"Витязь". Провал во времени (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович (бесплатная регистрация книга TXT, FB2) 📗

В августе 1941 года англичане создали более совершенные машины Turing Bombe, которые позволили оперативно расшифровывать немецкие радиограммы. В особняке Блетчли-Парк (Правительственная школа кодов и шифров) работает команда из 10 тысяч лингвистов, математиков и других специалистов. Именно британский математик Алан Тьюринг сконструировал собственную машину для разгадки «Энигмы»."

Сталина позабавило предложение Призраков привлечь к передаче приказов на уровне штабов батальонов и выше телефонистов из числа малых народов, хорошо знающих русский язык. Действительно, никакого шифра не нужно. Противник не сможет найти переводчиков столь редких языков и сейчас на западных округах в спешном порядке за телефонные аппараты усаживают чукчей, энков, бурятов, тувов, абхазов и даргов, чьи языки отличается большим диалектным дроблением.

Эдик Буланов.

Забрав из схрона все, что мы принесли с собой из прошлого и оставив там лишь заначку из десятка «светок», пары ручных пулеметов «Дегтярева», ящика гранат, сотни толовых шашек, тушенки и боеприпасов, мы вместе с пограничным спецназом, который для конспирации назывался спортивной командой, погрузились на два грузовика и направились в сторону Бреста. Завтра начнется война.

Я покосился на зачехленные «СВД», «Тигры» и завернутые в брезент «Витязи», оснащенные глушителями, которые вместе с приборами ночного видения и тепловизором находились в нашей машине и, предварительно оттерев руку от смазки ветошью, почесал за ухом своего Макса, который требовательно ткнул меня своей массивной головой. В ответ на ласку пес прикрыл глаза и махнул хвостом.

Малек, сидевший как и все на свернутых ватных матрасах, которые мы взяли с собой по паре штук каждый для обустройства на новом месте, достал из сайдака свой лук и, закрепив на нем тетиву, проверил ее натяжение, оттянув с помощью надетого кольца почти до уха. Удовлетворенно кивнув, Генка подмигнул мне, заметив как я на него смотрю. Остальные четверо парней вместе с Батей и Тунгусом дремали, используя выпавшую возможность. Причем Батя и Тунгус отрубились сразу, а Струна, Серый и братья Беловы долго возились, прежде чем войти в состояние Морфея. Батя обучал нас всех методике мгновенного погружения в сон и такого же выхода из сна в случае опасности. Вот только у меня к сожалению засыпать когда уже отоспался пока не получалось и я от нечего делать занимался чисткой «Светки», к которой прилагался снайперский прицел ПУ с кратностью увеличения 3,5x.

Вчера мне приснились пама с мамой. Причем сон был настолько реальным, что когда мама прикоснулась ладонью к моей голове, я проснулся в холодном поту. Из-за того, что свободного времени здесь после провала в прошлое не было (старшие товарищи использовали каждую свободную минуту для тренировок, привлекая нас то к занятиям по рукопашному бою, то стрельбе на импровизированном стрельбище недалеко от бункера, то изучению вождения местной техники, включая танки и броневики — скучать по родным было некогда. А вот вчера похоже мой мозг решил напомнить мне о тех, кого я попытался на время забыть.

