Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
В избу меня пустили лишь после того, как караульный спросил у старшего. Игнат сидел на лавке возле печи. Кожа под глазами у него покраснела от недосыпа. Рубаху на груди он расстегнул. Остальные тоже толком не спали: ночью стража дважды пересчитывала их.
Я успел узнать, дали ли им поесть, когда за Игнатом пришли. Его повели отдельно. Меня позвали следом, чуть позже.
Степан Андреевич велел сперва расспросить Петра и Игната порознь. Ерофей записал ответы, только после этого обоих посадили перед столом. Мне позволили остаться у стены.
Игнат говорил о человеке, который догнал их на дороге. Посыльный приехал налегке и передавал приказ, оставаясь в седле. У правой ноздри у него была белесая отметина, а на левом рукаве — светлая заплата. Разглядеть лицо удалось, когда посыльный наклонился к Игнату, чтобы говорить тише.
Ерофей прочел описание, полученное от Петра. Отметина была на том же месте. Заплату Петр тоже помнил: человек оперся локтем о стол, пока ждал ответа. По этим приметам можно было искать посыльного, хотя утверждать, что оба видели одного человека, я бы пока остерегся.
Я посмотрел на его руки. Сегодня он держал шапку на коленях спокойно, только большим пальцем тер край меха.
Петр объяснил, почему поверил незнакомцу. Тот назвал Игната и знал, сколько лошадей ожидали. Упомянул, что после разбирательства дозволено платить по подтвержденным долгам. Петр решил, что человек только что говорил со мной.
Я припомнил тот разговор. После выдачи серебра мы еще спорили о постое возчика, и Петр собирался идти к хозяину двора. Мне было некогда, я торопился к царевичу. Посыльный мог застать его сразу после моего ухода.
Петр стал объяснять, что человек говорил привычно, без просьб и поклонов. Передал приказ и ждал, пока ему подтвердят исполнение.
— Я еще спросил, где их на государевом дворе поставить, — продолжил Петр. — Он велел к тебе вести. Решил, ты там сам встретишь.
— А мне про караул сказал, — возразил Игнат. — Слово другое передал.
Степан Андреевич попросил их повторить. Петр должен был направить людей на государев двор; Игнат — готовиться сменить стражу. В обоих случаях посыльный ссылался на меня и обещал, что остальные указания дадут по прибытии.
Ерофей положил обе записи рядом.
Петр отвернулся к окну. Теперь ему приходилось слушать, во что превратилось принятое им поручение. Я помнил, как еще недавно сам считал его осторожность помехой. Он мог полчаса добиваться ясного ответа о возе овса, а тут согласился переменить назначение целого отряда.
— Поторопился я, — сказал он. — Надо было тебя дождаться. Или человека оставить, пока не спрошу.
В голосе у него появилась хрипота. Игнат взглянул на меня и опустил глаза.
Я спросил, кто находился рядом при разговоре. Петр вспомнил работника, пришедшего за веревкой для коновязи. Тот стоял у двери и мог слышать последние слова. Еще через избу проходил человек с поварни, однако к тому времени посыльный уже собирался уходить.
За работником отправили. Петр уточнил, что сначала посыльный искал именно его. Ни у кого имени не спрашивал, вошел прямо в хозяйственную избу. Знал и о санях, которые мешали поставить казенных лошадей.
Игнат подтвердил: на дороге человек тоже говорил так, словно только что вышел от меня. Спросил, все ли вызванные едут, затем перечислил тех, кого ожидали.
Степан Андреевич уточнил, показывал ли посыльный бумагу. Игнат ответил, что тот называл имена по памяти.
Я попросил принести записи северных выдач. Позавчера их проверяли по людям, получившим деньги и коней. Большинство имен, названных посыльным, там стояло.
Дьяк, сидевший возле Степана Андреевича, заметил, что я тоже знал эти имена.
Я подтвердил, что знал имена. Вопрос был в том, откуда их знал посыльный. Мое поручение хранилось у Петра, а записи северных выдач передавали для проверки.
Дьяк хотел ответить, однако Степан Андреевич остановил его и велел Ерофею назвать, кому передавали книги.
