Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич (читать полные книги онлайн бесплатно .txt, .fb2) 📗
Уж слишком быстро, чтобы быть правдой. А я прежде ее о документах не спрашивал, так ведь и надобности не было.
Про вид на жительство из вежливости спросил, из-за поручика. Ежели, что и есть из документов у мадмуазель Стефи, то только «желтый билет». Но сомневаюсь, что Стешка его выправила. Все-таки, на панели она не стоит, а если и стоит, то нечасто, нет такой надобности.
— Стешенька, ты сейчас быстренько от нас убегаешь, берешь извозчика, и уматываешь к себе, — кивнул я барышне. — А мы с господином поручиком делаем вид, что не успели тебя задержать. Деньги на коляску имеются? Вот и прекрасно, а теперь все, дуй отсюдова. С документами мы потом решим, позже, когда увидимся.
Стешка девка умная. Понимает, что с полицией ей лучше не связываться. За проживание без документов вернут на историческую родину. И покровитель не спасет, и я помогать не стану.
Девушка не побежала от нас сломя голову, а исчезла тихонько, мелкими, но достаточно быстрыми шажками ушла с набережной и растворилась в темноте, затерявшись среди домов.
— Знакомая ваша? — как бы между делом поинтересовался поручик, наблюдая за приближением полицейских, которые не просто бежали, а еще и свистели в две дудки. Наверное, два полицейских свистка должны что-то да означать?
Салтыков, пусть и весь из себя романтик, но не дурак, и определить, кого он сейчас спасал, вполне способен. Приличная барышня в эту пору дома сидит, книжки читает.
— Хуже, — вздохнул я. — Стеша — это не просто знакомая, а моя землячка, из Череповца, как и я. Предлагал я ей за ум взяться, работу найти, даже с деньгами мог бы помочь, но не хочет…
Вру. Ничего я Стешке не предлагал, смысла не видел. Конечно, попроси она о помощи, помог бы деньгами (в разумных пределах), и с документами (муж, проживающий в Череповце, разрешил жить отдельно), но это ее выбор.
Но врать не стану, имеется еще один важный момент. Стешка мне уже помогала, и убирать ее из столицы на «историческую» родину — не в моих интересах. Кто знает, не понадобятся ли мне ее услуги?
Информационные, если кто-то не понял…
— А что мы полиции говорить станем? — поинтересовался поручик.
— Всю правду, и только правду. Вы заступились за женщину, я вам помог, а то, что женщина убежала, в чем тут наша вина? Полиция прибежит, пусть ее и ловит.
А городовые уже добежали до нас. Узрев, что перед ними судейский чиновник в немалых чинах и с орденами, да еще и поручик рядом, слегка струхнули. Один из полицейских, вроде, знакомый. Ну да, участок-то господина Сакса, меня тут знают. И чего-то стесняются городовые.
Посему, пришлось брать командование на себя.
— Молодцы, быстро прибыли, благодарю за службу, — веско произнес я. — Высвистывайте подкрепление, ищите извозчика, а этих архаровцев пакуйте до утра в камеру. Завтра с утра приду, показания дам.
— Ваше высокоблагородие, а может, прямо сейчас? — попросил тот городовой, что постарше, с погонами фельдфебеля. — У нас в участке только младший помощник пристава, второй день на службе, ничего толком не понимает, а его высокоблагородие только завтра будет.
Фельдфебель, разговаривая со мной, присматривал за злодеями, а когда увидел движение одного из них — того, которого я принял за главаря, умело треснул его по затылку эфесом своей «селедки», не вынимая оружие из ножен. Вот уж, точно, Портос! Приложился качественно, но не убойно. Сознание главарь не потерял, но стоял себе на коленках смирненько, словно зайчик.
Младший помощник пристава, насколько я помнил, кандидат на должность пристава или старшего помощника. Обычно, из армейских офицеров, пожелавших сменить род деятельности. Если второй день на службе, то проку от него мало.
— А подкрепление мы уже вызвали, извозчик сейчас прибудет
— Съездим, господин поручик, дадим показания? — предложил я. — Или вы только с военным следователем общаться готовы?
Ни полицейский, ни следователь не имеют права задерживать офицера, если тот не желает давать показания. Надеюсь, поручик Салтыков не станет упрямиться?
