Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим (книги бесплатно без TXT, FB2) 📗
Глава 12
Расчет
Казнь состоялась тут же. И если с убившим купца на пиру действовали мечом – быстро, почти милосердно, – то здесь варианты были разными. Часть, тех что помладше, действительно обезглавили. Им позволили умереть стоя, с честью. Остальным – нет. Несколько десятков удавили верёвками, развесив тела по всему периметру площади. Тех, кого сочли главными зачинщиками, посадили на колья, расставленные вдоль набережной. Крики их были слышны даже здесь, на площади, но толпа молчала.
Сергей не считал. Да и какая разница. Казнили очень многих. Очень.
Саму же убийцу, дочь стратига, увели к князю. Двое гридей поволокли её в акрополь, и она шла, не сопротивляясь, всё с тем безразличным выражением лица. Сергей проводил её взглядом и отвёл глаза. Он не хотел думать, что ждёт эту девушку. Не из жалости – просто не хотел.
Владимир, каким бы он ему «другом» ни назывался, в первую очередь был тем, кем был. Насильник, взявший Рогнеду силой на глазах у её родителей. Братоубийца, заколовший Ярополка в собственном шатре. Язычник, приносивший людей в жертву своим кровавым богам на холме у терема.
Да, он крестился. Да, он строил церкви и раздавал милостыню. Но внутри, под слоем христианской позолоты, сидел тот же варяжский конунг – жестокий, мстительный, не прощающий никого и ничего. И сейчас этот конунг проснулся.
С площади Сергей с генералом и остальными девятиэтажниками вернулся на корабль. Шли молча. Даже Колян, обычно находивший повод для шутки в любой ситуации, молчал и смотрел под ноги. В каюте для особо важных римских персон – а теперь генеральской – собрались все, кто был на берегу. Максимов, Дронов, Бородин, Сергей, Артём, ещё несколько человек. Расселись на лавках, на рундуках.
Да, они уже привыкли к здешним нравам. Привыкли к смерти. За эти полтора года навидались такого, что иному ветерану хватило бы на три жизни. Но то, что происходило на площади, выбило из колеи всех без исключения.
Впрочем, собрались они не за этим.
Генерал хмуро обвёл всех взглядом.
– Вы представляете, что теперь будет?
Присутствующие молчали. Дронов хмыкнул, покачал головой. Бородин пожал плечами. Артём, сидевший в углу, просто смотрел в пол. Сергей поднял глаза.
– Что?
Максимов откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столу.
– До сих пор Владимир был для них освободителем. Тем, кто снизил налоги, раздал земли, наказал обидчиков. Его боялись, но боялись как справедливого князя – уважительно, с оглядкой на его дружину и наши пушки. Теперь всё иначе. Теперь он – каратель. И страх, который он внушит, будет основан не на легендах о «гремящем огне». Не на слухах. А на том, что люди видели собственными глазами. На кольях. На верёвках. На телах, которые еще долго будут висеть на площади.
Он помолчал, взял трубку, но набивать не стал.
– Это переломный момент. Для города, для князя, для нас. Обратной дороги нет. Теперь нас будут бояться по‑настоящему, и не как непонятную силу из‑за моря. А как тех, кто стоит рядом с человеком, способным на такое. Про Калигулу слыхали?
Все молчали. Генерал хмыкнул и продолжил:
– Был в Риме такой император. Казнил ради смеха, назначал коня сенатором. Но Владимир переплюнет любого Калигулу. Потому что тот был псих, а этот – нет. Этот всё делает с холодной головой. И вот что я вам скажу: сегодня мы стали личными врагами василевса. Не политическими противниками – личными. И не только его. Всех, кто его хоть как‑то сдерживал, всей его оппозиции.
Он обвёл взглядом собравшихся.
– Раньше в Константинополе были силы, которые не давали императору полностью переключиться на нас. Патриции, синклит, церковники. Они интриговали, мешали, тянули одеяло на себя. Но теперь – теперь они увидят эти колья. Увидят, что русский князь делает с их знатью. И страх перевесит всё. Они сами придут к василевсу и скажут: делай что хочешь, дай нам только защиту от этих варваров. Оковы спадут. Все сдерживающие центры, вся оппозиция – они растворятся в этом ужасе.
Он закурил, выпустил дым.
