Сын помещика 14 (СИ) - Семин Никита (читаем книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
— Да, милая, красиво, — проговорила Александра, но глаза ее смотрели сквозь витрину.
Настя заметила этот интерес и купила девочке и себе по пирожному. Она и Александре предлагала, но та рассеянно покачала головой.
Так они и шли дальше — Настя, успокоенная тем, что утешила подругу; Софья, глазеющая по сторонам и смакующая угощение; и Александра, в голове которой тяжело ворочалась одна-единственная мысль: «Как уйти, чтобы не навредить?»
Ответа не было.
Роман вернулся к вечеру. За окнами уже сгустилась темнота, когда раздался стук его каблуков в прихожей — быстрый, решительный, словно он ничуть не устал.
Настя сорвалась с места, едва услышала, как поворачивается ключ. В комнате, где они с Александрой сидели у камина, она протомилась последние два часа, бесцельно перебирая спицы и не связав ни одной петли.
— Ну что? Как все прошло? — она обхватила его за плечи, заглядывая в лицо. — Ты так долго! Мы уже извелись.
Роман улыбнулся — устало, но с тем особым блеском в глазах, какой бывает у человека, пережившего важное событие и оставшегося им довольным.
— Выступление прошло прекрасно, — сказал он, снимая перчатки и передавая их Насте. — Его Величество слушал очень внимательно. И песни ему понравились.
— Слава Богу! — выдохнула Настя и, не сдержавшись, поцеловала его в щеку. — Я так боялась! А что он сказал? Он что-нибудь говорил?
Александра стояла чуть поодаль, у двери гостиной, и молча наблюдала за этой сценой. На лице ее застыла та же натянутая улыбка, с которой она вернулась с прогулки. Роман заметил ее и кивнул, но расспрашивать не стал — сейчас он был полон новостей.
— Выступление — это не главное, — продолжил он, проходя в гостиную и опускаясь в кресло. — Главное — что поручение от Елены Павловны принял император.
— То есть как это — принял? Что за поручение? Это те бумаги, над которыми ты корпел несколько дней? — Настя села напротив, подавшись вперед.
Кивнув, Роман принялся рассказывать. Не вдаваясь в подробности аудиенции, которые касались его собственных промахов, он изложил суть: да, у него было поручение от Великой княгини, да государь о нем узнал и дал срок — полтора месяца на разработку проекта. Если все получится, последствия могут быть весьма серьезными.
— Я могу не просто повлиять на развитие страны, — говорил Роман, и голос его зазвучал глубже, тверже, — но и получить хорошую должность при дворе.
Александра вздрогнула. Должность при дворе.
— А ты этого хочешь? — спросила Настя. — Быть при дворе?
Роман помолчал и тяжело вздохнул.
— В том-то и дело, что изначально не хотел. Думал, приму поместье от отца, буду заниматься хозяйством. Писать песни для себя, а не для салонов. Но теперь… — он развел руками. — Такой шанс выпадает раз в жизни. Упустить его — значит предать самого себя. То, что я могу сделать сейчас, в Петербурге, в деревне не сделаешь. А должность при дворе — это лишь средство. Не цель, а средство. Если получится, то и наше имение станет развиваться семимильными шагами.
— Значит, ты согласишься? — тихо спросила Настя.
— Пожалуй… да, — как будто все еще ведя внутренний диалог с самим собой, медленно кивнул юноша. — Если доведу проект до конца, и он будет принят. Но это еще не решено. Полтора месяца — срок жесткий. Всякое может случиться.
Повисла короткая пауза. Настя встала, подошла к нему и положила руку на плечо — молча, без слов, просто давая понять, что она рядом. Роман накрыл ее ладонь своей, и на секунду в комнате стало тепло и спокойно.
Александра смотрела на них и чувствовала себя лишней.
— Завтра нас ждут в салоне Елены Павловны, — сказал вдруг Роман, поворачиваясь к ней.
Александра не сразу поняла, что парень обращался к ней.
— Нас?
— Тебя, Анастасию и меня, — подтвердил он. — Великая княгиня пригласила всех троих. Там будет Самарин — мой куратор по проекту. Хорошая возможность поговорить с ним в неформальной обстановке.
