Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
Я придумала, что в горе есть пещера, мы дошли до неё по бездорожью, снегу по пояс и метели, и остановились, забравшись в эту пещеру. Дальше нужно было идти внутрь.
Тем временем в нашей кухне пекли блины, а в воскресенье мы, старшие, сходили на службу в ближнюю церковь, а не в нашу часовню, а потом ещё и на праздник, где тоже кормили блинами, пирогами, наливали горячий чай, а старшие мальчишки даже участвовали в каких-то соревнованиях на силу и ловкость.
Начался великий пост. Подошла моя очередь дежурить на кухне, и вместо двух уроков я резала лук и морковку на щи — в промышленных масштабах, конечно же. Со мной дежурили две старших девчонки и трое мальчишек из такой же по возрасту мальчишечьей группы, как наша.
— Слышь, а что вы там всё ищете-то? — вдруг спросил меня один из мальчишек, все звали его Ванька-Мокрый, потому что фамилия его была Мокровский.
Я могла усмехнуться и сказать «что надо, то и ищем», но я сказала другое:
— А тебе чего?
— А я может быть, тоже бы с вами поискал. У вас шибко весело, тоже хочу.
— Ну если не боишься, заглядывай вечером к тройняшкам, у нас там гнездо.
— И меня прямо пустят и не побьют?
— Не побьют совершенно точно, — смеюсь.
Двое остальных мальчишек слушают и мотают на ус. Я делаю вид, что не замечаю их интереса, подумаешь — смотрят.
Но вечером они приходят к нам все втроём. И мы толпой виртуально углубляемся вглубь горы.
10. Хозяин горы
Как мало нужно для счастья здешним детям — рассказали сказку, загадали загадки, дали возможность поискать и разгадать… и уже хорошо и весело. И вот на дворе вечер, мы сидим в спальне тройняшек, причём девчонки закрывают дверь и смотрят, чтобы никто посторонний не проник, и я рассказываю о пещере.
Надо сказать, опыта с пещерами у меня немного, ну, бывала в нескольких — туристических, с проложенными маршрутами. В Европе, не у нас. Уж наверное, пещера в гольцовой зоне Хамар-Дабана зимой будет какая-то не такая. Но слушатели мои ни в одной пещере никогда не бывали, и в горах-то не бывали, и поэтому сидели и слушали, как я рассказывала о заметённой снегом дороге, о высоченных кедрах со снежными шапками, которые становятся всё ниже и ниже, пока мы поднимаемся всё выше и выше, а потом и вовсе сменяются кедровым стлаником. О звериных следах на снегу, тут кто-то из мальчишек кивал — мол, да, зимой в лесу звери непременно будут. О птицах, которые зимуют здесь, не улетают в тёплые края. О том, как хорошо сидеть у костра и слушать песню метели, и радоваться, что метель там, снаружи, а мы в тепле и у огня.
Тут же Ванька-Мокрый, имевший опыт ночёвок в тайге у костра, принялся рассказывать — как раз о том, как ходили брать ягоду и шишку, с отцом, дядей и ещё какими-то родственниками, которые куда-то делись, я не поняла, куда, но делись же, раз он оказался здесь. Кто-то из девочек тоже принялся вспоминать… а я слушала и думала себе. Ещё три или четыре записки с подсказками, а потом уже — как раз та самая финальная сцена, где наших героев поджидает — кто? Кто-то. Великий местный зверь. Отчего-то мне захотелось, чтобы это был кто-то компактный, но от того не менее могучий, то есть — не медведь, не волк, не рысь, не лось какой-нибудь, в конце концов. А кто? Горностай? Куница? Белка? Бурундук?
О, бурундук. Великий волшебный бурундук. То есть фактически маленький, а незваным гостям он мог представиться каким угодно. И кем угодно, вот, пускай представляют сами и рассказывают, кого видят.
Эмилия Карловна вломилась без церемоний и сказала:
— Что это вы тут делаете такой компанией?
А мы чинно сидели на трёх кроватях, очень плотно, в тесноте, но не в обиде, как говорится, и свечка у нас горела, и никакого безобразия мы не нарушали, но посмотрели на нас недоверчиво.
— Спать пора, — сказала она строго.
