Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
Я довольно скоро поняла, что эта сторона мира в целом похожа на нашу — своё отражение есть у любого места живого мира, и ещё внутри, в глубине, есть и своё собственное. Я спрашивала пана Адама, что именно там есть, и глубоко ли он заходил, но он только отмахивался — мол, да, случалось, но тут так — если припрёт, то я пойду и сделаю, что нужно, а пока не припёрло, то и думать в ту сторону не след. Но изучение законов той стороны позволило бы мне, если бы я захотела, незримой ходить по приюту и подслушивать-подглядывать, подобно моим призрачным друзьям, и всё обо всех знать. Возможно, я бы не устояла перед искушением, но у меня просто не было столько времени.
Меня освободили от уроков рукоделия — Арина Васильевна побурчала, что я, конечно, что-то умею, но лишний раз пошить никому ещё не повредило — но согласилась. Покивала — мол, надо же, как бывает, магом оказалась, конечно, мага нужно учить, вдруг рванёт?
Вот это «вдруг рванёт» было мне совсем непонятно. Я не ощущала в себе ничего такого особенного, что могло бы рвануть. Я была абсолютно такой же, как и раньше, просто, ну, мне добавили ещё один предмет, теорию и практику. И я не могла обсуждать это новое ни с кем, кроме пана Адама, его ученика и воспитанника Влодека и моих призрачных друзей.
Влодека звали Владимиром, Алёна Силантьевна не церемонилась и звала Вовкой, как и меня скоро стала звать Линкой, я не обижалась. Была она немалых размеров, немного напоминала характером и обращением мою Матрёну, и то и дело старалась сунуть лишний кусок сиротинушкам, как звала она нас с Вовкой. Я поначалу пыталась отнекиваться — вроде ж после обеда прихожу, не голодная? Но она только руками махала — какая, мол, в вашем приюте еда, слёзы одни, бери да ешь, кому говорят! Уж конечно, в приюте пирогов да оладьев не давали, и я с благодарностью брала и ела.
Родителей своих Вовка не помнил, вырос в каких-то чужих людях и тоже не подозревал, что маг — до тех пор, пока его не побили крепко мальчишки на улице, и из него не полезло, как из меня тогда. Все, кто видел, перепугались, кто-то вовсе концы отдал, Вовку хотели порешить на месте, чтоб не мучился, как сказал какой-то доброжелатель. Но нашёлся кто-то умный, позвал городового, а тот ещё кому-то дал знать, и Вовку доставили сначала в околоток, потом в отдел полиции, что с магией разбирается, оказывается, был и такой, а после и вовсе в магическую управу. Там его осмотрели несколько магов, в том числе — тот самый неведомый мне пока Иван Дмитриевич, и постановили — учить, а для того привлекли пана Адама. Тот жил один, ученику образовался и успел уже кое-чему его научить. Вовке не так давно сравнялось пятнадцать, и пан Адам уже пару раз брал его с собой «на дело», так говорил.
Делом же как правило была охота на нежить.
Я и не подозревала, что в этом мире нежить совершенно реальна — мои призрачные приятели, конечно же, не в счёт. В любой момент в процессе смерти что-то могло пойти не так, и образовывалась даже и не душа, а как говорил наш наставник — посмертная сущность. Эта сущность могла быть неагрессивной, а могла — очень даже. Вообще пан Адам утверждал, что неживое только и ждёт, как бы проникнуть, просочиться и прорваться в мир живых, и сожрать там побольше. Рассказы о проделках этой самой нежити больше всего походили на страшные сказки — умер, да не совсем, и пришёл домой, как привык, не понял, что умер, и тоже пришёл домой, мало того, что сам пришёл, так ещё и увёл кого-то из того дома и оттого стал сильнее и крепче. И вот чтобы уничтожить такие сущности, и нужны были в мире некроманты.
Умер где-то в дороге, не отпет и не похоронен? Нежить.
Умер в драке, и противники тоже не похоронили, как подобает? Нежить.
Умер как положено и погребен с соблюдением всех обрядов, но при жизни был вреден, вздорен, лез в чужую жизнь и вдруг лишился такой возможности, а хочется? Нежить.
При жизни мучил родню, подчинённых, прислугу, сослуживцев, хочет продолжать? Нежить.
Да просто случайно был вызван в мир — тоже нежить.
