Грач. Том 1. В дыму Восточной Пруссии (СИ) - "Amazerak" (книги онлайн без регистрации полностью txt, fb2) 📗
Семёнов занимался размещением взводов и не обращал внимания на пулемётный расчёт, доверив выбор позиции Грачу, и тот, не спрашивая ротного, стал распоряжаться.
— Пулемёт — сюда! Вот те мешки — тащим! Нужен бруствер.
Все вчетвером скинули вещи возле уцелевшего дома и побежали разбирать баррикаду, чтобы соорудить новую, но в другом месте. Естественной преградой стал большой кусок кирпичной кладки, отброшенной взрывом на мостовую. Вокруг него создали спешное укрепление, перегородившее половину дороги перед самым перекрёстком. Там и спрятали пулемёт, установленный на этот раз максимально низко.
Грач опасался отсутствия прикрытия с тыла, но страхи были напрасны. Площадь с ратушей хорошо просматривались, и если вчера там разгуливали германцы, то теперь стояли военные повозки и мелькали русские зелёные рубахи. Город ещё не пал, и это обнадёживало.
— Пётр, Захар, наблюдайте за тылом, — приказал Грач. — Не хочу, чтобы нас обошли. Герасим, на тебе, как обычно, лента.
— Понял, — кивнул Герасим. — Это запросто!
Выстрелы и свист пуль напомнил о том, что германец уже на подходе. Грач лёг за пулемёт и приподнял голову, наблюдая за происходящим. Винтовку положил сбоку — на всякий случай. В конце улицы сквозь пелену дыма уже виднелись смутные силуэты вражеских солдат.
— Германы идут! — заорал кто-то.
— Все по местам! Быстрее, быстрее! — прокричал подпоручик.
Рота рассыпалась по руинам и домам, что смотрели окнами на север, откуда ожидалось наступление. Десятка два солдат залегли на бугре меж клёнов, хотя Грачу казалась эта затея не слишком удачной. Семёнов прикрепил к своему Маузеру кобуру-приклад и расположился в разрушенном доме. С ним были Данила и ещё дюжина бойцов. Передний ряд лёг, задний встал на колено. Развалины ощетинились штыками.
Грач замер, глядя на дорогу через прицел. Сердце отстукивало тягостный ритм, по лицу и спине струился пот, а сознание сосредоточилось на тех, кто шёл сквозь дым, грозя окончательно смять остатки четвёртой роты.
Глава 14
Твёрдый шаг сотен сапог пробился сквозь злорадство ружейной пальбы. В ползучем дыму показались силуэты. Плотный, молчаливый строй осторожно заходил на окраину города. Серая машина германской армии надвигалась, давя тяжёлой поступью всякую надежду.
Грач всматривался в дымчатую серость воспалёнными от недосыпа глазами. Ладони, обхватившие рукоятки пулемёта, вспотели, большой палец постукивал по шершавому спусковому рычагу. План был прост: как и прошлый раз, подпустить атакующих поближе, а потом — косить.
Среди хлынувших в тесноту улицы мундиров Грач отметил рослого парня с саблей. Офицер должен был пасть первым, но тот ещё не знал, что обречён, что на него уже смотрит чёрный глаз пулемёта, притаившегося за кучкой мешков вдали.
Рота молчала. Семёнов приказал не стрелять без команды. Наученный опытом, он тоже ждал, пока враг подойдёт на достаточно близкую дистанцию. Сам же подпоручик со своим трофейным Маузером притаился за обломанной стеной повреждённого углового дома. Как и все, он находился на огневой позиции, намереваясь биться в первых рядах.
— Рота! — закричал Семёнов. — Частыми — начинай!
Словно эхом, пробежался над окраиной города приказ, передаваемые унтер-офицерами, и тут же утонул в поднявшемся стрелковом гаме, от которого закладывало уши.
Грач вдавил гашетку — крепко, долго. Разразился пулемёт размеренным, сокрушительным стуком, заплясала лента в руках у лежащего рядом Герасима, и длинная очередь воткнулась во вражеский строй. Словно скошенные колосья, попадали на дорогу германские солдаты. Немногие оставшиеся на ногах бросились в разные стороны.
— Давай! Так их! — рычал сквозь зубы Герасим, направляя патронную ленту. — Обходить с фланга думали? Не возьмёшь, собака!
Лента закончилась, замер последний отголосок стального раската. Ковёр из человеческих тел, устлавший дорогу на входе в город, шевелился и стенал сквозь рёв непрекращающегося сражения.