Александра почувствовала, как холодеют пальцы. Салон. Высший свет. Елена Павловна, Самарин — имена, от которых у нее перехватывало дыхание.
— Я не могу пойти, — выговорила она быстро, а мысли судорожно заметались, ища подходящий повод для своего отказа. — Софья. Мне не с кем оставить девочку.
Роман отмахнулся:
— Это не проблема. Я договорюсь с женой домовника — она посидит с Софьей один вечер. К тому же для того мы тебя и нанимали — иначе как Анастасия сможет сопровождать меня в этот вечер?
Александра содрогнулась. Действительно. Ведь ее наняли, как компаньонку для сопровождения. Не служанкой или кухаркой какой. А тут она отказывается выполнять условия их контракта. Потому для Романа действительно «не проблема» — пригласить няньку, взять невесту и ее, Александру, под руку и отправиться в салон. Он не понимает. Да и откуда ему понять?
Ей придется стоять среди гостей, улыбаться, отвечать на вопросы. А вопросы будут — она слишком хорошо знала свет, даже тот его уголок, где успела побывать до своего изгнания. Дворяне обожают загадки. Молодая женщина, компаньонка невесты, появляется в салоне Великой княгини — кто она? Откуда? Какого рода? И если ответы окажутся туманными — а они будут туманными, потому что правду она сказать не может — интерес разгорится только сильнее. Начнут копать. В Петербурге новости расходятся сами, без помощи почты. Через неделю — от силы через две — вскроется все ее прошлое. А дальше — цепочка, которую она уже прокрутила в своей голове днем, во время прогулки. Позор. Удар по его репутации. Крах.
Девушка подняла глаза на Романа. Он сидел в кресле — уставший, довольный прошедшим днем, строящий планы на будущее. Рядом стояла Настя, положив руку ему на плечо. Оба смотрели на нее с недоумением, искренне не понимая, почему она так себя ведет. И тогда Александра решилась.
— Роман Сергеевич, — голос девушки прозвучал тихо, но твердо. — Мне нужно вам кое-что сказать.
Юноша переменился в лице — не испугался, но насторожился. Почувствовал тон.
— Я слушаю.
Александра глубоко вздохнула. Слова, которые она готовила весь день, вдруг показались деревянными, неповоротливыми. Но других не было.
— Я ваша кузина, — сказала она. — Моя мать — Софья Александровна Зубова, ваша родная тетя. Я была изгнана из семьи. Мой муж был простолюдином, он умер, и с тех пор я пыталась выжить одна, с ребенком. Вы не знали, кого приютили. Простите, что не сказала ранее.
Ну вот и все. Слова сказаны. Что будет дальше — одному богу известно, но и держать все в себе дальше Александра не посчитала правильным.
Она замолчала. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в камине трещит полено.
— Я понимаю, что мое присутствие рядом с вами угрожает вашей репутации, — продолжила она, видя, что Роман с Анастасией с изумлением смотрят на нее и молчат. Это тяготило девушку, и она постаралась донести те мысли, что витали в ее голове весь день. — Я готова немедленно уйти. Прямо сейчас, если нужно. Вы и Анастасия были ко мне невероятно добры, и я не хочу платить вам за эту доброту тем, что разрушу ваши планы.
Под конец ее речи голос Александры совсем потух, не в силах произнести хоть слово больше. И она замолкла, стоя перед ними — прямая, бледная, с глазами, в которых не было слез, но была решимость человека, который уже все для себя решил.
Слова Анастасии вызвали во мне бурю эмоций, но я молчал. Не потому, что нечего было сказать — слов как раз хватало. Их даже было слишком много, а потому — ни одно из них не годилось. Сейчас во мне говорили чувства, а не разум, что не лучший советчик в таких делах.
Александра стояла передо мной, выпрямившись, будто перед строем, и смотрела мне в глаза с испугом и одновременно — решимостью. Она сделала шаг, пожалуй, один из самых трудных в своей жизни, и теперь ждала последствий своей откровенности. Она была готова уйти, исчезнуть, раствориться в петербургской сырости — и не ждала от меня ни пощады, ни возражений. Ждала приговора.
