Военная АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус (читаемые книги читать онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Или взять школу уже высшую: ведь тех же инженеров в России готовили просто великолепных, они (ну, по крайней мере те, кто в компании Салтыковых сейчас работал) буквально с моих слов очень быстро придумывали практически все, о чем я их просил. И прочие ученые русские были на высоте — а в стране по части промышленности была не самая полная, но все же жопа. Я на эту тему перед поездкой в Петроград с Василием Михайловичем поговорил, но особо ничего нового от него не услышал, а из ненового узнал, что «воплощается в России все, за что люди платить готовы». Ну да, за работу нужно платить, а деньги можно получить только продав полученное, это-то и без него было понятно. Непонятно было, почему находилось очень мало желающих заплатить за разработки отечественных инженеров — и очень много, готовых платить буквально втридорога за поделки иностранцев. И ведь до смешного доходило: насчет всей страны уверенности у меня не было, а в Москве огромной популярностью пользовались обычные бритвы марки «Золингер», и покупатели эти поделок (производимых мелким промышленником из какого-то подмосковного городишки) с гордостью говорили, что покупают они «не какое-то отечественное говно, а настоящую германскую вещь», и платили за такую бритву втрое больше, чем стоила бритва Златоустовская — а ведь этот «Золингер» из златоустовской стали и выделывался. Просто купчишка хитрый, чтобы его не взяли за задницу «за подделку торговой марки» в компаньоны взял учителя немецкого из местной гимназии с немецкой же фамилией…
Но это все же были дешевые понты мелкой буржуазии, а вот почему государство напрочь игнорировало отечественный потенциал, было совершено непонятно. Но еще более непонятно (для меня, никто больше об этом и не догадывался) было то, какого рожна в семнадцатом народ так резко «потребовал перемен». У меня, правда, уже стали определенные мысли на эту тему появляться — после того, как господин Салтыков рассказал мне в возне вокруг военных закупок, но ведь мысли-то к делу не пришьешь, да и военные закупки были, в общем-то, лишь небольшой частью отечественной экономики. А вот что творилось в других ее областях…
С собой в поезд я захватил только что вышедший статистический справочник за четырнадцатый год и внимательно его изучал, но и в нем ничего примечательного не обнаружил. Да, урожаи зерновых по сравнению с тринадцатым оказались поменьше — зато (если все же справочнику верить) было заготовлено заметно больше сена, а сахарной свеклы… там про ее урожаи отдельно написано не было, а вот сахара Россия в четырнадцатом произвела почти на двадцать процентов больше, чем в тринадцатом. Но это я и так знал: у Салтыковых в поместьях как раз большую часть земли именно под свеклу сахарную отводили, и тогда их сахарный завод всю мой «пончиковую» программу сахарной пудрой обеспечил, не сорвав при этом ранее законтрактованные поставки. Но пока что все это даже статистиками рассматривалось как «традиционное колебание, зависящее от погоды».
За пятнадцатый год статистику пока что не опубликовали, но вроде бы от четырнадцатого картина в сельском хозяйстве отличалась не особо и сильно, мне Дмитрий Михайлович даже говорил, что «кое-где даже получше стало». Правда, он-то мне говорил про урожаи конопли, из которой он пороха выделывал, но конопля-то тоже на земле растет и ее урожаи от погоды всяко зависят. Опять же, при серьезных колебаниях цены на рынке меняются заметно, а пока вроде «ценовых скачков» не наблюдалось. Итак, обычные «сезонные колебания»… были. А вот что будет, я уже сам посчитать успел — но даже если я в расчетах не ошибся, то причин для революции я так и не заметил.