– И тогда к нашему дому придёт не три десятка кораблей. А триста. Не две тысячи тяжёлой пехоты, а двести тысяч. Василевс для этого заключит мир с теми, с кем воюет сейчас. С болгарами. С арабами. Отдаст им всё, что попросят. И все освободившиеся силы, все легионы, весь флот – всё это он направит сюда. Потому что теперь это не вопрос политики. Это вопрос мести и выживания.
Он стукнул трубкой о край стола.
– Вот что мы сегодня получили. И теперь вопрос не в том, победим мы или нет. Вопрос в том, сколько мы продержимся. И чем за это заплатим.
Сергей поднял глаза.
– Но должен же быть выход?
Генерал пожал плечами. Движение вышло тяжёлым, будто он не плечами двигал, а гору ворочал.
– Наверное. Для того я вас и собрал.
Он обвёл взглядом каюту. Дронов сидел, уперев локти в колени, и хмуро разглядывал носки своих сапог. Бородин стоял у двери, скрестив руки на груди. Артём молчал, привалившись спиной к переборке. Остальные – ждали.
– Значит, так, – произнёс Максимов. – Ситуация – дерьмо. Но мы в нём уже бывали, и не раз. Поэтому давайте думать как выиграть время. Время – это единственное, что нам сейчас нужно. Порох, пушки, новые корабли, союзники. Всё это требует времени. Значит, вопрос номер один: как отсрочить то, что надвигается? Варианты?
Вариантов сначала не было. Сидели молча, каждый думал о своём. Потом, как это обычно бывает, прорвало. Накидали, как фекалий на вентилятор. Кто‑то предлагал ударить первыми – высадиться в Константинополе, пока там не опомнились. Бородин только хмыкнул: «С чем? У нас десант – полторы тыщи штыков. Они нас в порту и передавят». Кто‑то крикнул про союз с арабами. Дронов резонно заметил, что арабы далеко, и пока до них доплывут, триста дромонов уже будут здесь. Ещё кто‑то предложил уйти всем флотом в северные реки, затеряться, отсидеться. На него посмотрели так, что он осёкся и больше не выступал.
Все эти варианты были или бестолковыми, или технически невыполнимыми. Генерал слушал, крутил пустую трубку, но не перебивал.
И тут кто‑то вспомнил про Зою. Кажется, Колян. Он сидел в углу, молчал, а потом вдруг выдал:
– А эта, как её, племянница василевса? Она же у нас. Может, через неё как‑то?
Генерал хмыкнул, перестал крутить трубку.
– А что, рабочая идея. Замуж её надо выдать за кого‑нибудь из наших.
И пристально посмотрел на Сергея.
Тот смутился. Почувствовал, как загорелись уши. Замотал головой:
– Да вы что, товарищ генерал. У меня жена и сын. Куда мне жениться?
– А если фиктивно? – предложил кто‑то из офицеров – Де‑юре, без фактического вступления в должность?
Генерал перебил, не дослушав:
– Нет. На самом деле Анна обидится. А она у нас главный специалист по всему этому… – он неопределённо взмахнул рукой. – Без неё мы с вами как котята слепые тут будем. Думаете, кто мне сюда, – он ткнул пальцем в висок, – всё то, что я вам тут наговорил, вложил? Она, Анна Павловна. Спасибо ей. Так что нет. Женщину обижать не будем. Надо другую кандидатуру искать.
Все замолчали. В каюте стало тихо. За бортом плескалась вода, на верхней палубе мерно топали вахтенные.
Сергей смотрел в стол и думал. Анна читала ему лекции. Много лекций. О политике, о браках, о том, как в этом времени династические союзы решают всё. Он вспомнил её голос: «Если бы Рюриковичи породнились с императорским домом, история пошла бы иначе. Но для этого нужен князь. Настоящий, кровный. И нужна невеста императорской крови».
Он поднял голову.
– А может Володю на Зое женить? Он же теперь получается князь?
Если бы работу мозга можно было услышать, каюту наполнил бы скрип шестерёнок. Да, собравшиеся дураками не были, отнюдь. Во всём, что касалось военного дела, выживания, изобретения уже когда‑то изобретённого – равных им не было. Но политика, да ещё наложенная на такого рода союзы, – в эту сторону соображалка не работала совсем.
