Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗

При моем появлении он поднялся. Спавший у печи человек открыл глаза и спросил, можно ли им собираться.

Я сообщил Игнату, что Бельский обещал передать государю их ответы. До нового повеления служилым следовало оставаться здесь. Люди слушали молча. У одного под глазом дергалась мышца; он с утра ждал, когда позовут обратно на расспрос.

Игнат спросил о конях. Я объяснил, что казенных приняли, а записи о передаче доставили куда следует. За корм с приезжих теперь требовать не станут.

— Мне бы домой слово послать, — сказал служилый с ремнем. — Я на день отлучился. Там жена думает, обратно еду.

Я пообещал попросить дозволения. Ни посылать человека тайком, ни отдавать новое устное поручение сейчас не стоило. Игнат предложил передать известие через караульного старшего, чтобы никто не заподозрил тайной переписки.

К вечеру Ерофей пришел с посланным Степана Андреевича и велел собрать всех семерых. Я остался рядом с Игнатом.

Подьячий прочел распоряжение: особую стражу у их избы снять, людей больше не держать взаперти. Караульные подтвердили, что приезжие сами остановились и к покоям пройти не пытались. Со двора их по-прежнему запрещалось выпускать до государева слова.

Игнат переспросил о саблях. Оружие пока оставляли у стражи, с описью. После этого он спросил, можно ли людям спать спокойно или ночью опять станут пересчитывать. Ерофей посмотрел на караульного, и тот обещал заходить лишь при нужде.

Первым засмеялся мужик с ремнем и тут же прикрыл рот ладонью. Игнат хлопнул его по плечу и попросил принести огня, чтобы товарищ закончил починку.

Я задержал Ерофея ради известия семье служилого. Подьячий согласился записать, что тот жив и находится при дворе. Передать письмо следовало через караульного старшего.

Когда приказные ушли, Игнат проводил меня до сеней.

— Арсений, ты если еще спрашивать станут, позови. Мы свое повторим.

Я предупредил Игната, что могут спросить и перед государем. Он помолчал, затем поправил ворот.

— Так мы другого и там не скажем, — ответил Игнат. — Письмо твое у нас было, по нему приехали. Про караул я сам спросил. Все слышали.

В избе опять заговорили, кто-то попросил подвинуться на лавке. Игнат передал, что коновод тревожится о хромавшей лошади. Я заверил его, что Алеша за ней смотрит.

От избы я вышел с тем же караульным. У конюшни нас перехватил посланный Бельского.

Богдан Яковлевич встретил меня возле прохода к государевым покоям. Сказал, что царь пришел в сознание и выслушал его доклад. Про остановившихся людей переспрашивал дважды. Имена велел повторить, особенно мое.

Я снял рукавицу и поправил завязку у ворота.

— К лекарю меня ведешь?

— Государь тебя позвал, — ответил Бельский. — Велел привести одного.

Я посмотрел на дверь, возле которой накануне ждал Иван. Караульный узнал меня, однако с места не отошел, пока Бельский не подошел ближе.

— О чем спросить хочет? — спросил я.

Бельский понизил голос:

— Ты его сына выходил. Государь помнит. Теперь хочет у тебя узнать, можно ли Ивану верить.

Я снял шапку. Бельский сам открыл дверь и пропустил меня вперед.

Глава 2

Иван Грозный обеими руками держал чашу. Пока мы с Бельским стояли у входа, он сделал два глотка и опустил ее на край постели. На одеяле осталось мокрое пятно.

Я поклонился. После дворового холода в натопленной комнате сразу стало жарко. Бельский прошел было следом за мной, однако государь остановил его движением пальцев.

— У дверей побудь, Богдан. Сухой ко мне подойдет.

Бельский отступил к выходу. Между нами оставалось достаточно места, чтобы я мог говорить вполголоса. Царь подождал, пока он отойдет, и указал на место возле изголовья.

Грозный лежал высоко, на двух подушках. На шее у ворота рубахи выступил пот. Он дышал ртом, после каждого движения отдыхал. Чашу по-прежнему придерживал ладонью, хотя ее давно можно было поставить на столик. Я остановился так, чтобы ему было удобно смотреть на меня, и держал шапку перед собой.

