Сын помещика 14 (СИ) - Семин Никита (читаем книги онлайн .TXT, .FB2) 📗

Великая княгиня кивнула и вышла.

Александр проводил ее взглядом, потом снова опустился в кресло. Взял папку Романа, раскрыл — на этот раз не на первой странице, а где-то в середине, где шли черновые расчеты по общинным наделам. Он читал минуту, может быть, две, уже в тишине и вдумчиво, не отвлекаясь ни на Елену Павловну, ни на самого автора идеи. Императору даже пришло в голову, если юноша не справится, дать другому человеку поработать над проектом. Уж очень интересные перспективы вырисовывались при его реализации, затрагивая в положительном ключе сразу несколько государственных сфер, которые требовали своего развития.

Дверь отворилась без стука — так в этом дворце к государю мог войти только один человек.

— Ты еще работаешь? — спросил Константин Николаевич, входя в круг лампового света. — А я думал, ты давно к себе отправился.

Император поднял глаза на брата.

— Заходи, Константин. Тут есть кое-что, что тебе стоит прочесть, как будущему куратору крестьянской реформы.

— Значит?..

— Да, это вопрос решенный. Сдавай дела своему заместителю, в следующем году тебе будет не до флота.

Дверь отворилась без скрипа — Елена Павловна умела появляться именно так: не вплывать, не входить, а просто оказываться в пространстве, которое до того было твоим, а теперь становилось ее.

Я тут же поднялся. Княгиня мельком оглядела кабинет — словно проверяя, не обидели ли тут гостя — и опустилась в кресло напротив. Жестом велела мне сесть.

— Что ж, Роман, продолжим. Император дал вам свое согласие — теперь дело за вами. И за теми сведениями, что я обещала.

Она говорила ровно, без светских интонаций, которыми только что обменивалась с Его Величеством в соседней комнате. Сейчас передо мной сидела не великая княгиня на приеме, а деловая женщина, привыкшая решать вопросы быстро.

— Губернатор уже собрал нужные цифры, — продолжила она. — Осталось доставить их в Петербург. Курьер выехал, но сами понимаете — дорога от Саратова до нас неблизкая. В лучшем случае он будет в начале января.

Я невольно подался вперед:

— Начало января? Но ведь без этих сведений я не могу…

— Можете, — перебила она мягко, но с интонацией, которая не предполагала возражений. — Вы уже работали в статистическом департаменте, у вас на руках есть данные, пусть и без тех подробностей, что вы просили. Сделайте черновой план на их основе. Когда придут новые цифры — скорректируете. Это рабочая практика, Роман, а не попытка загнать вас в невыполнимые условия.

Я помолчал. Возразить по существу было нечего — княгиня говорила дело. В конце концов, я и сам понимал: ждать у моря погоды, когда государь отмерил всего полтора месяца, было бы непозволительной роскошью.

— Вы правы, — сказал я, чуть склонив голову. — Начну с того, что есть.

Елена Павловна удовлетворенно кивнула. Потом вдруг переменила тон — он стал светлее, мягче, словно деловая часть беседы завершилась и теперь начиналась та, ради которой она, возможно, и позвала меня отдельно.

— Теперь о другом. В четверг я даю салон в Михайловском. Вы, разумеется, приглашены.

Она выдержала паузу, и я почувствовал, что за этим «разумеется» стоит не просто жест вежливости, а расчет.

— Работа требует самоотдачи, спору нет, — продолжила Елена Павловна, — но забывать об отдыхе — верный способ выгореть к середине февраля. Разумеется, ваша невеста и ее сестра могут прийти с вами, я буду рада видеть и их тоже. В салоне будет присутствовать Самарин. Полагаю, вам будет о чем поговорить с ним в неформальной обстановке — он ведь ваш куратор, сможете заодно задать ему интересующие вас вопросы. Сейчас, увы, Юрий Федорович занят и не сможет принять вас.

— Благодарю, Ваше Императорское Высочество. Я непременно буду. Но… — я запнулся, подбирая слова, — позвольте уточнить: с дамами выйдет некоторое изменение.

Бровь княгини чуть приподнялась.