Посреди кузова высились цинки с патронами, ящики с «лимонками», взрывчаткой и детонаторами. Там же был запас пил, топоров, строительных гвоздей и скоб. В том лесу, называемом Беловежской пущей, в который мы ехали сейчас, я уже ранее был с Тунгусом. Мы нашли подходящие места для обустройства трех партизанских лагерей и Тунгус доставил в эти труднопроходимые леса три строительные бригады, набранные из крепких, жилистых мужиков, которые отслужили в Польскую и Финскую. Им не в первой было и лес валить и землю копать и в врага стрелять. Два лагеря были рассчитаны для нас, диверсантов, по три жилых землянки с двухэтажными нарами, печкой-буржуйкой и отдельным сортиром на два «очка», каждая вмещающая по два десятка человек, землянку для командира и его заместителя, оборудованные столом для совещаний и радиостанцией, землянку-кухню с складом продуктов и схроны для оружия и боеприпасов. А вот третью строили аж почти месяц в расчете на размещение трехсот человек. Причем пара подходов к этому настоящему партизанскому лагерю были через проложенные гати по болотам, окружающим лагерь с трех сторон. А с четвертой лагерь был прикрыт глубоким оврагом, по которому нельзя было пробраться незамеченным из-за четырех ДЗОТов с станковыми пулеметами. После окончания строительства мужиков вооружили и теперь они вместе с бывшим подполковником еще царской армии (который перешел на сторону красных и умудрился после всех чисток в РККА остаться в живых), сержантом госбезопасности, семьей местного лесника (женой, двумя дочерьми и их мужьями, призванными еще скрытой мобилизацией) и хозяином обученной охране овчарки, несли службу по охране отстроенного ими лагеря в ожидании пополнения, которое наверняка появится после приграничных боев. Лесник и его зятья знали окрестный лес как свои пять пальцев и стреляли по дичи с ранних лет, имея родственников в паре сел, потому молодых здоровых парней и не отправили в РККА, а установили им место службы в партизанском отряде.

Я не заметил как, вспоминая лица этих «партизан» и стати молодых девиц, которым было около двадцати лет, закрыл глаза и очнулся только после того, как наш грузовик попал колесом в яму.

Гена Мельник.

Я проснулся, схватившись первым делом за свою винтовку, сильно ударившись спиной о борт грузовика. От неожиданности я матерно выругался:

— Е…ал я эти дороги! Да что ж такое?

Тунгус уже держал в руке пистолет и цепко осматривал окружающие кусты. Полуторка медленно двигалась по лесной дороге, не позволяющей разойтись даже двум легковым автомобилям. Вокруг были высокие стройные сосны. Дорога изобиловала ямами и водитель старался аккуратно через них перебираться, однако это плохо у него получалось.

Батя покачал головой и вздохнул:

— Как не было дорог в России так и не будет похоже никогда.

Затем Батя обратил внимание, как я морщусь, пытаясь нащупать на спине источник боли:

— Терпи казак, атаманом будешь! Малек, задери гимнастерку, я взгляну насколько сильно ты ушибся.

Я расстегнул ремень и, задрав гимнастерку, повернулся спиной к Бате.

Тот усмехнулся:

— Жить будешь, приведи себя в порядок. Похоже мы прибыли.

Я поверх своей формы натянул вынутый из рюкзака комбез «березка» и остальные поступили также как я, превращаясь из командиров НКВД в диверсионно-разведывательный отряд. Машина выехала на поляну, в конце которой стояла смолокурня, около которой были навалены пни, корни, сухостойные деревья и подсоченные сосны, которые служили сырьём для огромной печи.

Батя указал на смолокурню:

— Из одного кубометра такого материала получают примерно двадцать–тридцать литров смолы.

Следом подъехал второй грузовик, из которого посыпались наши Хантер, Вепрь, Кречет и Змей вместе с пограничниками, одетыми в как и мы в маскхалаты.

Затем мы принялись за разгрузку тяжелых ящиков, Батя несмотря на свой возраст забрался в кузов и подавал нам груз не напрягаясь, будто он ничего не весил. Я завистливо вздохнул, глядя на легкость, с которой Батя подавал вниз неудобные ящики. Мы с пацанами, выстроившись цепочкой, передавали цинки с патронами и остальными ящиками друг другу, складывая их на полянке. На второй машине проводилась разгрузка похоже намного быстрее.

Матвей когда грузовики, развернувшись, поехали прочь из леса, невольно почесал затылок:

— За один раз мы это не унесем! Эд, далеко отсюда лагерь?

— Около двадцати километров.

Я с тоской оглядел кучу всего, что мы должны перетаскать и загрустил:

— Батя, а ведь мы натопчем целую дорогу в лесу, по которой нас найдут без всяких проблем.

— Дождя не было вот уже пару недель, поэтому особой опасности нет. Ну и старайтесь ступать по корням, которые покрывают поверхность просто идеально. Эд с Максом останутся в серете на въезде на поляну. Остальные разбираем что потяжелее, вторым заходом понесем матрасы и наши рюкзаки с колчанами и луками.