Граф Суворов. Книга 18 (СИ) - Шаман Иван (книги бесплатно без txt, fb2) 📗
Вот на него перевелись все орудия ПСО. Пять башен этого корабля и ещё пара с соседних скрестили свои скорострельные пушки в попытке сбить его с траектории и несколько даже попало. В истинном зрении я видел, как один за другим поднимаются резонансные щиты, один, два, пять… Непробиваемая защита против одного-единственного снаряда. Даже если бы он был с двумя или тремя расходящимися боеголовками или последовательными зарядами, уже третий щит остановил бы его.
Но огненный росчерк пробил все щиты, даже не заметив, вошёл в корпус судна и там взорвался. Да так удачно, что корабль не выдержал попадания и развалился на части. Это было эффектно, это было показательно, это было безумно дорого.
Потому что в каждом таком снаряде содержался проводящий алмаз с мой мизинец. Но мы другого варианта не придумали. Вырастить или захватить части пожирателя не смогли, да и не стремились, а потому пошли по пути удорожания ради эффективности. К тому же кристаллы мы сращивали, и если понадобится — добудем ещё. А вот корабли противник так быстро не построит.
— Мы привлекли их внимание, — усмехнулся второй пилот, выкручивая рукоять маневровых двигателей, и «Молния» рухнула к самой воде. — Зажимают!
— Пусть, — холодно ответил я.
Кораблик тут же укутало сегментированной ледяной бронёй. Каждое попадание аннигилировало лишь одну чешуйку, которую я восстанавливал мгновенно. Но это требовало плотной концентрации, и я мог себе это позволить лишь благодаря наличию напарника.
— Они отходят от города. Десять километров.
— Отлично, дадим им повод поторопиться. Вверх! — приказал я, оставляя лишь одну стенку щита и вливая высвободившийся резерв в двигатели. Нас вдавило в кресла, кто-то из экипажа тихо взвыл, но на перегрузки готовили всех, и они выдержали. — Прицел на ближайший!
— Есть прицел! — наводчик поймал судно, идущее прямым курсом на нас.
Английский артиллерийский фрегат, с пятью спаренными пушками-сотками в башнях. Почти двухсот метров длинной и двадцати метров шириной, он шёл быстрее одноклассников, на чём и погорел.
— Заряд! — приказал я. Контур судна замкнулся на мне, а все мои силы сконцентрировались на крохотном кристалле в снаряде. Я запитывал его, вмещая в оживший углерод стихию огня, выстраивая конструкты и вкладывая их один в другой. Огненный щит, а в него пресс. Моя фирменная бомба, только в стихийной обёртке. — Пли!
Росчерк пронзил небеса, и фрегат противника, начавший маневрировать в последний момент, почти ушёл от попадания. Почти. Потому что снаряд всё же вонзился ему в дальний угол и там расцвёл алым цветком, за секунды оторвав врагам жопу. Потерявший управление фрегат начал заваливаться на нос, вышел из равновесия и клюнул, войдя в штопор. Вот только радоваться было рано.
— Похоже, там сидит кто-то умный, догадавшийся, что если мы проседаем, то вскоре будем стрелять, — проговорил я. — Заставим его нервы пошалить. Двигатели стоп.
— Есть, — второй пилот отрубил турбины, и вражеские суда тут же бросились врассыпную. Это было весьма наглядно. А потому вызвало у меня лишь усмешку. Если противник действует одинаково, надо на этом играть.
— Старт, манёвр уклонения, — приказал я, когда сразу несколько пушек навелось на нас и открыло стрельбу. Враги не мелочились и на наш крошечный кораблик тратили снаряды главных калибров. Ну и в самом деле, если можно прибить надоедливую, но очень кусачую муху с одарённым высокого ранга на борту, почему бы это не сделать?
— Сколько до Батуми? — спросил я, пока нас мотало из стороны в сторону. Предсказуемость траектории — главный враг малого флота, так что двигались мы совершенно хаотично, короткими и длинными рывками, не позволяя бить прицельно.
— Двадцать километров! — отчитался наводчик.
— Мало… — поморщился я. Если не отступать, то на город могут посыпаться шальные снаряды и даже обломки пытающихся сбежать судов, а мы такого допустить не можем. — Прицел?
— Две цели на равном удалении! — отчитался наводчик.
— Крупную, — решил я бить наверняка.
