Лучший травник СССР 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович (читать книги бесплатно полные версии txt, fb2) 📗
Они обрадовались, и затарахтели сразу втроём.
— Не-не-не, — отмахивался я рукой, — Это был разовый подвиг. Дальше «моя твоя не понимай». Кто переводчик?
— Я, — гордо стукнул себя в грудь самый возрастной из них, — Но и они немного понимают.
— Вам бы всем не помешало русский учить. Как-никак, а это один из шести официально признанных международных языков.
— Во многих школах уже учат, — кивнул мне переводчик, а мой багаж тем временем как-то мягко перешёл в руки его сопровождения.
— Какой у нас план? — оценил я ненавязчивый сервис.
— Сегодня вас заселят в лучший отель. Потом ужин, который будет оплачен, а завтра я к вам приеду. После завтрака поедем на репетицию награждения.
— Так с завтрака и после него, давайте-ка подробнее, что там не так?
— Это же церемония с первыми лицами! Там все должны выглядеть идеально! И вы, в том числе. Оттого тренировке и уделяется три часа. Все должны знать, как подходить, и как правильно склонить голову, получая награду.
— Хм… Запишите себе… На тренировку завтра я не пойду. Пожалуй, как и на получение награды. Отчего-то мне кажется, что я её не заслужил, а поклонами вымаливаю. Не, не дело. Я простой русский солдат и кланяться вовсе не моё. Мне проще в морду дать тому, кто меня кланяться заставляет. Желающие есть? Желающих нет, как погляжу. Давай-ка родненький, я вас покину и домой поеду. Ты же не против? — положив руку ему на плечо, прижал я его мышцу, ту, из болючих, — Будь добр, сообщи своим, чтобы на завтра мне обратный путь обеспечили.
— Это невозможно! У вас завтра награждение!
— А что именно невозможно? То, что я от награды отказался?
— Там будет всё руководство страны! — вкинул переводчик неоспоримый довод, как ему казалось.
— Пусть будет, — благостно кивнул я в ответ, — Они на то и руководство, чтобы быть где хотят.
Вот тут-то он и завис… А я всего лишь озвучил очевидное и честное.
— Но они же вас будут награждать!
— На награждение могу придти, на его репетицию — нет. Кланяться тоже не стану. Так и доложите тем, кто выше, чтобы знали заранее.
Чем я рисковал?
Кроме срыва поставки трав, особенно ничем.
На их награду мне глубоко фиолетово, как и на свой осмотр их номенклатурой. Лично мне их спектакль не нужен, а если он им необходим, то пусть идёт и по моим правилам. Вот только низких поклонов разжиревшей партийной верхушке по моему сценарию никаких не предусмотрено. Понятно, что можно было бы и подыграть, ан нет. Вскипело, ретивое. Перебьются. Сила нынче на моей стороне. А с учётом их интересов…
Ну-ну, Травника нагнуть решили? А у самих килотонна проблем? Что могу пожелать… удачи. Но она вряд ли поможет. Травник недоволен, а значит проблемы будут, и вовсе не у него. Показательно кривящейся парочке справа я уже кое-что подвесил. Ближайшие часы им будет весело. Ибо не фиг мне морды корчить, когда я прав на все сто!
Что могу сказать. Репетиция всё-таки была, но короткая. На поклон я так и не согласился, а вот кивнуть, чуть глубже, чем по Уставу, когда равный с равным на лестнице встречается, вполне могу. Этакий здоровый компромисс с моей стороны, и не более того.
Из одежды на мне почти новенькая парадная «афганка» с орденом и нашивками ранений, так что небольшое фрондирование мне простят.
Церемония награждения была пафосной и долгой. Мне вручили какой-то нарядный и ярко раскрашенный орден. Как позже выяснилось, это был Орден Дружбы Корейской Народно-Демократической Республики 2-й степени. Затем последовал банкет, который вышел заметно короче. Пил я мало, ел осторожно, памятуя, что не приучен к их переперчённой кухне.