Я ждал. Самому хотелось сразу указать на людей, готовивших донос, кто-то воспользовался настоящим поручением. Я подозревал тех же людей, хотя доказательств у меня не было.
Ерофей рассказал, когда получил книги и кому отдавал листы для выписок. Указал бумаги, которые оставались у казначейского человека. Часть сведений читали вслух при возчиках. Посыльный мог узнать их и от слушавших, вовсе не заглядывая в книгу.
Степан Андреевич велел выяснить, кто работал с записями, и расспросить тех, кто присутствовал при разборе. Петр назвал людей, заходивших в хозяйственную избу после моего ухода. Их следовало искать отдельно.
Работника с веревкой привели к концу разговора. Он подтвердил, что незнакомый человек стоял возле Петра, однако слов о карауле не слышал. Ему самому велели освободить место у конюшни; этим он и занимался. Про лицо он рассказал меньше, чем мне хотелось, зато вспомнил заплату на рукаве.
Его отпустили, а я попросил Ерофея перечитать главное: в моем письме велено было получить деньги и сдать коней. О смене стражи говорили со слов посыльного. Я повторил, что никому такого поручения не давал.
Игнат поднял голову.
— От царевича я приказа не получал. Сухого письма держался. Потому у ворот и встал.
Степан Андреевич велел записать его ответ.
Я спросил, можно ли теперь отпустить людей из-под стражи. Игнат сидел прямо, и по тому, как он перестал тереть ладони, стало понятно, что ждет решения.
— Государь запретил им расходиться, — ответил Степан Андреевич. — Пока повеление прежнее. О том, что здесь выяснили, доложат.
Посыльного надо разыскать, а дозволения отпустить служилых все еще ждали от государя.
Игната повели обратно. Перед уходом он спросил, с кого теперь потребуют ответа, если принятая лошадь захромает или пропадет. Я объяснил, что Алеша принял коней при свидетелях. Об этом записали; Игнат больше за них не отвечал.
Петр поднялся последним. Возле двери придержал меня за рукав.
— Арсений, ты скажи… Мне теперь к хозяйству подходить можно?
Я посмотрел на Степана Андреевича. Тот разрешил Петру заниматься прежними делами, пока его снова не позовут, и запретил уходить со двора.
— Передашь людям, что я помню про их деньги, — попросил я. — И всякое новое поручение сперва со мной сверяй.
Петр отпустил рукав.
Петр пообещал и ушел к хозяйственной избе. Я остался ждать Бельского: к царевичу меня одного пока не пускали.
Когда Бельский пришел, я коротко передал, что выяснили на расспросе. Он попросил назвать свидетелей и пошел со мной к царевичу. У дверей переговорил со старшим стражи, прежде чем нас пропустили.
Иван ждал возле стола. На лавке лежала верхняя одежда, рядом стоял слуга с шапкой. Судя по тому, как царевич встретил Бельского, он собирался выйти и без нас.
— Людей еще держат? — спросил он.
Я объяснил, что их разместили на хозяйственном дворе. Коней приняли, а самих служилых велено оставить до нового повеления.
Иван спросил, зачем их продолжают держать. От Петра он знал, что другого приказа я не давал. Я рассказал о сходных приметах посыльного, которые назвали Петр и Игнат.
Иван повернулся к слуге и велел позвать Ерофея. Бельский остановился у двери. Я догадался, что царевич хочет сделать, по тому, как он освободил место на столе.
— Отпустить их, — сказал Иван. — Позвали за деньгами, теперь стерегут. Пускай получают свое и едут по домам.
Бельский ответил, что запрет государя сохраняется, а посыльного еще ищут. Иван рассердился:
— Так ищите посыльного. Мои люди чем виноваты?
Царевич смотрел на Бельского, ожидая ответа. Я положил свои записи на край стола.
— Если ты сейчас велишь им уйти, у ворот их снова остановят. Только в руках у них будет твое повеление.
Иван повернулся ко мне.
— Ты тоже предлагаешь держать их здесь?
— Предлагаю добиться, чтобы их отпустили по отцовскому слову, — ответил я. — Вчера они сами остановились. Сегодня получат приказ разойтись вопреки запрету государя. Это потом тоже станут читать при свидетелях.
