Абиссинец 1890. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей (лучшие бесплатные книги txt, fb2) 📗
Пока я выполнял распоряжение крестного, Овсянников передал дела. Некоторые казакевичевские, едва отогревшись, сами попросились обратно в распоряжение Аникина. Тридцать человек разместили по дворам, еще нескольких оставили при правлении. Прохор, Албазов и его люди помогли с постоем, когда прибывшие сменили первую часть резерва.
Когда закончили, приготовительный разряд полностью сняли с дежурства.
Прохор, услышав это, перекрестился.
— Все. Я сейчас прямо в снег лягу.
Крестный распределял на постой тех, кого сменяли казакевичевские.
До меня очередь дошла быстро.
— Андрей!
— Ась?
— К тебе четверых. Архиповых обоих бери, Афанасия Лаптева и Терентия Шаповалова.
— Добре.
Крестный обратился к Эпову.
— Вы, Петр Петрович, если не против, ко мне пойдете.
— Не против, Степан Анисимович. Не в кабинете же мне квартироваться.
Овсянников уже застегивал шинель.
— Ко мне тоже можете кого на постой определить.
— Да пока мест хватает, Глеб Маркелович.
Через несколько минут начальство разошлось. Аникин уже разводил людей по постам, а я дождался четверых венюковских и повел их к себе.
— Ну что, Громов, — спросил Ермолай, — теперь ты нас на постой принимаешь?
— Получается так.
— А помнишь, как сам в Венюково ночевал?
— Такое забудешь.
Дмитрий хлопнул брата по плечу.
— Вот и поглядим, какой из Андрея хозяин вышел.
— Хозяин как хозяин, вот только моя хозяйка в Козловской нынче.
— Тем лучше, — сказал Ермолай. — А то вид у нас не для похода в гости. По-свойски оно спокойнее будет.
Коней поставили в станичную конюшню. Беркута я отвел к Кравцовым.
Оттуда мы пошли ко мне.
В курене было холодно.
— Богато живешь, — сказал Дмитрий, оглядываясь.
— Погодь, сейчас печь подтоплю. Тогда мой курень тебе и вовсе барскими хоромами покажется.
Лаптев без разговоров пошел за дровами. Терентий помог выгрести золу. Через несколько минут в печи разгоралась лучина, потом занялись поленья. Я поставил чайник.
— Располагайтесь покуда.
В сундуке чистые простыни лежали стопкой. Отдельно полости, одеяла и запасное белье.
Ермолаю досталась лавка у стены, Дмитрию вторая. Афанасию я постелил на полу волчью шкуру, сверху простыню и полость.
Терентию устроил место ближе к печи, на другой волчьей шкуре.
— Андрей, а поснедать есть чего? — спросил Ермолай.
Я открыл поставец. Хлеб был. Нашлась вчерашняя постная каша в чугунке, еще соленые огурцы да квашеная капуста. Кашу погрел на печи.
Дмитрий первым отодвинул миску.
— Все. Теперь хоть стреляйте.
Он допил чай и лег. Через несколько минут все четверо уже завалились спать. В горнице послышалось сопение.
Сам я прошел в свою комнату, стащил сапоги. Еще услышал, как Архиповы о чем-то зашептались. А потом будто свет погасили везде и сразу.
Разбудил меня стук. Я сел на кровать и несколько секунд не понимал, кто так за стеной храпит. Тряхнул головой. Стук повторился.
— Андрей! Подымайся!
Я натянул сапоги и вышел в сени. На крыльце стоял Минюхин.
— Чего стряслось?
— Атаман тебя в правление велел вызвать. Пограничный комиссар прибыл.
— Давно?
— Минут десять как.
— Скоро буду.
На улице я окончательно проснулся. До полудня оставалось уже немного. Выходило, проспал я только несколько часов. У правления было многолюдно, уже не разобрать, кто откуда. У коновязи стояли кошевы и пара незнакомых лошадей.
В кабинете было тесно. У стола сидел заспанный Эпов. Крестный выглядел не лучше. Овсянников с красными от усталости глазами стоял над развернутой схемой. Парамон строчил что-то в журнале.
Лисненко я узнал сразу. Фадей Иванович почти не изменился с нашей прошлой встречи на китайской стороне.
Рядом с ним сидел сам пограничный комиссар, господин Матюнин. За его спиной устроился канцелярский служащий с толстой папкой.