А ещё бывают войны и сражения, и нежити там в процессе получается — выше крыши. А ещё бывают возвращенцы, тёмные твари, и какая-то особая древняя нежить, которая не помнит себя совершенно, хочет только жрать живое, но зато может принять облик дорогих тебе людей.
И справиться со всем этим могучим разнообразием могут только некроманты. И немного боевые маги, могут пожечь, тоже работает. Но некроманты — лучше и проще.
Когда я ляпнула, что некроманты занимаются тем, что поднимают покойников, то меня просто подняли на смех. Кому, говорят, такое надо — покойников поднимать. То есть, может, и надо, да это как раз запрещено законами божескими и человеческими. А неуёмные покойники обычно сами выбираются и приходят, с этими бы справиться.
Вообще Вовка то и дело поднимал меня на смех. Какой маг из девчонки, да что она там может, да какая у неё вообще сила и всё такое. До тех пор, пока пан Адам не выписал ему очередной подзатыльник и не сказал:
— А как ты думаешь, хлопче, кто меня учил?
— Батюшка ваш? — задумался Вовка.
— И он тоже, но он научил основам, что да как. А в Академии?
— Наверное, могучий наставник?
— Именно, могучий наставник. А звали того могучего наставника — профессор Изабель де Саваж. Декан факультета некромантии в Академии Паризии и супруга герцога Саважа, маршала и министра, боевого мага.
— Баба — профессор? — Вовка изумился до крайности.
— Баба в огороде да у печи, а в аудитории — дама и пани профессор. Она рассказывала, что некроманты женского пола рождаются редко, но силы у них зато немеряно. Так что ты Аниолка нашего не цепляй, она ж выучится скоро и ответит тебе.
Я у пана Адама так и звалась — Аниолек.
Кажется, Вовка не проникся и цеплял меня, только исподтишка. Но я и впрямь научилась отвечать.
Сам пан Адам не слишком любил распространяться о своих родных — мол, остались там, на западе. Он регулярно писал домой письма, ему отвечали — отец, мать, какие-то братья и кузены. И даже деньги посылал — говорил, им там труднее, чем ему здесь, там мало земли и голодно, а здесь он ещё заработает.
А зарабатывал он как раз охотой на нежить по заявкам местного населения. И нас готовил к тому же.
Но прежде чем дошло до нежити, мне нужно было обучиться базовым умениям — то, что знают и умеют все маги, и делают легко и не задумываясь. Когда пан Адам мне это сказал, я тут же вскинулась:
— Свет зажигать?
— Свет зажигать, воду греть, грязь убирать.
— А так можно было да? — почему-то известие о том, что я смогу всё это делать, радует меня необыкновенно.
— Все маги это могут. Не все пользуются.
Ну да, если у моего мифического дядюшки полный дом прислуги, то зачем ему самому зажигать свет, греть воду и убирать грязь? А маленькой мне, которая живёт в приюте губернского города Сибирска, очень даже нужно и полезно.
И начали мы с того, что я уже немного умела — зажечь свет. Но серебристый шарик вышел снова не с первого раза и какой-то совсем маленький и тусклый. Наблюдавший за процессом Вовка заржал, как конь, и сбежал от традиционного подзатыльника под стол.
Ну да, сам он зажигал свет лёгким движением пальцев, как и пан Адам, и как будто вообще не тратил силы на это действие. И шипел, что какой я маг, если даже свет зажечь толком не могу.
Но пан Адам велел мне — повторять до тех пор, пока не выйдет. И не останавливаться. Его свыше тоже не одарили слишком большим терпением, и ему очень хотелось, чтобы дело пошло поживее. Он показывал, как держать руки, чтобы проще выходило, как должны быть сложены пальцы, как проще сделать жест. Правда, сам тут же сказал, что держать пальцы можно как угодно, должно выходить всё равно, но лучше сразу правильно — потому что потом пригодится.
Осветительные шарики выходили у меня всё меньше и меньше размером, в конце концов я смогла выдать всего лишь маленькую серебристую искорку, а после — и вовсе ничего. И кончики пальцев на обеих руках стали холодные-холодные, будто я приложила их к глыбе льда и держала так, или сунула в ледяную воду. Я попыталась встать со стула, но тут же без сил плюхнулась обратно и даже глаза закрыла, потому что сил не осталось, никогда в жизни — в этой жизни — я не чувствовала себя такой уставшей, в прошлой-то разное случалось. Даже дышать оказалось как-то трудно.
