Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - "Amazerak" (книги онлайн без регистрации полностью txt, fb2) 📗
Когда всех своих раненых вытащили с простреливаемой улицы, настала очередь немцев. Общее мнение было таково, что нехорошо бросать их на погибель, хоть и враги. Филимонов, оставшийся за главного, разрешил.
Алпатов (тот больше всех радел за спасение подстреленных германцев) и Яшка Тихонов приволокли раненого юношу, который уже полчаса, не прекращая, что-то жалобно лепетал на своём языке. Дырявое лёгкое под промокшим от крови кителем говорило о скором конце этого мальчишки. Пневмоторакс был неизбежен.
— А как его перевязать-то? — озадачились солдаты, которые об основах первой помощи, скорее всего, слыхом не слышали, хоть и носили с собой перевязочные пакеты. Грач знал, что делать, но ему было лень заниматься раненым врагом, шансы на спасения которого близились к нулю.
— Пристрелите — и всё, — посоветовал он, продолжая стоять возле угла дома и сверлить взглядом улицу.
— Да как-то нехорошо получается, — замялся Филимонов. — Нельзя же так… добить. Не по-божески это.
— Это верно, господин ефрейтор, — согласился Алпатов. — Что ж мы, нелюди какие?
Грач диву давался подобным рассуждениям: только что эти люди вспарывали друг друга штыками, как разъярённые псы, но едва сражение встало на паузу, и они уже жалели неприятельского солдата, словно тот — их родственник. Видимо, отсутствовала у простого мужика, пусть и надевшего форму, некая личная вражда к такому же немецкому мужику. По приказу шли в бой и убивали, потому что не могли не подчиниться унтеру и офицеру, но едва командирский кулак переставал нависать над головой, все забывали о том, зачем воюют, если вообще знали об этом.
Судя по разговорам, всплывающим в новой памяти Грача, понимание войны у простого человека сводилось к тому, что какой-то эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потом австрийцы напали на сербов. Необработанные идеологически, призывники не понимали ни целей войны, ни её необходимости, что для солдата крайне важно. Возможно, у части офицерства и был мотив послужить Родине, но нижних чинов в большинстве своём заботило одно: побыстрее вернуться домой, ведь до сих пор все верили в скорый мир.
У Грача тоже не было личного мотива биться на этой странной войне прошлого, но его увлекала работа, которую он не собирался забрасывать даже в таких обстоятельствах. Жалости же к врагам он не испытывал априори, как, впрочем, практически ни к кому в этом мире, что в будущем, что в прошлом.
— Ага, по-божески — подождать, пока человек сдохнет в мучениях, — скептически заметил Грач. — У него пневмоторакс, ему нужна квалифицированная медицинская помощь. А её лично я здесь не вижу.
— Хто там у него? — переспросил Яшка.
— Конь в пальто. Говорю, он не жилец. Но если вам так интересно, можете понаблюдать за медленно издыхающим немцем. Мне всё равно… Тихо! — он жестом велел сослуживцам замолчать и вскинул винтовку, прицелившись из-за угла в промелькнувшую на улице фигуру. Это оказался очередной гражданский.
— Может, в дом хотя бы занести? — предложил вполголоса Алпатов.
— Ну… Это можно, — согласился Филимонов. — Фельдшер вроде бы на вокзале. Туда бы их по-хорошему всех отнести. Да нас мало осталось. А где носильщики роты шастают, хрен поймёшь. Не дозовёшься их, когда надо.
— Мне б тоже к фельдшеру, господин ефрейтор, — пожаловался белобрысый, нескладный Калачов. — Башка дурная после вчерашнего. Кругом идёт, сил нет.
— Да тебе-то уж куда? На ногах стоишь, ружьё держишь — и ладно. У всех мозги набекрень уже от этого грохота.
Алпатов и Тихонов отправились за следующим раненым, и почти сразу прибежал один из двух солдат, которых Грач недавно видел при подпоручике Семёнове.
— Господин ефрейтор, а Родионов тута? — обратился боец к Филимонову.
— Да вон он. А чо надо-то?
— Его благородие к себе вызывает.
— Ну пущай идёт. Родионов, тебя ротный зовёт! Ступай давай. Блохин, займи его место. Гляди только в оба.
