Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси (библиотека книг TXT, FB2) 📗
В течение дня в Балтиморе и его пригородах развернулась масштабная облава, однако выйти на след подонков, напавших на мать и дочь министра юстиции Ловелла, полиции так и не удалось. Об этом чудовищном преступлении непрерывно вещали все радиостанции и телеканалы, волна общественного гнева была колоссальной. Насилие над восьмидесятидвухлетней старухой и ее шестнадцатилетней внучкой переполнило чашу терпения нации, и на полицию оказывалось беспрецедентное давление. Все отпуска и выходные в правоохранительных органах были немедленно отменены, операторы дотошно проверяли любую зацепку, не считаясь с человеческими ресурсами. Дошло до того, что дежурные части в полицейских участках практически опустели.
Ближе к вечеру министр юстиции под прицелом десятков телекамер прибыл на вертолете в Белый дом. На Южной лужайке его лично встретил президент в сопровождении двух молчаливых телохранителей, после чего они сразу удалились в Овальный кабинет для конфиденциальной беседы с глазу на глаз.
Спустя несколько часов Уэсли и остальные сотрудники аппарата получили распоряжение готовиться к экстренному совещанию. Вскоре в Белый дом начали прибывать вице-президент и остальные члены Кабинета министров. Уэсли стоял в коридоре у зала Рузвельта, получая последние указания от Сандерленда, и наблюдал за подъезжающими чиновниками. Большинство из них пребывали в прекрасном расположении духа, даже не догадываясь, какой шокирующий документ им предстоит сейчас обсуждать.
Сандерленд попросил вице-президента пройти к нему в кабинет, а остальных министров пригласил напрямую в Овальный кабинет. Уже само это разделение вызывало глубокую тревогу.
Уэсли попытался мысленно перенестись в свою уютную спальню, представить лежащий на тумбочке пульт от телевизора — в минуты стресса этот нехитрый прием иногда помогал ему успокоиться, но сейчас магия комфорта не работала.
Этот бесконечный день, шестое марта, по всем законам природы должен был клониться к затуханию, но для них он только начинался.
Предстояла долгая, безумная ночь.
Глава 6
Последние несколько недель Догги держалась особняком, и в какой-то мере так было с самого её первого дня в Белом доме.
Она ходила на работу, выполняла свои обязанности, судя по всему, к общему удовлетворению, а спустя двенадцать часов уходила из офиса, садилась в метро на станции «Метро-Сентер», ехала до «Дюпон-Серкл» и проходила последние несколько метров на другую сторону площади с круговым движением, к своей маленькой квартире. Продуктами она закупалась раз в неделю, набивая такси пакетами до отказа, — вот, собственно, и всё.
Время, проводимое в квартире, казалось бескрайней пустыней уныния; всё здесь оставалось точно в том же виде, в каком было расставлено в день переезда. Постель на диване-футоне посреди гостиной постоянно стояла незаправленной, а полуоткрытые коробки для переезда громоздились стопками друг на друге. Единственным признаком человеческой жизни в квартире были шум транспорта с Коннектикут-авеню и шипение кофеварки, которая гудела на кухонном столе с позднего вечера до раннего утра. У неё не хватало сил даже на то, чтобы включить телевизор для фона, и так прошло уже три-четыре недели. Даже когда судебный процесс наконец-то приблизился к началу, её состояние отчаяния, разочарования и глубокого, глубокого гнева ничуть не изменилось.
Она словно оцепенела.
Ходатайство со стороны защитников отца Догги поступило парой месяцев ранее, всего через несколько дней после убийства. Разумеется, адвокаты хотели повлиять на то, какой именно суд будет рассматривать дело, и потому уведомили прокуратуру, что, учитывая характер дела и статус именитых свидетелей, они будут просить о переносе судебного разбирательства в Вашингтон, а не в Ричмонд или Норфолк, что в иных обстоятельствах было бы вполне естественным.
И тут начался настоящий ад. Все ведь понимали, что защитникам глубоко плевать, потратят ли президент и его люди на полчаса больше или меньше на дорогу до здания суда, — дело было совсем не в этом. На самом деле они хотели избежать сурового и бескомпромиссного правосудия Вирджинии в отношении дел об убийствах. Проще говоря — застраховать Бада Кёртиса от того, чтобы он закончил свои дни с иглой в вене в камере смертников одной из тюрем штата — «Сассекс» или «Гринсвилл».
