«БУ-ММ!». Подлинная история Ксаны Богуславской и Ивана Пуни - Муромцева Ольга (список книг TXT, FB2) 📗
Надежда и Сергей Турковские. 1958, на борту дизель-электрохода из Одессы в Батуми
Частное собрание
Ксана гимназистка. 1907–1908, Санкт-Петербург
Частное собрание*
Ксана в Академии художеств, «У Сережи». 1909, Санкт-Петербург
Частное собрание*
Два года спустя, осенью 1910 года, молодая и привлекательная Ксана стала женой Сергея Григорьевича Колосова, «одного знакомого Пуни», как написано о нем в каталоге. Там же в качестве причины этого брака названо участие Ксаны в деятельности ячейки социал-демократической партии и последовавший арест. Чудесным образом девушке удалось «сбежать» из заключения, повенчаться с Колосовым, сменить фамилию и уехать за границу. Документального подтверждения ареста и побега Ксаны нет, но удалось найти информацию об отчислении Колосова из Лесного института в связи с его арестом в 1907 году по политическим мотивам [25]. Успешно покинув пределы Российской империи, новобрачные отправились в Австро-Венгрию, но не в столицу, а в Галицию, пограничную область, ставшую австрийской после разделов Речи Посполитой в 1772 и 1795 годах. Наполеоновские войны повлекли за собой новые изменения границ в регионе. Однако, несмотря на сохранявшиеся российские претензии на данные территории и достаточно сильные русофильские настроения, Галиция продолжала оставаться австрийской вплоть до Первой мировой войны. Ввиду смешанного состава населения эти земли были опорной базой как польского национального, так и украинского национального движения и ареной многочисленных польско-русинских (украинских) конфликтов. Окружающие империи поддерживали те или иные общественно-политические силы, действуя в своих интересах. Мультиэтнический характер региона, который населяли бойки, гуцулы, лемки и другие народности, объяснял разнообразие и богатство культурных традиций. Пребывание в Галиции, по всей видимости, оказало большое влияние на формирование художественных вкусов Ксаны и на ее собственный образ. На фотографиях 1911 года она предстает то закарпатской красавицей в народном гуцульском костюме, то сочной украинской дивчиной в цветочном венке. Ключом, позволяющим приоткрыть тайну подобного преображения, становится упоминание о знакомстве Ксаны с «крестьянским поэтом-самоучкой Шекерик-Дониковым» [26], встречающееся в ее переписке с Харджиевым. Можно предположить, что Ксана, дебютировавшая на подмостках любительского театра в Куоккале, стремилась проявить свои актерские таланты и за границей и тяготела к общению с творческими людьми. Как бы то ни было, народные костюмы были ей к лицу.
История воссоединения Богуславской и Пуни представляется еще более удивительной, чем Ксанины приключения в Карпатах. Согласно изложенной в каталоге-резоне версии, Богуславская все еще вместе со своим первым супругом покинула австрийские земли и переехала в Неаполь, где даже посещала некую Школу или Академию изящных искусств. Италия пользовалась большой любовью со стороны русских политических эмигрантов. Местные власти не только не выдавали бежавших из России царскому правительству, но даже закрывали глаза на печать нелегальной литературы и ее отправку из итальянских портов. Большую роль в организации русской колонии играл перебравшийся в 1906 году на Капри Максим Горький. В 1909 году при его активной поддержке были организованы пропагандистская рабочая школа и «Общество помощи и содействия русским, живущим в Неаполе и на Капри». В школе читались лекции по политической экономии, философии, истории, теории и истории профессионального движения, а также проходили занятия по литературе и искусству, экскурсии по музеям Неаполя, Помпеев, Рима. Среди лекторов числился А. В. Луначарский. Несомненно, прибывшая на юг Италии Богуславская могла бы рассчитывать на поддержку русской диаспоры и имела возможность общаться с соотечественниками. К сожалению, никаких свидетельств ее пребывания в Неаполе не осталось. Судьбоносная встреча Ксаны с будущим спутником жизни в каталоге-резоне описана без излишних подробностей: «Однажды в феврале 1912 года молодая женщина столкнулась в Неаполе с Пуни, грязным и усталым, путешествовавшим по Италии вместе с парижским другом на велосипедах. Ксана повезла Ивана на Капри и больше к своему мужу не возвращалась. Тем не менее Пуни направился в Париж один, оставив девушку в Италии» [27]. Упоминания поездки на Капри вновь заставляют подумать о круге Максима Горького и его соратников, тем более что о визите Ксаны к Горькому на Капри совсем кратко упоминает ее брат в одном из писем 1934 года. Однако в дальнейшей биографии Богуславской и Пуни мы больше не встретим намеков на их вовлечение в революционное движение вплоть до 1917 года.
Оставив супруга, девушка последовала за возлюбленным в Париж, куда он отправился за несколько лет до того для получения художественного образования. «Несколько растерявшись из-за этого неожиданного приезда, художник устроил Ксану в пансионе Готрон и на следующий день уехал в Санкт-Петербург» [28]. По рассказам Богуславской, нашедшим отражение в каталоге-резоне, она быстро влилась в художественное сообщество французской столицы, начала посещать Русскую академию Марии Васильевой, познакомилась со скульпторами Осипом Цадкиным и Жаком Липшицем, живописцами Пинхусом Кременем и Хаимом Сутиным, ходила на выставки и балеты и зарабатывала себе на жизнь рисованием этикеток «для музыкальных ящиков» и эскизов подушек и занавесок для модного дома Пуаре. По воспоминаниям Ксаны, именно тогда состоялась ее инициация в качестве дизайнера и первое соприкосновение с миром моды. Пуаре, как и многие парижане, был увлечен дягилевскими русскими сезонами и, по свидетельству Юрия Анненкова, даже конкурировал с Львом Бакстом, считая себя таким же художником, а не простым портным [29]. Анненков, по просьбе Пуни, мог помогать Ксане в Париже, знакомя ее с нужными людьми.
В 1913 году после интенсивной переписки «Пуни решил привезти молодую женщину в Россию, что стало возможным официально, поскольку после проведенной амнистии она снова была свободна [30]. Летом в Куоккале он познакомил ее со своей мачехой, и осенью молодые люди поженились. Им была предоставлена отапливаемая и светлая квартира на Гатчинской улице в Санкт-Петербурге, в доме отца Пуни, который выплачивал сыну содержание в двести рублей» [31]. Итак, весной 1913 года [32] Ксана вернулась в Петербург в качестве невесты Ивана Пуни. С тех пор они – неразлучная пара. Тем не менее фраза в каталоге-резоне о том, что «осенью молодые люди поженились», не выдерживает проверки. Судя по документам, этот брак, несомненный фактически, официально оформлен не был. С одной стороны, в письмах Пуни передавал своим корреспондентам поклон от жены (например, в письме Малевичу от 12 июля 1914 года), а с другой стороны, писал «холостой» в анкете при приеме на почтовую службу в феврале 1915 года [33]. Ксана при поступлении в Свободные художественные мастерские (ПГСХУМ) в ноябре 1918 года приложила свежую выписку из домовой книги, согласно которой она все еще оставалась Ксенией Леонидовной Колосовой, женой сына статского советника [34]. Официально повенчаны Иван и Ксана были лишь 15 февраля 1920 года, за несколько дней до бегства в Финляндию [35].