Глава 10
Подпоручик находился в том же самом доме, только в другой комнате — той, что окнами смотрела на безопасную сторону. Солнце жизнерадостно освещало тихую, пригородную улицу, но дорога уже обезобразилась воронками, вносящих в пейзаж военный диссонанс. Сквозь пустую раму окна пробивались пыльные лучи, падали на большую кровать и комод, на котором стояла чёрно-белая фотография некой семейной пары. На дощатом полу тускло поблёскивала стеклянная россыпь.
Редкие ружейные щелчки до сих пор тревожили зыбкую тишину. Залёгшие подразделения закапывались всё глубже, изредка беспокоя друг друга перекрёстной стрельбой. Бой замер в ожидании скорого продолжения.
Семёнов сидел за маленьким круглым столом, изучал карту. Рядом лежали бинокль и мятая фуражка. Китель под портупеей покрылся пятнами пота. Напряжённое лицо, совсем недавно пышущее сытостью и здоровьем, осунулось. Усталый взгляд уставился на вошедшего.
— Рядовой Родионов по вашему приказанию прибыл, — отчитался Грач.
— Присаживайся, — сказал подпоручик.
Грач взял стул и устроился напротив офицера. Заглянул в карту, подумав, что не помешало бы и самому обзавестись такой же. Знание местности было необходимым условием эффективной работы и выживания. К сожалению, карта имела мелкий масштаб, и город обозначался на ней несколькими чёрными квадратиками.
По пути сюда Грач гадал, зачем Семёнов позвал его. Душу грели надежды, что офицер даст какое-нибудь особенное задание. Копаться в земле и бегать со штыком наперевес опытному снайперу было не по нутру и не по профилю.
— Как всё прошло? — спросил подпоручик.
— Германец предпринял атаку во фланг, мы подоспели вовремя, — доложил Грач. — Отбили. Потери — пять или шесть убитых, трое раненых. Взяли восьмерых пленных.
— Видел. Это вы молодцы. Спасибо, что предупредил про фланг.
— Рад стараться, — безразлично ответил Грач. — Видите теперь, как нужна разведка? Особенно в городе, где враг может находиться в десяти метрах от тебя. Но что сейчас там происходит, я не знаю. Северная часть, судя по всем, осталась за нами. Непонятно, что в южной и в центре. Есть вероятность, противник нас оттуда уже выбил.
— У нас… небольшие силы. Полк разбрёлся, кто куда. Осталось… кто знает, небось, и двух батальонов нет, — в голосе подпоручика чувствовалось отчаяние, которое он старательно скрывал. — Надеюсь, не выбил… Послушай, Родионов, я вот что подумал. Хочу, чтобы ты находился при мне. Я имею в виду не денщиком или вестовым… Просто ты кое-что соображаешь. Возможно, понадобится провести разведку или… ещё чего-нибудь.
— Понимаю.
— Откуда ты столько всего знаешь? Вроде обычный солдат. Учился где-то?
— В гимназии учился. На досуге книжки читал. И ещё интуиция.
— А это хорошо, что интуиция, — Семёнов задержал взгляд на окне, откуда виднелась крыша дома на противоположной стороне улицы. Черепицу позолотили солнечные лучи. — Я тебя буду рекомендовать к повышению.
Грач кивнул. Не сказать, что признание заслуг от сопляка с погонами льстило его самолюбию, но получить среди офицеров сторонника, который во время боевых действий быстро вырастет по карьерной лестнице, если, конечно, его не убьют, было полезным.
Другое дело, что Грач вовсе не горел желанием командовать одиннадцатью деревенскими остолопами и водить их в штыковые атаки. Роль унтер-офицера, какой он её себе представлял, его не устраивала. Он предпочёл бы собрать отряд метких стрелков и передать им свои знания из будущего. Вот такое подразделение он возглавил бы за милую душу. Но для этого требовалось одобрение более высоких чинов. На желторотого мальчишку с погонами в данном вопросе полагаться не имело смысла. Тот, вероятно, и до осени не доживёт. У Грача самого невелики были шансы уцелеть в этой мясорубке.
Известная поговорка гласила «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом», и в соответствии с ней Грач был «плохим солдатом». Он не имел карьерных амбиций. Его увлекала только собственное дело. Он даже солдатом себя не считал. Ему больше нравилось именоваться охотником.