Но окончательно я обдумать эту мысль за время поездки просто не успел, все же и поспать нужно было, и читать при скудном освещении в трясущемся вагоне не очень удобно. А вот в Питере времени у меня вообще не осталось на разные мысли: меня буквально у вагона встретили, посадили в автомобиль и отвезли в Сестрорецк на оружейный завод. И там уже меня встретил полковник Федоров, с которым, собственно, мне и предстояло общаться. Не о патронах разговаривать, точнее не только и не столько о патронах: этому полковнику военное министерство поручило «найти частный завод для выделки нового оружия», а избытка именно частных оружейных заводов в России и не было. Точнее, на самом деле их было ровно три (если пистолетиковый отдельным заводом считать), и все они принадлежали компании братьев Салтыковых, так что у полковника и выбора особого не было — но вот то, что на переговоры с ним приедет шестнадцатилетний мальчишка, его, похоже, сильно удивило. Но удивление он тем не менее постарался крыть, а после того, как меня ему представили, удивляться, похоже, и вовсе перестал: все же военный расшифровку названий ПТ и ППТ наверняка знал.
И разговор начался как раз с патрона: полковник мне показал новенький патрон — и я сразу вспомнил, откуда фамилия товарища мне знакомой показалась. Михаил Терентьевич про него вроде как и рассказывал, то есть про то, что Федоров придумал первый автомат и принципиально новый патрон для него. Правда, я полковнику пересказывать даже краткие тезисы старого разработчика разных патронов не стал, но мне было достаточно и того, что я уже именно про патрон этот вспомнил: Михаил Терентьевич со смехом говорил, что «некоторые считают, что Федоров предвосхитил концепцию промежуточного патрона», но тогда причине смеха я не понял — а теперь как понял!
То есть если в этой жизни полковник Федоров такой же «новейший патрон» придумал: то, что он мне показал, было даже больше размерами, чем патрон к трехлинейке. Да, пуля поменьше, две с половиной линии, но гильза в длину была уже пятьдесят семь миллиметров. Ну, я посмеялся (про себя, естественно), затем выслушал — документацию предложенную я читать просто пока не стал — описание испытаний нового автомата, причем полковник пересказал и отзывы летчиков, которые его автомат в полете уже испытали:
— Наши авиаторы провели испытания моего ружья-пулемета и остались весьма довольны. По сравнению с тем, что им предложило управление, то есть с французский ружьем конструкции Шоша, это имеет множество преимуществ. Вес в десять фунтов, а не почти в двадцать три, скорострельность в десять выстрелов за секунду, а не четыре, емкость магазина в двадцать пять патронов, а не в шестнадцать. Конечно, имеются в нашей конструкции и более слабые по сравнению с французом свойства: энергия пули у этого ружья на треть почти меньше, чем у иностранного… однако дальность выстрела у нас всего не семьдесят саженей меньше, а мое мнение, хотя я могу и несколько предвзято говорить, заключается в том, что на пятистах шагах это ружье стреляет точнее, а на полутора верстах точность стрельбы уже вообще особого значения не имеет…
Должен заметить, что полковник все это вообще без похвальбы рассказывал, а просто «излагал факты». И да, узнал много нового и интересного, а затем предложил «перенести дальнейшие переговоры на завтра»: мне кое-что еще требовалось проверить, прежде чем решение какое-то принимать. Так что из Сестрорецка я сразу же поехал на завод карабинов, там с инженерами поговорил вдумчиво — и спокойно пошел спать. А не следующее утро, уже в девять часов, мы с полковником «продолжили переговоры»:
— Владимир Григорьевич, я сразу начну с производства. И, боюсь, тут я вас точно не порадую: тот патрон, что вы предлагаете, вам никто в России делать не возьмется.
— А вы что-то в выделке патронов понимаете? — в голосе его послышались одновременно разочарование и сарказм.
— Немного понимаю: в России на придуманных мною машинах в сутки выделывается чуть больше трех миллионов патронов для ПТ и ППТ, ну и для карабинов салтыковских, а винтовочных патронов на этих же, точнее на таких же линиях производится более половины суточного выпуска. Так что я проложу: патрон пистолетный, гильза для патрона, при выделке проходит пять позиций на линии, а винтовочная — я пока только про гильзы говорю — уже девять. У вас гильза вроде и немного подлиннее получается, на три всего миллиметра, но она ведь и потоньше, да еще с проточкой, так что для ее выделки потребуется уже одиннадцать позиций — а машин таких просто нет и никто их делать сейчас не станет.
