По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич (читать книги полные txt, fb2) 📗

— Не запрещены. Хотя ногами тут бьют крайне редко.

— Отлично. Гдеможно переодеться?

— Я покажу, — сказал Боксёр, который подошёл к рингу вместе с Максимом. — Я его менеджер и тренер, Кароль. Двадцать процентов мои, не забудь.

— Десять, — сказал Максим. — Десять процентов.

— Не понял, — сказал Боксёр. — Эй, это я тебя сюда привёл.

— Ты меня привёл, а я выиграю этот бой. Какое примерно соотношение ставок, Кароль?

Мазур посмотрел на своих помощников, которые ходили по рядам и собирали ставки, и коротко свистнул.

Один из помощников обернулся.

Мазур сделал вопросительное движение головой.

Помощник выбросил большой палец левой руки и дважды по пять на правой.

— Один к десяти, — сказал Мазур.

— Ставь на меня, — сказал Боксёру Максим. — Будет хороший приварок к тем десяти процентам, которые ты получишь, когда я выиграю.

— Эй, — подал голос из своего угла Конрад Шульц, где он, развалясь, сидел на табуретке. — Мы драться будем, или я домой пойду?

— Обязательно, — сказал Максим. — Отдыхай пока, Смерть. Потом отдохнуть не получится.

— Щенок, — презрительно сказал Шульц. — Я тебя размажу.

— Зарекалась свинья говно не жрать, да на первой же куче и разговелась, — перевёл Максим нра немецкий русскую пословицу.

— Это ты меня, что ли, свиньёй назвал? — Шульц поднялся и решительно направился к Максиму.

— Эй, эй, — вмешался Мазур, останавливая Шульца. — Не торопись, Смерть, успеешь.

— Вот-вот, — сказал Максим. — Побереги силы, они тебе пригодятся.

Шульц демонстративно сплюнул на пол.

— Тебе конец, Святой, — сказал сквозь зубы. — Молись.

— Пятнадцать процентов, — сказал Боксёр.

— Десять, — повторил Максим. — Или десять или ничего. Я же могу драться без менеджера, верно? — обратился он к Мазуру.

— Конечно, можешь, — заверил тот. — Твоё право.

— Чёрт с тобой, — сказал Боксёр. — Десять.

Раздевалка располагалась тут же между туалетом и баром. Максим переоделся в спортивные штаны, которые предусмотрительно захватил с собой, обмотал руки бинтами.

— Он тяжелее и сильнее, — сказал Боксёр. — Но ты быстрее. Работай на опережение, по корпусу. Двоечка — отскочил. Двоечка — отскочил. И берегись его хука справа.

— Не ссы, — сказал Максим. — Всё нормально будет.

Под свист, хлопки и выкрики Максим вышел на ринг.

— Готовы? — спросил рефери — худой и лысый мужчина лет под пятьдесят с лихо закрученными усами по моде начала века.

— Готов, — сказал Максим, пританцовывая в своём углу.

— Готов, — кивнул Шульц и оскалился, продемонстрировав на зубах капу.

Капу ты надел, а вот про яйца забыл, подумал Максим. Бандажа на тебе нет, я бы заметил.

— Бой! — махнул рукой рефери.

Шульц-Смерть буквально прыгнул вперёд, сокращая расстояние до удара.

Он был правша, как и большинство людей, но обычную разведку левой проводить не стал — сразу нанёс прямой правой, целясь Максиму в голову.

Почти попал.

В последнюю долю мгновения Максим ушёл влево уклоном, пробил левой по печени, скользнул вперёд и в сторону, меняя позицию.

Чёткого плана ведения боя он пока не имел.

Одно было ясно: выходить на сверхрежим и пользоваться этим, чтобы наверняка переиграть противника, было нельзя.

Слишком заметно будет со стороны.

И как он потом объяснит свою сверхскорость и сверхреакцию?

Нет уж, обойдёмся.

Шульц быстр и резок, но Максим всё равно быстрее.

К тому же это не Олимпийские игры, здесь нет правил. А то, что те бои, которые он уже наблюдал, были очень похожи на боксёрские поединки, только без перчаток и деления на раунды, объяснялось тем, что бойцы были опытными боксёрами и просто неумели драться иначе.

Но он-то не боксёр.

Первую минуту Максим просто уходил от ударов и танцевал вокруг Шульца, словно кот вокруг медведя (он однажды видел ролик, как сибирский кот атакует медведя — это было поучительное и впечатляющее зрелище).