Главный прокурор Мортимер Делойт, тёртый калач, за плечами которого было более семидесяти дел об убийствах, преследовал противоположные цели и требовал смертной казни. «Для такого изменника родины и заговорщика, как Кёртис, никакое наказание не может быть слишком суровым», — раз за разом заявлял он. Однако проблема Делойта заключалась в том, что если бы дело рассматривалось в суде округа Колумбия как гражданское уголовное дело, то смертная казнь исключалась, поскольку в округе Колумбия казни не проводились со времён некоего Роберта Э. Картера в апреле 1957 года [35]. Поэтому Делойту оставалось добиться, чтобы дело в Вашингтоне рассматривалось как федеральное, — что он и сделал. В случае обвинительного приговора Кёртиса, вероятнее всего, казнили бы в федеральной камере смертников в Индиане [36]. Это было очевидно всем.
Поэтому защитники Кёртиса — коих за прошедшие недели набралось немало — встретились в самом помпезном из адвокатских офисов, занимавшем весь шестой этаж с видом на тот угол здания суда, где президент Трумэн когда-то заложил первый камень. В этом кабинете ученые мужи полдня и всю ночь обсуждали, что же замышляет обвинение, и пребывали в ужасном замешательстве. Поскольку Бад Кёртис наотрез отрицал соучастие в убийстве Мими Тодд Янсен, и поскольку в то же время нельзя было с уверенностью доказать, что убийца, который, к сожалению, скончался, действительно намеревался лишить жизни именно супругу Янсена, обвинение вряд ли смогло бы привлечь Бада Кёртиса по статье об умышленном убийстве — в этом они были абсолютно единодушны. И тем не менее прокуратура всё же заявила, что намерена добиваться высшей меры наказания. Вопрос заключался в том, какую стратегию они выберут, чтобы зайти так далеко.
Если дело будет федеральным — а всё к тому и шло, — предъявит ли прокуратура Баду Кёртису обвинение по разделу 18 Свода законов США, статья 115(b), касающейся убийства из мести близкого члена семьи сотрудника правоохранительных органов? Но можно ли вообще назвать сенатора Янсена сотрудником правоохранительных органов? Да, его именем были названы многие законопроекты, и да, в бытность свою губернатором Вирджинии он какое-то время обеспечивал исполнение законов, причём зачастую самым суровым образом, когда рассматривал прошения о помиловании приговорённых к смерти; однако все сходили во мнении, что это основание для обвинения прокуратура использовать не сможет. Но что они используют вместо этого? Смогут ли они сослаться на статью 351 раздела 18 Свода законов США, карающую за убийство члена Конгресса, если жертва убийства, Мими Тодд Янсен, де-факто была лишь замужем за таковым? И так далее, и тому подобное. Они засучивали рукава, спорили, пили кофе, вели дискуссии день и ночь напролёт без какого-либо результата, а затем возвращались к прокуратуре, чтобы попытаться согласовать рамки обвинения. При их почасовой ставке торопиться им было некуда.
Окружной прокурор Мортимер Делойт был человеком импозантным, но высокомерным и чертовски непримиримым. Убийство супруги президента, разумеется, недопустимо ни в каком виде, говорил он — с чем все вынуждены были согласиться, — и по этой причине он отвергал любые переговоры о сделке. Это стало делом принципа, продолжал он, торжествующе добавляя, что по этой причине обвинение будет требовать смертной казни на федеральном уровне, несмотря на то, что в Вашингтоне, округ Колумбия, по подобным делам никого не казнили с 1942 года. Дело в том, пояснял он, что прецедент для применения смертной казни создало дело «США против Марвина Габриона», [37] приговорённого к смерти федеральным судом за убийство, совершённое в 1997 году в национальном лесу Манисти в штате Мичиган. Ведь хотя в штате Мичиган смертная казнь отсутствовала, Габриона потребовали приговорить к высшей мере именно по федеральным законам, поскольку жертва была убита на государственной территории.