— Можно Ивану верить?

Вот это вопрос, конечно. Странный, мягко говоря. Бельский предупредил, о чем государь собирается спросить, и по дороге я подобрал нужные слова. Но не ожидал такого вопроса в лоб.

— В нынешнем деле он перед тобой чист, государь. Людей сдать казенных лошадей и получить остаток платы вызвал я.

Грозный отвел глаза к чаше. Пришлось подождать, пока он снова повернется ко мне.

Царь велел рассказать, что делал Иван после запрета. Я начал с его требования отпустить прибывших. Скрывать первую вспышку было глупо: при разговоре присутствовал Бельский. Царевич сердился, собирался приказать, чтобы людей выпустили со двора. Я объяснил ему, что это будет прямым ослушанием отцовской воли.

— И он послушал тебя? — спросил Грозный.

— Он от твоего приказа отступить боялся. Велел записать, что подчиняется, и просил людей выслушать. Богдан Яковлевич при том был.

Грозный потер большим пальцем ручку чаши. Его занимало, успел ли Иван послать кого-нибудь к служилым раньше. Я изложил все, что знал: царевич оставался у себя, людей к нему по собственной воле никто не проводил. После разговора он распорядился убрать приготовленную для выхода шапку.

Зря я вспомнил про шапку, подумалось мне: притащил к царской постели такую мелочь. Государь, однако, переспросил, при ком Иван это велел. Я назвал Бельского и объяснил, что сам в ту минуту еще находился в комнате.

Грозный некоторое время смотрел мне в лицо. Он и прежде так смотрел, когда ждал продолжения ответа. Сейчас приходилось следить и за дыханием: после нескольких слов царь закрывал рот и сглатывал, затем набирал воздух заново. Хотелось предложить ему отдохнуть. Я оставил это желание при себе. Пока он слушал, следовало успеть сказать главное.

Распоряжение о лошадях я пересказал с самого начала. Люди вернулись с северного похода, у них оставались казенные животные. Требовалось принять коней и выдать долг за службу. Петр Савельевич получил от меня поручение приготовить место на хозяйственном дворе еще до болезни государя.

При последних словах Грозный чуть приподнял голову.

— До болезни?

— Да, государь. Игнат ту запись привез. Она у Степана Андреевича.

Я повторил, когда отправили распоряжение. Царь выслушал и спросил, чья была мысль собрать людей в одном месте. Пришлось снова назвать себя. Я объяснил, что конюхам удобнее принять животных разом, а Петру — при людях выдать положенное каждому. За такой порядок отвечал я.

Грозный немного сдвинулся на подушке и закрыл глаза. Я остановился посреди фразы. По тому, как он удерживал чашу, было понятно, что сил оставалось мало: пальцы лежали на ручке, большой палец он подставил снизу. Так держат тяжелое, когда устала кисть, хотя в чаше оставалось на два глотка.

В моей прежней работе разговор с хозяином приходилось иногда прерывать, чтобы дать измученному животному спокойно подышать. Здесь я тоже мог подождать. Только у выхода стоял Бельский, а на хозяйственном дворе сидели семь человек, которых совсем недавно собирались брать как изменников.

Я дождался, когда государь откроет глаза, и попросил выслушать Игната.

— Он сам у ворот остановился. Меня потребовал, чтобы чужое веление проверить. К твоим покоям людей вести отказался.

Царь спросил, кто передал измененный приказ. Я рассказал о посыльном и о том, что его описали Петр с Игнатом. Посыльный знал, кого вызвали и зачем. Петр поверил ему, а Игнат усомнился и потребовал встречи со мной. Откуда тот человек узнал хозяйственные подробности, Степан еще выяснял.

Грозный попросил поставить чашу. Я принял ее из его рук и задел мокрым краем собственный рукав, пока переносил на столик. Государь проследил за моим движением.

— А за девку ты на него сердишься?

Я так и остался с протянутой рукой, затем убрал ее к поясу. Об Аксинье царь заговорил утомленным голосом, каким только что спрашивал про лошадей.