Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
Хозяин дома сидел за большим столом, на котором аккуратными ровными стопками лежали бумаги, приходные книги, письменный прибор из зелёного камня занимал ощутимую часть свободного места.
— Пришла, значит, — кивнул он удовлетворённо. — Дверь закрой и послушай.
Я закрыла дверь — плотно, никаких щелей не осталось. Но наверное, никому не нужно подслушивать, все вроде заняты? Или нужно?
— Ты, Акулька, гордыню свою смири, поняла? — дед сверлил меня взглядом.
Мне так и хотелось взвиться и объяснить уже этому невозможному человеку, что никакая я не Акулька.
— Да, Еремей Петрович, поняла, — киваю, кланяюсь.
Он аж фыркнул.
— Языкастая Акулька, значит. И ничего-то ты пока не поняла. А вроде не младенец уже, могла бы и пораскинуть мозгами-то, раз Василий говорит, что они у тебя там какие-то есть в небольшом количестве. Ты, наверное, думаешь, что очень нужна отцовым друзьям? Тем, что в Урике остались? Да у них у самих в кармане вошь на аркане, своих детей едва тянут, ты им там совсем не сдалась. Или, может, думаешь, что дядька твой столичный прибежит за тобой? Да он о тебе даже не знает, а если и знает, то у него там своих дел по горлышко. А я взял тебя в дом и кормлю, и готов дальше кормить. Но ты у нас больно горда и не ценишь хорошего отношения. Умнее нужно быть, поняла? Сирота сама по себе долго не проживёт. Девку твоих лет уже можно поиспользовать, а потом в поломойки отдать или ещё куда. Тебе же дали крышу над головой и место за столом, а ты?
— А что я? — нет, я не понимаю, какие ко мне могут быть претензии.
Мне не нравится, что меня называют как попало, а не по имени, ну да кому угодно не понравится. Да и всё.
— Из-за тебя девок пришлось наказывать вчера.
— Я, по-вашему, сама вебе кувшин воды в одежду вылила, а их оболгала? — интересуюсь.
— Нет, это они врать вздумали, но что их подтолкнуло? Точнее кто? Ты. Они, понимаешь, жили хорошо и без тебя, а тут и потесниться пришлось, и выслушать, что не так хорошо подготовлена. Наташка бестолочь, конечно, но всё же родная кровь. А у Таньки мать — золото.
— Но я же тоже родная кровь, нет? — нужно же понимать.
— Вот потому и взял в дом, потому и учу, ясно? Терпеливее надо быть, и ласковее, девка всё же, а не баран и не бревно. На ласковых-то и напраслину не пойдут возводить. Сами за них всё сделают. Сегодня посидишь и подумаешь, как дальше жить, вот прямо сейчас и начнёшь.
— Где посижу?
— Где все сидят, в тёмной. Пока до ужина, дальше посмотрим. Думаю, на голодное брюхо поразмыслить о жизни самое то. А потом, как выйдешь — будете с Наташкой работу по дому выполнять, Ефросинья вам назначит и опосля проверит, что вы там сделаете. Вот и поглядим, что ты услышала и поняла, а что — нет. О том, что ночью свечи жечь нечего, не услышала и не поняла. Вдруг что другое поймёшь?
Точно, кто-то подсмотрел и нажаловался, только вот кто? Да какая мне разница, кто угодно на это способен.
— И что, прямо можно сегодня на уроки не ходить? — спрашиваю недоверчиво. — И задания не выполнять? — как будто мне обещали что-то хорошее, чего и быть-то не могло.
— Задания, говоришь, — повторяет дед раздумчиво, будто пробуя на вкус. — Будешь ты выполнять задания, да ещё и побольше, чем если бы на уроке. Васька придёт — к тебе отправлю. А пока ступай.
Я повернулась да пошла, но была остановлена.
— Ничего-то ты не поняла, девка, — вздыхает дед. — А поклониться, а за науку поблагодарить? Не переломишься, голова не отвалится. Чему только тебя учил твой безголовый отец, как ты до своих лет-то вообще дожила?
— Да вот как-то дожила, без вашего участия, между прочим, — замечаю ему. — Благодарю вас, что предупредили. Как это — с волками жить, по-волчьи выть? — и кланяюсь, в самом деле кланяюсь.
Отчего-то мои слова его веселят.
