в ответ. Конечно же, все будет хорошо.
Они ступили на асфальт и пошли навстречу немногочисленной группе людей, стоявших перед вереницей служебных автомобилей. Догги никого из них не знала, но некоторые явно были из местной полиции, а остальные — агентами ФБР.
Она кивнула в ответ мужчине, который, несмотря на протесты Уэсли, катил к вертолету инвалидное кресло. Уэсли упрямо заявлял, что может идти сам, но это было обязательным условием для того, чтобы его впустили внутрь.
— Мы еще не закончили следственные действия, — произнес шагнувший им навстречу мужчина в полицейской форме. Он пожал им руки. — Предстоит еще снять немало отпечатков пальцев, но если вас проводит офицер Лорел, — он указал на молодого человека позади себя, — вы сможете пройти в блок для смертников прямо сейчас. Министр Билли Джонсон и бывший вице-президент Лернер велели оказывать вам всяческое содействие. Думаю, мне не нужно напоминать, что трогать ничего нельзя, тем более что с вами профессионал. — Он кивнул Т. Перкинсу так, словно они знали друг друга сто лет — что, скорее всего, было чистой правдой.
Догги посмотрела на плоские серые бетонные коробки, где людей заживо хоронили до конца их дней. Где-то внутри этого уродливого памятника тому, что принято называть правосудием, убили ее отца. Когда она была подростком и зачитывалась викторианскими романами, она как-то спросила его, где бы он хотел умереть. Девочка надеялась услышать про Тадж-Махал или вершину Арарата. Но отец ответил, что хотел бы умереть на руках у ее матери, и тогда Догги расплакалась — от этих слов смерть вдруг показалась пугающе реальной.
И вот смерть пришла, но рядом не оказалось любящих рук.
Их повели по длинным коридорам, в которых Догги никогда раньше не бывала. Позади без умолку ворчал Уэсли, уверяя, что чувствует себя прекрасно и может идти сам, но Т. и ухом не вел, продолжая катить кресло. Медсестра поручила это ему, и спорить было бесполезно. Тем временем офицер Лорел как мог деликатно объяснял, откуда взялись следы крови на полу по пути к светло-серому, леденящему блоку для смертников.
Догги часто пыталась представить себе блок для смертников, но к увиденному она оказалась совершенно не готова. Да и никто из них не был готов.
В остальных частях тюрьмы трупы уже убрали, но только не здесь. Несмотря на прохладу, в воздухе висел удушливый трупный запах. Стены и пол повсюду были залиты кровью — темной, запекшейся кровью людей, у которых уже давно не было будущего. Самих тел, кроме одного, лежавшего в самом дальнем конце коридора, видно не было, но сомнений не оставалось: они внутри камер.
— О господи... — выдохнула она, нащупывая позади руку Уэсли.
— Да, мне очень жаль, — с беспокойством глядя на них, сказал офицер. — Видимо, вас не предупредили, что уборку еще не закончили. Эту зону приводят в порядок в последнюю очередь. Боюсь, нам просто не хватает людей, особенно сейчас.
Т. пробормотал что-то себе под нос и покачал головой. Даже для него эта картина была из ряда вон выходящей. Он хмуро посмотрел на нее:
— Ты уверена, Догги? Тебе совсем не обязательно заходить туда.
Она кивнула и пропустила Т. вперед, к экспертам в белых защитных костюмах, которые негромко переговаривались между собой. На их обувь были натянуты пластиковые пакеты со следами крови, рукава тоже были испачканы. Для них это была рутина. Обычное дело — зайти в камеру, походить вокруг трупа ее отца, сфотографировать его со всех ракурсов. Для них он был просто безжизненным телом.
В груди у нее завязался тугой узел. Как заставить себя сделать шаг вперед и заглянуть в камеры? Что она там увидит? Как можно было так долго не убирать мертвых? Неужели весь мир окончательно сошел с ума?
— Эй, Т.! Ты задолжал мне мобильник, — крикнул один из криминалистов, стоявший посреди коридора, и протянул руку.
Т. порылся во внутреннем кармане, достал телефон и отдал его эксперту. Посреди этого кошмара сцена выглядела совершенно гротескно.
Догги снова почувствовала, как ее пронзила острая боль, и на секунду ухватилась за прутья ближайшей камеры, чтобы не упасть. Все это было просто невыносимо.
— Сюда, мисс Роджерс, — позвал офицер, стоявший в пяти метрах от нее. — Ваш отец все еще в камере.
Она нерешительно отпустила прутья решетки, почувствовала, как Уэсли ободряюще сжал ее ладонь, и пошла мимо ряда пустых камер с распахнутыми настежь дверями.
— Да, здесь смотреть не на что. В первых семи-восьми камерах сидели ополченцы, а остальные до четырнадцатой, где находился ваш отец, пустовали.
— Пустовали?
Офицер покачал головой:
— Ну да, освободились. Тех заключенных уже казнили. Но камеры собирались заполнить снова — темпы казней ведь выросли. Извините за прямоту, но ваш отец шел первым в новом графике, по которому должны были казнить двоих в день. — Он посмотрел на часы. — Собственно говоря, его должны были казнить ровно пять минут назад.
Он произнес это ужасное слово уже раз пять подряд. Еще раз — и она истошно закричит. Пытаясь унять дрожь в губах, Догги заставила себя посмотреть в глубь коридора: сначала на тело, лежавшее на полу у дальней двери, а затем на середину ряда камер.
Т. Перкинс уже стоял перед камерой ее отца. Ну еще бы, он прекрасно знал, куда идти.
Он протянул ей руку:
— Не думаю, Догги, что тебе стоит это видеть.
Она схватила его дрожащими руками и подтянулась к решетке. Под раковиной у самой стены лежало тело ее отца. Маленький, съежившийся, одинокий оранжево-красный комок; руки мертвеца тянулись вверх по стене, оставляя кровавые полосы. На соседней койке расплылась бесформенная серо-красная органическая масса. Догги тихо застонала. Она почувствовала, как Уэсли перехватил ее свободную руку.
— Господи, Т., мы ведь были так близко, — разрыдалась она. — Так чертовски, чертовски близко!
— Извините, что вам приходится видеть своего отца в таком состоянии. Мы к нему еще не прикасались, мисс Роджерс, — сказал офицер. — Криминалисты закончили осмотр камер буквально минуту назад. Патологоанатомы уже едут.
— Значит, войти внутрь можно? — спросил Т.
Офицер кивнул.
— Пойдешь со мной, Догги? — спросил Т. и тут же сам отрицательно покачал головой.
Она видела, как он шагнул в камеру — максимально осторожно и уважительно. Т. явно знал, что делать. Перешагнув через лужу крови на полу, он присел на корточки и аккуратно ухватился за тюремную робу.
— Я переверну его, Догги, — тихо предупредил он. — Зрелище не из приятных. Ему выстрелили в голову.
Догги попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком. Почему ее отцу не суждено было умереть на руках любимой женщины, как он мечтал?