Шульц, промахиваясь раз за разом и получая в ответ редкие, но болезненные удары, всё больше выходил из себя.

Этот щенок оказался не так прост. Ловок, ничего не скажешь. Ловок и быстр. Но Шульц его всё равно достанет. Как рано или поздно доставал всех, кто выходил против него.

Зрители, видя, как умело новичок с такой странной кличкой — Святой, ну скажите, пожалуйста! — уходит от страшных ударов Смерти и точно бьёт в ответ, возбуждались всё больше и больше.

— Убей его, Смерть!

— Достань его, достань!

— Сожри его! Зажми в угол и сожри! Я на тебя пять сотен поставил!

— Курва!

— Scheiße! [1]

— Танцуй, Святой! Танцуй, я в тебя верю!

Неслись крики со зрительских рядов.

Кто-то ужевскочил на ноги, не в силах усидеть на месте.

Накал боя нарастал.

Максим успел расквасить Шульцу губы и рассечь бровь. Кроме того, пару раз он хорошо попал противнику по печени, после чего движения Смерти явно замедлились.

Однако радоваться было рано.

Несмотря на всю свою реакцию, один раз Максим всё-таки пропустил хлёсткий хук справа Шульца, после чего в голове ощутимо загудело, и даже КИР, который в подобных случаях обычно помалкивал, высказался:

— Хватит с ним играть, заканчивай. Не нравится мне это.

— Как скажешь, — мысленно произнёс Максим и в следующий момент, когда Шульц сократил расстояние для удара, выбросил навстречу прямую правую ногу, целясь в пах.

И попал.

Шульц замер, опустил руки и присел, инстинктивно защищая самое важное для мужчины место. Изо рта вырвался полувсхлип-полустон.

Не мудрствуя лукаво, Максим ухватил его двумя руками за затылок и врезал коленом по лицу. Сильно и резко.

Отчётливо хрустнуло — это в очередной раз сломался нос Шульца.

Однако, на удивление, страшный удар не вырубил немца. Даже наоборот, он словно придал ему сил и злости. Превозмогая боль, Смерть выпрямился и, оскалясь, прыгнул вперёд, одновременно нанося прямой удар правой в голову.

Попади он, и неизвестно, чем бы закончился бой.

Но Шульц не попал.

Максим не отступил, а пригнулся и встретил его прямым правым в солнечное сплетение.

И снова попал.

Шульц хекнул и на какое-то время утратил способность дышать. По его лицу бежала кровь из рассеченной брови и сломанного носа. Глаза бессмысленно вращались. Он судорожно пытался втянуть в себя хоть глоток воздуха, но тщетно.

— Wykończ go i jestem twoja! [2] — донёсся до ушей Максима пронзительный женский крик.

Надо же, какие страсти, хладнокровно подумал он. Нет уж, спасибо, обойдусь. Но кончать и впрямь надо.

Левой пяткой он врезал Шульцу по правому колену.

Опорная нога звероподобного немца подкосилась, и он начал крениться на бок.

А вот теперь классический свинг [3] правой в подбородок, вкладывая вес тела и крутящий момент.

Есть!

Бинты спасли пальцы, но было всё равно больно.

Однако удар достиг цели.

Глаза Шульца закрылись, и он повалился на пол бессмысленной тушей.

Максим дёрнулся было в свой угол, но вовремя вспомнил, что это бой без правил и остался на месте, чтобы добить противника, если тут поднимется. Ждал, чуть пританцовывая на месте.

Трибуны ревели, свистели и бесновались.

Немец лежал и не шевелился.

На пятнадцатой секунде рефери поднял руку Максима вверх и объявил:

— Победа Святого!

Рёв и свист трибун усилились ещё, хотя, казалось, дальше было некуда.

Шульц шевельнулся. Приподнял голову. Медленно перевернулся на живот и встал на колени. Попытался подняться, но его качнуло, и он снова завалился на бок.

— Дамы и господа! — провозгласил вслед за рефери Мазур. — Блистательная и неожиданная победа бойца по кличке Святой! Поздравляю тех, кто рискнул на него поставить! Вы все видели — победа честная. Потому что у нас всегда всё честно, и побеждает только сильнейший. На этом наш сегодняшний вечер подошёл к концу. Разве что найдутся желающие сразиться со Святым…

— Нет, — перебил его Максим. — На сегодня достаточно.