Александр II - Сборник статей (читать книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
Александру II для осуществления дальнейших преобразований (а он твердо усвоил необходимость всестороннего реформирования страны) понадобились новые государственные деятели. И он именно в 1861 – начале 1862 года собрал сильную и дееспособную министерскую «команду». Престарелый Ланской был отставлен в апреле 1861 года не потому, что император имел к нему претензии, отнюдь нет. Но накал недовольства помещиков руководством Министерства внутренних дел, в ведении которого находилось крестьянское дело, был столь велик, что Александр II вынужден был пожертвовать Ланским, как и его заместителем – Николаем Алексеевичем Милютиным, истинным двигателем крестьянской реформы в этом ведомстве. К тому же интересы дела требовали смены министра внутренних дел, ибо предстояла дальнейшая трудная преобразовательная деятельность. Вместо Ланского был назначен П. А. Валуев. Он был фигурой, хорошо известной в общественных и бюрократических кругах, активно участвовал в публицистической кампании второй половины <18>50-х годов, критикуя сложившиеся порядки и настаивая на реформах; прослыл человеком работоспособным и деловым, легко составляющим разного рода проекты и обзоры, образованным, умеющим себя вести. Словом, были все основания считать, что он сможет наладить отношения ведомства с помещиками (что было крайне важно) и подталкивать очередные реформы. На семь самых ответственных лет на посту министра внутренних дел оказался человек европейского политического уровня, честолюбивый, готовый продвигать Россию по пути модернизации.
Пост министра финансов был вверен одному из так называемых «константиновцев», выучеников Морского министерства, М. X. Рейтерну. Он оказался хорошим министром, одним из самых стабильных в правительстве Александра II. В отставку он попросился только после завершения Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, разрушившей столь старательно возводимое им бюджетное равновесие. Министерское управление Рейтерна не отмечено броскими, эффектными проектами, но он был образован, честен (что для министра финансов весьма важно), работоспособен и вполне соответствовал требованиям времени.
Другим «константиновцем», пришедшим тогда же в министерскую среду, был А. В. Головнин, в 1862–1866 годах возглавлявший Министерство народного просвещения. Реформа всей системы образования и цензуры, в то время находившейся в ведении этого министерства, была его главной заботой. Он принадлежал к кругу либеральной бюрократии и явился одним из тех, кто обеспечивал довольно быстрое продвижение реформ.
Министерство юстиции на то время, которое пришлось на окончательную разработку, принятие и становление судебной реформы, находилось в руках человека тоже новой формации – Д. Н. Замятнина.
Строительство армии, важнейшее для России во все времена, а в <18>60–70-х годах в особенности, было вверено Д. А. Милютину, прошедшему в качестве военного министра с Александром II почти весь путь его царствования. В отставку он вышел только после смерти Александра II, когда обнаружилось, что новый монарх намерен не продолжать, а ревизовать отцовскую политику. Не претендуя ни на какое влияние вне сферы своего ведомства, Милютин целых два десятилетия настойчиво осуществлял поэтапные преобразования: он ввел новые принципы комплектования войск, создал иную их структуру, много внимания уделял перевооружению армии, подготовке нового корпуса офицеров.
Из министров, оказывавших наибольшее влияние на политику в <18>60-х годах, следует назвать еще и главноуправляющего III Отделением князя В. А. Долгорукова, в 1856–1866 годах отвечавшего за работу политической полиции. Его влияние основывалось на том личном доверии, которое испытывал к нему император. Человек спокойный, бесцветный, придерживавшийся умеренно-консервативных взглядов, сочувствовавший поместному дворянству, а потому не чуждый даже и конституционных симпатий, Долгоруков не обнаруживал ни особой активности в рамках своего ведомства, ни тем более стремления к лидерству за его пределами. Видимо, это и нравилось государю, который болезненно воспринимал любые поползновения стать первым министром. Для Александра II это означало посягательство на его собственную власть.
Эти министры особенно часто встречались с Александром II. Кроме обязательных еженедельных докладов по делам министерств, им приходилось и бывать на совещаниях узкого круга государственных деятелей, которые имел обыкновение собирать император, и обедать с ним, и заседать под его председательством в Совете министров, и видеть его на всех торжественных выходах и официальных празднествах. Но никто из них – увы! – не оставил связных воспоминаний, и только Валуев и Милютин вели хорошо сохранившиеся дневники, являющиеся первоклассными историческими источниками.
Реформаторская деятельность российского правительства, инициируемая в значительной мере лично Александром II, протекала в очень сложных условиях. Крестьянские волнения, довольно многочисленные, давали радикальным элементам основания рассчитывать на возможность найти в крестьянах опору для борьбы за свержение самодержавия. Вторая половина 1861 – начало 1862 года дали вспышку прокламационной деятельности радикалов, призывавших народные массы к насилию. И потому пожар Апраксина двора в ветреный майский день 1862 года был воспринят правительством, да и значительной частью петербургских обывателей, как деяние «нигилистов». И Александр II, мечтавший о постепенно совершенствующемся, процветающем государстве и покорно ожидающих реформ благодарных подданных, уже в 1862 году прибегает к репрессиям и ограничению гласности. Поиски создателей и распространителей прокламаций, арест «коноводов» революционно-демократического движения, закрытие журналов «Современник» и «Русское слово» сопутствуют законотворческой деятельности, вершащейся в особых комиссиях, министерствах, высших государственных учреждениях. Развязывание одной проблемы влечет за собой появление новых.
Внутреннее положение России сразу после отмены крепостного права осложнилось национально-освободительным движением, начавшимся на ее западной окраине. Существование империи можно было поддерживать только силой и только режимом угнетения. Поэтому лишь только установленный Николаем I в Царстве Польском режим был смягчен Александром II (некоторые категории ссыльных поляков были амнистированы, в администрации края увеличен польский элемент и т. д.), как вместо ожидаемой «благодарности» началось сильное патриотическое движение за независимую Польшу, перекинувшееся позже и на так называемые «западные губернии» России – литовско-белорусские и украинские районы, где землями владели, главным образом, помещики польского происхождения. Все попытки найти компромисс, удовлетворив наиболее скромные требования оппозиции, не дали результатов, уступки расценивались как свидетельство слабости властей, каковой и следует воспользоваться. И тогда император решается на доверительный по отношению к Царству Польскому шаг – в мае 1862 года назначает наместником Польши своего брата Константина Николаевича, пользующегося репутацией либерала. Личный посланец Александра II должен был продемонстрировать его готовность к сотрудничеству на разумных началах (пребывание Польши в составе Российской империи, подчинение ее верховной власти монарха, являющегося царем Польским). Накануне отъезда Константина Николаевича в Варшаву Александр II собственноручно составил для него инструкцию, в данном случае важную тем, что она отражает уровень его государственного мышления. Помечена инструкция 18 (30) июня 1862 года.
«Главною целью твоего управления Царством Польским, – наставляет император брата, – должно быть восстановление повсюду законного порядка и упрочение оного, на основании учреждений, мною ему дарованных. Грустное убеждение, что все наши старания, для блага Царства, не удовлетворят никогда несбыточным стремлениям и желаниям крайней патриотической, т. е. революционной партии, не должно нас останавливать на сем пути.
Тебе следует идти по нему твердо, не ища популярности и не смущаясь критикою и осуждением твоих действий как нашими внутренними демагогами, так и заграничною эмиграциею, и не забывая никогда, что Царство Польское, в теперешних его границах, должно оставаться навсегда достоянием России, не касаясь, разумеется, отдельного его управления и учреждений, ему дарованных.