Кораблик чуть покачнулся, меняя направление корпуса, и я увидел один из османских крейсеров. Здоровенная махина, двухсотметровая стальная колбаса, с закутанными в броню маневровыми гондолами и спрятанными под юбку маршевыми двигателями. В такой и экипажа человек пятьсот, и главный калибр как у нас единственное орудие. Только вот стволов три, в каждой из трёх башен. Правда, какой он, к чёрту, османский, если американский? Но где та Америка…
— Просадку! — скомандовал я, и суда противника вновь бросились кто куда. — Возвышение! Маневрируйте по ситуации, реактор на вас.
— Есть! — хором ответила команда.
Я слышал, как они захрипели от натуги, отдавая все силы двигателям, в то время как я отключился от общего контура и сосредоточился только на снаряде. Скорость наша чуть упала, но парни были молодцы — они выдержали почти минуту пока я, тяжело дыша, не закончил сплетать матрёшку из конструктов. Оставалось только нажать на гашетку.
— Пли! — приказал я, и новый снаряд вылетел прямо в морду крейсеру.
Тот, не ожидавший выстрела, едва сумел начать манёвр уклонения, но расстояние и скорость были на не его стороне. Огненный росчерк прошёл чуть в стороне от центральной линии и взорвался по левому борту.
И надо отдать этой махине должное, она даже выдержала. Потеряла две гондолы из десяти, большую часть борта разворотило, и из пробоины шёл чёрный дым, а часть маршевых двигателей оказалась задета, так что теперь корабль медленно снижался. Но слишком медленно, продолжая вести по нам огонь.
— Живучие твари, — цыкнул я, вновь подавая энергию на двигатели, и экипаж с облегчением выдохнул. — Отдыхайте парни, я подержу.
— Благодарим, — ответил второй пилот, правда, ручку управления не отпустил.
Когда работаешь даже с маленьким корветом-перехватчиком, всё равно приходится отслеживать одновременно четыре полусферы, на что человеческий мозг просто неспособен, так что второй пилот был необходимостью. Ведь он мог разглядеть то, что у меня за спиной, и начать манёвр уклонения на секунду раньше. А этого часто достаточно, чтобы не попасть под удар вражеской артиллерии.
Османы, поняв, что сбить нас прямой наводкой не могут, переключились на дымовые и осколочные боеприпасы. Так что теперь вокруг нас то и дело вспыхивали чёрные облака, снижая видимость в ноль, и тучи из шрапнели. Для обычного судна это было бы не страшно. Так, мелкая неприятность.
Но с «Молнии» ради скорости сняли вообще всю броню, и попадание даже в десяти метрах могло привести к повреждению двигателей или реакторного отсека. Поэтому мне приходилось постоянно прикрываться щитом, что не могло не сказаться на потреблении энергии. А это уже прямо влияло на маневровые, уменьшая их тягу.
Всё к одному… Через несколько секунд нас взяли в перекрёстный огонь и обрушили такой шквал, что даже мой чешуйчатый ледяной панцирь едва выдерживал. Десятки попаданий в секунду, и нам сильно везло, что не в одно и то же место. Я едва успевал обновлять сегменты, когда до нас добрался второй крейсер. И понял я это сразу по тому, что судёнышко просто снесло взрывом.
Ударная волна отбросила нас в сторону, словно детскую игрушку, корёжа лёгкую обшивку. Сирены внутреннего оповещения взвыли, запоздало предупреждая об опасности, и я уже подумал, что пора бы вступить в бой ангелам. Вот только дальномер выдавал, что до Батуми двадцать пять километров. Всё ещё рано.
Ведь крейсерские орудия бьют на сорок. И, похоже, именно этим решил заняться подбитый крейсер — по крайней мере, он выворачивал в сторону города. После того, до какого состояния они довели пленников, в их способности бить по мирному населению я даже не сомневался. А значит, и шансов им таких давать нельзя.
— Отдохнули? — спросил я, начиная нагнетать энергию. — Трёхсекундная готовность. Цель — недобиток. Падение, взлёт, зарядка. Поехали!
Двигатели заглохли, кораблик чуть просел, и враги отреагировали, как и прежде, меняя курс. Но вот мы взлетели, и они снова начали манёвр преследования. Мы поймали их как раз в тот момент, когда маневровые работали на полную мощность.