Мы и не возражали — потому что вот ещё, начнём возражать или ещё что — а нам возьмут и запретят вечерние посиделки. А мне это надо? Не надо. Значит — вот.
Возвращаюсь к себе, беру полотенце и прочее, что положено для умывальни, и получаю вопрос в лоб от Лизы:
— Что это вы там делаете, у китаянок?
— Разговоры разговариваем, — пожимаю плечами, потому что это чистая правда, между прочим.
— А что все ищут? И почему говорят, что ты придумала искать?
— Потому что вправду придумала.
— А мы почему не ищем?
— Потому что вам и так хорошо, вашей маленькой, но дружной компанией, — обхожу её и иду умываться.
Ночью уже традиционное — написать записки и разложить их, чтобы искали. Блуждание по ходу внутрь горы — сталактиты, сталагмиты (я опять забыла, кто из них растёт вверх, а кто вниз, но постаралась описать). Подземные ручейки — замёрзшие, естественно, но из них можно пить, если растопить лёд — вообще в тех горах вроде как во всех ручейках вода хорошая, другого я не слышала. И вот какая-то записка у нас лежит под обледенелым камнем на берегу замёрзшего ручейка, и нужно не поскользнуться, доставая её. Я подумала, что спрячу её снаружи, у обледенелого чёрного крыльца, пускай достают.
А следующая — наверху, нужно чуть забраться по камням, дотянуться и достать из щели меж камнями. Записка отправится куда-то наверх. И уже только в последней напишу — вы видите коридор, а где-то впереди горит свет, и вы можете пойти вперёд на этот свет.
Мы традиционно сидим в комнате для наказаний — там сегодня никого нет, и друзья мои подсказывают варианты, куда прятать записки. Мы смеёмся и совершенно не думаем о том, что там, снаружи, спит куча народу.
— Тише вы, там кто-то по коридору ходит, — шипит Туся.
Она крадётся к двери и слушает.
— Что там, говори уже, — приплясывает рядом нетерпеливый Стёпка.
— Ольга Зиновьевна, прячемся!
Мы мигом лезем под кровати — и я, и они, это у нас тоже уже отработанное действие — потому что нет-нет, да и заглядывают в как бы пустую комнату посмотреть, что же в ней происходит. И сейчас Ольга Зиновьевна заглянула, осмотрела пустоту, послушала тишину и закрыла дверь снаружи. На засов не заперла, но если бы и да, мне это уже была не проблема и не преграда.
Вообще новые умения очень облегчили мне ночные приключения и жизнь игрового мастера. Если бы я не научилась в любой момент сбегать через непонятное мне измерение, то меня бы уже сто раз поймали и пятьдесят — высекли. А я пока жива и здорова, и это отлично.
И вот мы выходим из пустой спальни — я через запертую дверь, моя замечательная команда умеет просочиться в любую щель, и даже если нет той щели, то всё равно просочиться. И прячем записки. В щель под потолком, куда можно забраться с ветхой лестницы, ведущей на чердак над кухней и столовой. Под обледенелое крыльцо чёрного хода. Над входом в столовую.
И последнюю — за плинтус возле входа в кабинет Ольги Зиновьевны. Пусть постараются. Описание этого места — «там живёт суровый страж этого места, если вы не будете осторожны, то вся затея потерпит крах, но сокровище дастся только достойному». Ничего, если я что-то понимаю в моих живых сотоварищах, они непременно разгадают и найдут.
И нам останется финальный бой, надо придумать последовательность действий.
Я снова сижу в пустой спальне, вокруг моя команда, и я тестирую на них свою идею. Первый круг — драчка — и тут те, у кого есть те самые бонусы, могут получить повреждения без вреда для себя, а у кого нет — ну, тяжёлая рана, и пускай оттаскивают. Второй круг — отгадывать загадки, три штуки, отгадывать могут те, кто остался на ногах к этому моменту. И те, кто выжил в первом круге и отгадал загадки, идут вперёд — и тут им говорят, что сокровище может взять только тот, кто…
И в этот момент в окошко спальни стучат. Громко стучат, совершенно обычным человеческим образом.
Сердце моё вмиг ухает куда-то там, где ему в такой момент быть и положено, а сама я мгновенно втягиваю светящийся шарик и сигаю под кровать отработанным движением.
— Кто там? Вы видите? — спрашиваю шёпотом.