— Сестра моей невесты, Анна… она решила жить отдельно, — сказал я. — Сейчас она снимает квартиру и живет одна. Поэтому со мной приедут только Анастасия и ее компаньонка, Александра. Если вы не против, — тут же добавил я.

Елена Павловна помолчала. Ее лицо не изменилось, но я видел, как она переваривает услышанное.

— Жить отдельно? — переспросила она наконец. — Одной в большом городе?

— Она справится, — сказал я убежденно.

— Вы уверены в ней?

— Абсолютно. Были моменты в нашей жизни, позволяющие мне так думать.

Княгиня чуть склонила голову, разглядывая меня с новым интересом — словно этот короткий ответ сказал ей обо мне больше, чем весь предыдущий разговор.

— И не сочтите за дерзость, — продолжил я, почувствовав, что момент подходящий, — если бы вы помогли Анне в одном деле, я был бы вам признателен.

— Каким образом?

— Она устроилась ученицей на фабрику Сазикова…

Теперь удивление у Елены Павловны все же пробилось сквозь маску вежливости. У нее вырвался короткий смешок — не насмешливый, а скорее восхищенный.

— Ювелирная фабрика?

— Да, она хочет освоить ювелирное дело. И я ее в этом поддерживаю. Но вы сами знаете, каково женщине в ремесле — даже если таланта через край, найдутся те, кто вставит палки в колеса просто потому, что так не принято.

— Понимаю, — медленно проговорила Елена Павловна. — И вы хотите, чтобы я…

— Всего лишь шепнули кому следует, чтобы ей не мешали из-за ее пола. Не поблажки, не особого отношения — просто чтобы к ней отнеслись так же, как к ученику-мужчине.

Княгиня улыбнулась уголком рта.

— Это я могу. Шепнуть, — она произнесла это слово с легкой иронией, явно передразнивая меня. — Считайте, что Анна уже под моим негласным покровительством. Сазикову передадут, что девушку не стоит гнобить.

Я выдохнул — кажется, впервые за последние несколько минут.

— Благодарю.

— Не стоит. Мне нравятся такие истории: девушка, которая не желает сидеть за пяльцами, а берется за ремесло. Это освежает.

Потом она откинулась в кресле и дала понять, что тема исчерпана. Однако у меня еще было о чем с ней поговорить. Поэтому я поспешил вставить слово до того, как мне недвусмысленно укажут на дверь:

— Есть еще одно дело, которое в полной мере в одиночку я не потяну. Я хотел бы поговорить о двигателе нового типа.

— О двигателе? — удивилась княгиня. — Что ж, рассказывайте…

— Представьте: компактный двигатель, работающий на жидком топливе. Его можно ставить почти куда угодно: на экипажи, на лодки, на станки. Это как паровая машина, только гораздо меньше, легче и проще в обслуживании. Один такой двигатель, запущенный в серию, способен изменить все — и транспорт, и производство, и армию. Это не прожект, это… новое слово в технике, которое изменит мир.

Я замолчал. Елена Павловна слушала внимательно, но выражение ее лица мне не нравилось — оно было слишком спокойным, почти равнодушным. Я уже видел подобное — так Елена Павловна скрывала свое раздражение.

— Вы не хуже меня помните, что сказал вам император, — произнесла она, и каждое слово было произнесено веско, чтобы я точно все расслышал правильно. — Не распыляться.

— Я помню…

— И тем не менее думаете о каком-то двигателе?

— Я не сам строю двигатель, — я позволил себе чуть более резкий тон, чем обычно, но сейчас это было оправданно: я защищал не просто идею, а то, что считал жизненно важным. — Это делает инженер — Виталий Степанович Костович. Я лишь подал ему идею и контролирую, чтобы все шло в верном направлении. Это разные вещи — разрабатывать самому и направлять разработку. Думаю, вы понимаете это лучше меня.

Княгиня молчала. Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, и я не отводил глаз. Пауза затягивалась, но я не спешил ее нарушать — знал, что сейчас она взвешивает мои слова и решает, стоит ли этот аргумент того, чтобы отступить от прямого указания императора.