— Можно подумать, ты с волками-то жила, дурища малолетняя, — он прямо булькал от смеха. — Проваливай давай, а то вовсе высеку,языкастая ты наша, чтобы поняла уже, когда язык-то придержать надо.
Я выскользнула наружу, а там меня уже поджидала Фрося, молча кивнула — пошли, мол, отвела на первый этаж и заперла в каморку без окон. Вот так, Лина, сиди и не чирикай.
Правда, когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что я кое-что вижу. Очертания лавки, ведро в углу, доски стены. Ладно, доспать же не дали? Значит, будем спать здесь.
И я даже задремала, но спать долго не удалось. Дверь отперли с грохотом, и ко мне зашёл Василий Игнатьевич — со свечой, книжкой и тетрадью.
— Знать не знаю, Ангелина Платоновна, что вы не поделили с вашей сестрой, но Кирила Евсеич сказал — дать вам света и задание. Извольте, вот задачи на проценты, я думаю, нужно решить вот эти десять штук. Вот вам текст по чистописанию, перепишете в тетрадь без ошибок. И выучите наизусть стихотворение.
Всё это было мне выдано, и я даже поклонилась.
— Спасибо, Василий Игнатьевич, я непременно всё это сделаю.
Мне был оставлен подсвечник, и я принялась за задачи.
Задачи не были сложными — всё же, в прошлой жизни и посложнее выпадало решать. С чистописанием я тоже как-то справилась. И потом уже взялась учить стих — это снова оказалась басня, уже про волка и ягнёнка, но в новом для меня исполнении. Да-да, «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Кириле Евсеичу очень хочется кушать, как бы не лопнул от обжорства.
Впрочем, свеча кончилась раньше, чем я окончательно выучила басню, я так и сказала Василию Игнатьевичу, когда он пришёл спрашивать урок. Арифметикой остался доволен, чистописанием — не очень, но я сморщила нос и сказала, что на лавке неудобно, завтра за столом сделаю лучше. И стих тоже прочла кое-как — ну так не доучила.
— Вы и без того отлично постарались, — сказал он совершенно искренне, — я так господину Апрелкову и скажу. Правда, он пока не велел выпускать вас.
— Ну и ладно, посплю.
И впрямь поспала, хотя есть уже хотелось нещадно. Но сон помог — я продремала до вечера, а выпустили меня прямо перед ужином.
За ужином мне никто не сказал ни слова, а после ужина я отправилась в комнату, где увидела ворох своей высохшей одежды. Ну хоть что-то хорошее в этот день, хоть свежую сорочку надеть.
Надеть и спать. Завтра будет новый день.
А завтра оказалось, что Кирила Евсеич отбыл по делам, и командует домом Ульяна Федотовна.
11. Трудотерапия и последствия
Дорогая бабушка в первый же следующий день перекроила наше с Наташей жизненное расписание. В первой половине дня мы по-прежнему должны были заниматься с Василием Игнатьевичем, а после обеда — делать домашку и работать по дому. Наташа попыталась захныкать — мол, она заданное сделать не успеет, но Ульяна Федотовна на удивление не поддалась — и сказала, что если постарается, то успеет. Наташа только вздохнула.
Я же ничего говорить не стала, по моим меркам нам задавали легко и немного. А найти время на пару часов уборки — тоже дело нехитрое. Я так-то дома без клининга жила. И без поварихи, и без горничной. Это Наташе оказалось непривычно, а мне нормально.
Дорогая кузина с некоторым злорадством ожидала начала нашей отработки. Не понимала, что её ждёт? Не верила, что её тоже ждёт, не только меня? Я не вполне понимала, в чём на этот раз дело, но послеживала — куда она ходит и что делает. Ходила она, ожидаемо, поговорить с Танькой. Я не знаю, как ту Таньку наказала её матушка, но весь следующий день она из матушкиной комнаты носа не показывала. А появилась уже после, как ни в чём не бывало — поднимайтесь, мол, барышни, уже пора. Без Акульки, слава богу, за эту Акульку мне прямо бить хотелось, очень странное ощущение. Так-то и я дома была спокойной и старалась в ссоры и скандалы не встревать, и здешняя Ангелина, как я понимаю, была тихой мышкой, а это что такое? Или это подростковые гормоны, недосформировавшаяся кора головного мозга и всё такое, да? Если так, то умеренные физические нагрузки только в помощь.
И вот, значит, после обеда Ульяна Федотовна велела нам дождаться Фроси, а Фрося выдаст, значит, урок. Хорошо, ждём.
