Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад (читать книги бесплатно полностью без регистрации TXT, FB2) 📗

Гость из будущего. Том 5

Глава 1

Московскую гостиницу «Юность», как символ светлого советского будущего, в котором гости из передовых капиталистических стран будут на всех парусах рваться в наши пенаты и молча завидовать, возвели в августе 1961 года. Кроме того, сам Никита Хрущёв планировал сделать её частью целого международного туристического лагеря. Возможно, он, мысленно пронзая воображением время, представлял, как здесь соберутся люди разных национальностей, как они будут вести интеллектуальные беседы, мечтать о космосе и слушать песню «Подмосковные вечера».

Но, как говорится: человек предполагает, а Бог располагает, то есть, как всегда, творит то, что ему вздумается. Поэтому товарищ Хрущёв, по рекомендации соратников по партии, отправился на заслуженную пенсию, а «Юность» так и осталась в одиночестве взирать с Фрунзенского вала на Лужники и на главное здание МГУ, которое возвышалось на Воробьёвых горах.

«А ведь Никита Сергеевич, в какой-то мере, отправился на дачу ловить карасей и по моей воле, — улыбнулся я про себя, глядя из гостиничного номера пятого этажа на главный корпус московского Универа. — Что поделать, коли бескомпромиссная борьба за власть не щадит никого — ни стариков, ни женщин и ни мужичин в самом расцвете лет? Кто только несколько дней назад не рвался в кресло генерального секретаря ЦК КПСС: с одной стороны товарищ Брежнев, которого поддерживал министр обороны маршал Малиновский, с другой — секретарь ЦК товарищ Шелепин и его друг, председатель КГБ Семичастный. И где тут было устоять товарищу Хрущёву? Поэтому Никите я лишь чуть-чуть подсобил оформить пенсионное удостоверение. А вот „Железному Шурику“ или Александру Николаевичу Шелепину я помог более чем серьёзно. И сейчас он с моей лёгкой руки — главный человек в СССР и в советском правительстве, а день 20 сентября 1964 года теперь новый красный день календаря. Осталось только дождаться — к добру это или к худу? Это только в фантастических книжках про попаданцев смена лидера державы ведёт к безусловной победе добра и справедливости. Ещё не известно, как поведёт себя товарищ Шелепин в кресле генерального секретаря ЦК КПСС, ибо власть подчас портит человека».

Я непроизвольно и чуть-чуть нервно поёжился и, бросив короткий взгляд на настенный календарь, отметил, что сегодня уже пятница 2-е октября 64-го года и что время летит незаметно и молниеносно. И если через неделю не начать съёмки, то в следующем году «Звёздные войны» уже наверняка не начнут своего триумфального шествия по кинотеатрам всего разумного человечества. Затем я ещё раз взял в руки с десяток печатных листков, где мной был отображён примерный сценарий будущей великой «звёздной саги» и недовольно покосился на часы, так как не люблю, когда актёры опаздывают. Но тут раздался торопливый стук в дверь и я, улыбнувшись, произнёс:

— Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне? Видишь дома нет никто, уходи пока светло!

— Не опоздал? — смущённо буркнул Савелий Крамаров, заглянув в мой гостиничный номер. — Привет, Феллини! Ха-ха! А вот и я! — обрадовался он, когда увидел, что комната одноместного номера пуста.

В этом месте требуется сделать небольшое отступление. Дело в том, что Федерико Феллини — это итальянский кинорежиссёр, овеянный международной славой и всевозможными наградами. А ещё его считают создателем «новой волны» в кинематографе — когда молодые, рвущиеся к славе режиссёры, похватали в руки портативные кинокамеры, вышли на улицы городов и принялись поливать всё, что душе угодно, тем самым сделав микс из документального и художественного кино. Но лично я ни к «новой волне», ни к Федерико Феллини никакого отношения не имею. Это прозвище в киношной тусовке прицепилось за странную тягу всегда высказывать своё авторитетное мнение. Этим самым мои коллеги как бы намекали: «Куда ты лезешь, парень? Ты, что самый умный? Феллини что ли?».