— А что еще остается делать? — развел руками поручик, а потом автоматически ухватился за эфес форменной сабли. Нет, ну что же ты ее не вытаскивал?
Чтобы засунуть задержанных бандитов понадобилось два извозчика и четыре городовых. А мы с фельдфебелем и поручиком решили пройти пешком, тем более, что до участка рукой подать. Нет, определенно Александро-Невская полицейская часть становится для меня родной. А еще Каланчовская, Адмиралтейская, Коломенская. А скоро и все остальные и прочие.
Прежде чем идти, я собрал останки своего оружия — сломанный клинок, помятый эфес. И орден святой Анны покорежен. Некогда Владимир был попорчен, а теперь и Анна. Надо будет специальную шкатулочку завести, в которую стану складывать предметы, пострадавшие во время службы. Разбитые часы, ордена. Жалко, что пуля, выпущенная из ружья дезертира, затерялась в череповецкой грязи. Еще бы полено, которым я кузнеца лупил.
— Иван Александрович, а без меня вам никак нельзя обойтись? — спросил вдруг поручик.
— А что такое? — удивился я.
— По службе у меня неприятности могут быть, — вздохнул поручик.
— А что по службе? — не понял я. — Вы же не в кабаке скандалили, драк пьяных не затевали, а напротив, совершили благородное дело — женщину спасали.
— Я ведь сейчас в казарме должен находиться, — признался поручик и пояснил: — Я нынче дежурством с товарищем поменялся, должен в полку пребывать. Ежели из полиции командиру сообщат, может нехорошо получится. Больших-то неприятностей не случится, но все равно, не хотелось бы. И сам получу по первое число, и товарища подведу, а еще и батальонного нашего.
Не знаю, может, мудрит поручик, слишком страхуется. Но если опасается товарищей подвести, да непосредственного командира, тогда ладно.
— Бегите… господин поручик, — махнул я рукой, едва удержавшись, чтобы не назвать его по имени-отчеству. — Будем считать, что я пришел на помощь неустановленному офицеру.
Юридическая коллизия, блин. Потерпевшей нет, еще один потерпевший — он же свидетель, тоже удрал. Остается в гордом одиночестве надворный советник Чернавский, задержавший бандитов. Но ведь и я нынче потерпевший, а еще лицо, пытающееся пресечь хулиганские действия неизвестных лиц. По Уголовному Кодексу РФ это для троицы являлось бы отягчающим фактором, а что по Уложению о наказаниях, надо смотреть. Нет у нас ни статьи, предполагающей наказание за хулиганство, ни даже термина.
Само-собой, что городовые рапорта напишут, подтвердят, что и дамочка была, и офицер.
— Иван Александрович, ей-богу, сбегаю в казарму, командиру завтра с утра покажусь, а потом готов и показания дать, — клятвенно пообещал Салтыков, скрываясь в ночи.
Ага, даст он показания. Свищи теперь. Найду, конечно, если понадобится, но может и не понадобится.
Но и меня одного вполне хватит, чтобы закатать всю троицу годика на три-четыре, а то и побольше. Нападение на судебного следователя! Не открутятся, и не отвертятся. А если к этому делу Казначеева подключить с его парнями (а они подключится), то еще какие-нибудь темные делишки всплывут!
Впустила меня Маша. Я кивнул девушке, стянул перчатки (правую придется выкинуть, значит, и левую тоже), осторожно пристроил на табурет газетный сверток, лязгнувший металлом и поинтересовался:
— Что у нас нынче?
— Барин и барыня спят, молодая барыня не спит, ждет, — доложила Маша. — Велено вас сразу в ванну вести, потом кормить станем.
— А девчонки?
— Барышни норовили вас дождаться, но Елена Георгиевна их спать загнала.
Вот и правильно. С Еленой Георгиевной, это не с матушкой, с ней не забалуешь. Графиня Чернавская-старшая обретенных дочек холит и лелеет, потакает, а младшая графиня быстро младших сестренок спать загонит, не посмотрит, что фрейлины.
Горничная с трудом сдерживала зевоту, и мне стало стыдно. Времени половина первого ночи, а она не спит.
— Маша, шла бы ты спать, — предложил я. — Я уж как-нибудь сам разберусь, и умоюсь, и поем.