Лешка Ли тоже был здесь.
— Громов пришел, — сказал крестный. — Садись, Андрей, Парамону помочь надо будет.
Матюнин взглянул на меня и, видимо, продолжил обсуждение:
— Мы сейчас временно в Графской по пограничным делам сидим. Донесение из Козловской получили ночью. С китайской пограничной властью связались, взаимное прекращение силовых действий подтверждено. Их уполномоченный уже в пути.
— Когда его ждать? — спросил Эпов.
— Ближе к трем. Встреча согласована и пройдет здесь, на нашей стороне, — он глянул на схему, — до переговоров мне нужно понимать полную картину. Выходит, дела такие, — начал он загибать пальцы:
— Список на пятьдесят девять перешедших, и предварительные сведения о них.
— Есть, — ответил Парамон.
— Ранение Третьякова. Медицинские записи по нему имеются?
— Все собрано, в пакете от Юдинцева, — сказал Овсянников.
— Место стрельбы и направление?
— Покажу на схеме.
— Два задержанных китайских военнослужащих, о которых вы говорили.
— В холодной они дожидаются, — кивнул крестный.
— Их оружие?
— Описали, все как положено.
— Где они были задержаны?
Овсянников указал место на схеме.
— На нашей стороне, вот здесь.
Матюнин задержал палец на отметке.
— Точно тут?
— Я сам был группе, которая работала на льду.
— Хорошо. Их надо допросить и получить от обоих удостоверенные показания.
Парамон уже тянулся к следующему листу, когда крестный остановил его.
— Погодь, ты сейчас с Фадеем Ивановичем бумаги сводить будешь. А тут у нас еще и станичный журнал, копии, приложения и приказы по караулам, — он перевел взгляд на меня. — Андрей, садись, вторым пером пиши. Все, что касается времени, наших распоряжений и показаний, все это надо отдельно. А то наш Парамон не разорвется.
— Добре.
Я уселся за стол у окна, протер заспанные глаза и приготовился писать.
Матюнин тем временем оглядел кабинет.
— Китайцев сколько будет? — спросил комиссар у Лисненко.
— Старший уполномоченный, с ним чиновник, офицер, толмач и писарь. Сопровождение отдельно. Вроде так обычно бывает.
Крестный осмотрел комнату.
— Нет. Здесь друг у друга на головах сидеть станем.
Он повернулся к Эпову.
— Петр Петрович, гостевой дом свободен. Горница там большая, можно столы поставить и людей рассадить.
— Согласен, — кивнул Эпов.
Крестный открыл дверь.
— Лешка Ли!
— Я здесь, Степан Анисимович.
— Бери своих. Через два часа чтобы гостевой дом было не узнать. После раненых все отмыть, карболкой пройти. Печь натопить.
— Сделаем, — закивал Лешка.
— И еще. Китайцы к нам сами придут, и принять их нужно как подобает. Посуда у вас приличная имеется?
— Есть хорошая, атаман.
— Тащи. Чайники, чашки, что там у вас по церемониям положено.
— Степан Анисимович, я все красиво сделать. — Ли расплылся в улыбке и быстро вышел.
Овсянников свернул схему.
— Тогда я пока путь для делегации по льду проверю. После нашего подрыва прямо к пристани не пройти, в обход придется.
— Вместе пойдем, — кивнул крестный. — Надо еще решить, где их конвой оставить и сколько наших возле дома держать.
Через два часа гостевой дом было не узнать. Когда мы туда пришли, Лешка гонял своих так, будто ждал в гости китайского императора. Из горницы вынесли тюфяки, пол выскоблили. Окна распахнули и проветрили помещение, печь протопили.
Лавки расставили вдоль стен. В середину внесли два длинных стола и сдвинули вместе.
Вдоль одной стороны уже стояли белые фарфоровые чашки с красным орнаментом.
Один из старших китайцев молча раскладывал чайную утварь. Лешка советовался с ним, куда поставить чайники и где посадить старшего чиновника делегации.
На стулья положили небольшие подушки. Крестный вошел и оглядел комнату.
Провел пальцем по столу, глянул на пол. Потом принюхался.
— Окно откройте еще минут на десять, а то карболкой пока несет.
Лешка тут же передал распоряжение своим, а Степан Анисимович подошел к столу.