На самом деле зовут меня Ян Игоревич Нахамчук, роста я среднего, телосложения спортивного, волосы чёрные, зубы белые, глаза карие, нос не выдающийся, так как в своё время его ювелирно обработали боксёрскими перчатками. И мне всего 24 года. Точнее говоря и короче выражаясь — этому мне 24 года, ведь я успел прожить ещё одну, первую жизнь, там в недалёком будущем. По какому-то странному стечению обстоятельств в 2023 году я, 61-летний пенсионер, вошёл в кинотеатр, чтобы одним глазком глянуть на «Аватар: Путь воды», а вышел прямо через экран в 1964 году в теле совершенно другого человека. Вот такой у меня получился путь. И иначе, как гостем из будущего, я сам себя не величаю.

— Проходи, Савелий Викторович, присаживайся, в ногах правды нет, — кивнул я на свободное кресло.

— Хе-хе, — хохотнул всесоюзно любимый комик и, посмотрев на меня настороженным и недоверчивым взглядом, спросил, — значит, говоришь, что роль в этой фильме у меня будет героическая? Я правильно тебя понял? То есть я, Федька Косой, которому люди прохода на улице не дают, сыграю кого-то навроде агента ноль-ноль-семь? Хе-хе.

— Ты сыграешь в меру честного космического контрабандиста, который лихо водит космический челнок, метко с двух рук поливает из бластера и мастерски бьёт из космической пушки, — протараторил я. — И зовут его — Хан Соло.

— Хан Соло, — тихо пробурчал Крамаров странное имя контрабандиста, словно пробуя его на вкус. — А чего такое этот самый бластер? Это что-то навроде шланга?

— Это что-то навроде пистолета, который выпуливает из себя энергетические пучки.

— Хан Соло? — скорчил недовольное лицо комик. — А может быть мне какую-нибудь роль трагическую, навроде Гамлета? Быть или не быть, вот в чём вопрос?

Савелий смешно скосил глаза, глянув ими куда-то в потолок. И я еле сдержался, чтобы не загоготать на весь гостиничный коридор. В последние дни, когда его друг и товарищ Владимир Высоцкий в «Театре на Таганке» принялся репетировать Гамлета, Крамарова как подменили. Сава, пренебрегая собственной уникальной органикой, почему-то тоже решил обратиться к драматическим ролям. Поэтому я тактично прокашлялся и выдал маленькое стихотворное двустишие:

— Коль пылиться на балконе неисправный пылесос, выкинуть его иль нет — намечается вопрос? Значит, кхе, хочу Гамлета и нет мне покою ни ночью, ни днём? — недовольно хмыкнул я и, приобняв Крамарова, подвёл его к зеркалу. — Сава, изобрази мне пожалуйста лицо трагического героя.

Комик моментально скорчил такую физиономию, словно он усиленно вспоминает вкус крабового салата из новогоднего меню. И салата этого было так мало, что ему досталось всего пару несчастных ложек. Поэтому на лицо Савелия без смеха смотреть было нельзя.

— Хорошо, — кивнул я, плотно сжав губы. — А теперь сделай лицо попроще и покажи смешное выражение в своём фирменном стиле.

И Крамаров тут же нарисовал на лице неописуемое изумление, дескать: «Неужели сейчас уже осень? Вроде только вчера ещё журчали весенние ручьи?». При этом лицо комика приобрело самый настоящий дурашливый вид.

— Ха-ха-ха! — загоготал я, абсолютно не сдерживаясь. — А теперь, Савелий Викторович, объясни мне чем эти два образа отличаются друг от друга? Ха-ха.

— Знаешь, что Феллини, — обиженно процедил он, — ты в нашем киношном деле режиссёр, конечно, авторитетный, но и у меня своя гордость имеется. Всего хорошего! Я твоего Соло играть не буду! — вспылил киноактёр.

— Окей, приглашу Лёву Прыгунова, — усмехнулся я, когда Сава решительно направился к двери. — Он, кстати, сам вчера звонил, справлялся о моём драгоценном здоровье. Что ж юмора в «Звёздных войнах» теперь будет поменьше, зато героики побольше. И по красной голливудской ковровой дорожке пройдёшь уже не ты, а Лев Георгиевич. Мне в принципе всё равно — кто будет держать «Оскар» в своих руках.

— Как «Оскар»? — опешил он. — Настоящий?

— Нет, из пластилина, обёрнутого фольгой. Мои «Звёздные войны», Савелий Викторович, станут событием мирового масштаба, — уверенно произнёс я.