Александр II - Сборник статей (читать книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
Служа мне верою и правдою в Польше, тебя должна постоянно руководить мысль, что ты служишь России, и, заботясь об интересах Польши, никогда не забывать, что она не должна быть обузой для России, а приносить ей пользу, которую она может ей принести своим мирным развитием и передовым своим положением, служа ей связью с остальною Европою.
Ошибки прежнего времени должны нам служить уроком для будущего. Назначение твое принято благомыслящими как залог примирения, но в то же время оно возбудило почти всеобщее ожидание каких-то новых льгот и уступок. Об них и речи быть не может, а в особенности ни о конституции, ни о национальной армии. Ни того, ни другого я ни под каким видом не допущу. Согласиться на это значило бы отречься от Польши и признать ее независимость, со всеми ее пагубными последствиями для России, т. е. отпадение от нее всего того, что некогда было завоевано Польшею и что польские патриоты доселе считают своим достоянием». И далее: «Будь вежлив и приветлив со всеми и наблюдай за собою, чтобы твоими, часто без умысла, резкими манерами не оскорбить кого-либо. Поляки вообще самолюбивы и щекотливы, но с ними нетрудно ладить, если только уметь с ними обращаться».
Ответом радикальной Польши на попытку договориться было усиление освободительного движения. Новый наместник тотчас же по приезде в Варшаву стал жертвой покушения и был ранен, в январе 1863 года подпольное движение перешло в вооруженное восстание, начавшееся нападением повстанцев на солдат ряда гарнизонов. На императора, не знавшего с момента воцарения спокойного течения дел, навалилась новая тяжкая забота – внутренняя война. Впервые после Крымской войны резко обострились отношения с европейскими государствами, которые поддержали национально-освободительное движение в Польше своими нотами и настаивали на удовлетворении его требований и уж, во всяком случае, на восстановлении там конституционного режима, отмененного после восстания 1830–1831 годов.
Как видно из цитированной выше инструкции Александра II, он придерживался точки зрения неотторжимости Царства Польского. Поэтому перед ним встало сразу же множество разноплановых задач: подавить восстание в Польше и западных губерниях, не дать ему перекинуться в другие регионы, в частности в Финляндию, не допустить прямого вмешательства европейских держав в польские дела.
В это время Александр II поистине не знал ни сна, ни покоя. Почти ежедневно собирались у него министры и другие деятели, причастные к национальной политике. Большинство из них, кстати поддерживаемые российским общественным мнением, настаивали на жестких насильственных мерах решения национального вопроса. Да и Александр II счел вскоре все иные средства исчерпанными. Правда, к ним он прибег после того, как испробовал все возможности договориться. Ему было нелегко на это решиться, он предпочитал умеренную политику, заботился о своей репутации в Европе, не хотел плодить недовольных. Однако решился действовать так, как советовали сторонники жесткого курса. Это означало смертную казнь для лиц, причастных к убийствам, каторгу для активных участников движения, ссылку для прикосновенных к нему. Александру II понадобились иные деятели: в Царство Польское был назначен Ф. Ф. Берг (Константин Николаевич летом 1863 года был отозван в Петербург), в северо-западные губернии с центром в Вильно генерал-губернатором был отправлен М. Н. Муравьев, известный своей склонностью к крутым мерам. Император его очень не любил, однако в сложившихся обстоятельствах счел нужным прибегнуть к его помощи. Ноты европейских государств были очень твердо отклонены. Применение против повстанческих отрядов регулярной армии, смертные приговоры, неуступчивость европейским державам – все это позволило довольно быстро стабилизировать положение на западной окраине России, однако отзвуки восстания: судебные разбирательства, высылки – еще долго занимали российское правительство.
Пожалуй, 1862–1863 годы были для Александра II одними из самых тяжелых, и он волей-неволей начинает задумываться о неизбежности конституционных шагов. Не случайно, что именно в это время рождается первый проект так называемого правительственного конституционализма. Дело в том, что империя складывалась из частей разнородных, и в ней оказались такие образования, которые по своему государственно-политическому устройству опережали метрополию. В первую очередь это были Царство Польское и Великое княжество Финляндское, которые в момент своего вхождения в Российскую империю были государствами с конституционным режимом. Держать их под крылом империи можно было, только сохраняя имевшиеся когда-то у них права, на чем они не переставали настаивать, но это ставило центральную Россию в дискриминационное положение. Это было вечное противоречие, которое российское самодержавие решало не в пользу расширения прав россиян, а в собственную – лишая окраины прежде присущих им прав и институтов.
В 1863 году, казалось, пробил час, когда – для успокоения страны – следовало это противоречие снять. И Александр II, противник не только конституционного режима, но даже и шагов к нему, явно начал колебаться. Свидетельство тому – открытие финского сейма, не собиравшегося с 1809 года, и заявление на нем императора о том, что, буде его работа окажется успешной, это даст основания для расширения опыта. Министр внутренних дел Валуев, считавший, что нельзя долее тянуть с преобразованиями конституционного характера, в очередной раз попросил у императора позволения заняться проектом и на этот раз получил разрешение. Такой проект, единственный полностью готовый проект создания представительного учреждения (Государственный совет по нему преобразовывался в двухпалатное законосовещательное учреждение с участием выборных депутатов), был представлен министром в конце 1863 года. Однако к этому времени острота национального кризиса была снята, освободительное движение подавлено. К тому же польское восстание вызвало взрыв националистических настроений и потому прямую поддержку правительства и царя обществом и дворянством, в частности. Как только угроза миновала, Александр II вернулся на свои прежние позиции и отвел проект. Но и в дальнейшем подобные идеи выдвигались в ближайшем окружении императора. В 1866 году более скромный, но все же идущий в том же направлении проект представил великий князь Константин Николаевич, в 1872–1874 годах пытался осуществить мысль о депутатских комиссиях тогдашний шеф жандармов П. А. Шувалов, в 1881 году предложения о законосовещательных депутатских комиссиях представил М. Т. Лорис-Меликов.
Итак, неотъемлемая часть буржуазных преобразований, реформа законодательных учреждений на основе общегосударственного представительства, была императором отвергнута. Несомненно, что его государственная мудрость на этот раз натолкнулась на его же традиционные представления и привычки единовластия и уступила им. Однако сказать только об этом значило бы значительно упростить проблему. Недаром споры о формах власти велись и ведутся в России уже столетия. Сторонниками неограниченной монархии, самодержавия были в ту пору многие деятели, не причастные к политике, а стало быть, гораздо более свободные в своих заявлениях, нежели политики. Обычно в их рассуждениях фигурировали и соображения о необходимости сохранения сильной нерасчлененной власти, противопоставления ее и радикализму «нигилистов», и консерватизму «озлобившихся помещиков», и аргументы относительно цементирующей роли российского абсолютизма в имперской державе. Так мотивировал свою позицию и Александр II.
Но все другие преобразования в это тяжелейшее время внутреннего кризиса начала 1860-х годов продолжались, и в том несомненная заслуга императора, время от времени подталкивавшего министров и законодателей, готовых спорить до бесконечности.
1861–1865 годы – время провозглашения главнейших реформ. Они следуют одна за другой. С 1862 года к всеобщему сведению впервые в России публикуется роспись государственного бюджета, подданные узнают о составе и сумме доходов и расходов. С тех пор бюджетная роспись появляется в газетах неукоснительно и так же неукоснительно анализируется публицистами. Это было знаменательное событие для общества, которое восприняло публикацию бюджета как первый шаг к признанию гражданских и политических прав подданных и даже как первый шаг к конституции.