— Ленту! — закричал Грач.
Пётр со стуком поставил рядом новую коробку:
— Вот, держи!
Грач спешно воткнул язычок ленты в окно приёмника, дёрнул затвор, потом ещё раз… Понял, что делает что-то не так. Слишком сильно торопился.
«Соберись!» — приказал он сам себе, ощущая досадную дрожь в пальцах. Это были не его руки — Никиты. Они ещё не привыкли к новому владельцу, до сих пор жили старыми инстинктами.
Со второй попытки патрон очутился в патроннике, и Грач хлестнул очередями по шевелящимся на дороге людям. Кивнул на опустевшую ленту:
— Эту — заполнить.
— Да, точно… я сейчас, — спохватился Пётр, чуть было не забывший о своей важной задаче.
Слева и справа ружейный огонь достиг своего предела. Германцы лезли в город по дворам и садам и натыкались на отчаянное сопротивление русских, засевших в каждой щели. Но Грач этого не видел со своей позиции, а мог лишь предполагать и надеяться, что морально истощённые бойцы не дадут слабину, не побегут.
А вот пулемёт второй роты уже не звучал в суматохе лихой перепалки, и оставалось лишь догадываться, что с ним произошло: то ли патроны закончились, то ли он попал в руки противника. В любом случае ничего хорошего это не предвещало. Автоматического оружия и так не хватало, а теперь терялось и то, что было.
Среди клёнов на бугре начались суматоха, крики, и оттуда покатились солдаты прямо к дому. Между деревьями показались кители серо-зелёных оттенков и островерхие каски. Они были уже совсем близко, в двух десятках метров.
— Вон они, вон они! Лезут! — воскликнул Герасим, но Грач и так видел, куда стрелять. Сдвинул задние ноги станка чуть левее, навёл неповоротливый ствол на вершину.
Большие пальцы снова зажал спусковой рычаг, и короткие, резвые очереди резанули меж деревьями, подкашивая наступающих. Истошный вопль проносился над зеленью крон, и ужас, звучащий в голосах, аккомпанировал настойчивому, пулемётному стуку. Грач медленно вёл ствол оружия по бугру, глядя сквозь целик, как падают люди с винтовками.
Толпа мундиров схлынула, не продвинувшись ни на шаг ближе. Среди клёнов остались десятка два человек, которые уже не могли идти. Стрельба смолкла, залязгали отодвигаемые затворы. В других частях города бушевал бой, но на главной улице воцарилось краткосрочное затишье.
Грач поднял голову, осматривая местность. Над кожухом водяного охлаждения дрожал нагретый воздух. Из трубки, что торчала снизу, валил пар. Он должен был конденсироваться в специальном бачке, но тот остался в поле, поскольку Кузнецов поленился забрать лишнюю вещь.
Герасим привстал на руках, свистнул:
— А чо они, отступили? Небось за бугром засели, ироды. Сейчас опять попрут.
— Да побежали, поди, — робко предположил Захар. — Вон сколько мы их тут завалили.
— Тихо, парни. Не спешите. Подождём, — Грач сказал это так спокойно и уверенно, словно расчёт отдыхал у костра, а не варился в бурлящем сражении. — Пётр, ленту снарядил?
— Заряжаю, сейчас… — отозвался молодой боец, заталкивая патрон за патроном в матерчатые пазы.
Грач ждал новой атаки. Нервы подрагивали, колотун в груди не утихал. Взгляд напряжённо бегал с одного края до другого, пытаясь понять, откуда попрут германцы. Не верилось, что они отступили. И даже если отошли, не стоило радоваться, ведь за неудачной атакой последует артиллерийская обработка позиций, а её мало кто переживёт под открытым небом. «Недолго осталось лямку тянуть», — лезла настырная, непрошеная мысль, которую Грач пытался отгонять. «Повоюем ещё, повоюем… Главное, не пропустить момента атаки», — убеждал он себя, а внутри сидела досада на подпоручика Семёнова и пулемёт, который, словно гиря, тянул его на дно могилы.
В тишину ворвалась решительная, воодушевляющая команда, донёсшаяся с той стороны возвышенности:
«Фюр кайзер унд Фатерлянд! Ворварт! Марш! Марш!»
«Хура!» — заревела германская цепь и полезла на бугор в дружном остервенении.
— Огонь! — заорал сорвавшимся голосом подпоручик. — Частыми — начинай!