К реальным переговорам о деле приступили на следующий день, после завтрака. Ко мне приехали три очень важных корейца… ну, прямо-таки очень-очень важных и с ними я просидел три часа в небольшом переговорном зале при отеле.
Интерес корейцев был понятен сразу. Они хотели получить эликсиры для лечения последствий радиации и обучить их изготовлению своих людей.
Их государственную позицию я понимаю, и даже уважаю. Небольшая страна, против которой ополчились не только соседи, но и могущественные США с Японией, просто обязана иметь собственный ядрён-батон, как средство крайнего убеждения. Оттого ставки не просто высоки, а задраны до небес, и жизнь каждого учёного в этом проекте у них оценивается золотом по его весу.
И хотя кондиционеры в переговорном зале работали исправно, но наш переводчик наверняка вышел в рубашке, насквозь мокрой от пота. Трое важных отчаянно пунцовели лицами. Лишь я улыбался так, словно мы всё это время невзначай обсуждали погоду в Пхеньяне.
Не, ну а чо… нормально же договорились, как по мне. Завтра мне представят двенадцать кандидатов, шестерых из которых я отберу для обучения. Нет, не сразу, по парам и в течении года, недели на две — три пусть присылают. И эликсиры для них сделаю, не вопрос. Сразу же, как только первые и весьма обильные поставки корейских трав и женьшеня увижу. Так-то у нас револьверная поставка предусмотрена. Утром травы — вечером эликсиры. Не в буквальном смысле, но в принципе так будет выглядеть.
А пока у меня в планах забег по магазинам, чтобы сувениры найти, и непростой путь возвращения домой, который на этот раз опоздание поезда больше, чем на час не предусматривает. Самолёт в Хабаровске меня ждать не будет. Ну, и медосмотр кандидатов, само собой.
Медосмотр назначили на восемь утра, но кандидаты начали собираться уже в семь. Я выглянул в окно и увидел, как они стоят во дворе гостиницы — ровно, молча, в одинаковых серых костюмах. Двенадцать человек. Трое мужчин постарше, лет сорока, остальные — молодые, не старше тридцати. Три женщины держались чуть в стороне, но не потому, что их оттеснили, а потому что сами так захотели.
К восьми я спустился в переговорный зал, который на время превратили в смотровой кабинет. Ким Дон Су уже ждал — с папкой, в которой лежали медицинские карты. Он передал их мне без лишних слов. Я разложил карты на столе и пригласил первого.
— Ким Чен Су, — представился вошедший. Мужчина лет тридцати пяти, жилистый, с очень спокойными глазами. — Врач. Служил в армии, потом работал в клинике в провинции Чаган. Там были случаи облучения.
Я кивнул и попросил его сесть. Диагностика у меня заняла не больше минуты — я давно научился работать быстро. Костный мозг в порядке, лёгкие чистые, сердце ровное. Но что-то в нём было. Какая-то внутренняя тишина, которая мне понравилась. И не только мне. Ратибор фыркнул, и весьма заметно.
— Хорошо, — сказал я. — Следующий.
Следующей была женщина — Пак Ён Хи. Фельдшер, работала в зоне с повышенным фоном после аварии на одном из объектов. У неё были обожжены руки, но рубцы уже почти зажили. Я взял её ладонь и прикрыл глаза. И тут же понял — она чувствует травы. Не так, как я, не как Ратибор, но чувствует. Что-то в ней отзывалось на растения. Я отпустил её руку и посмотрел на Кима Дон Су.
— Эта женщина остаётся. Беру.
Он кивнул и сделал пометку в блокноте.
Третьим был мужчина по имени Ли Сан Хо. Молодой, лет двадцати восьми, но с очень старыми глазами. Он не говорил по-русски, но вроде понимал. Недостаток разговорной практики. Когда я попросил его закатать рукав, он сделал это без лишних вопросов. На предплечье — след от ожога, давно зажившего, но оставшегося напоминанием. Диагностика показала: лёгкие в порядке, печень чуть увеличена, но не критично. А потом я почувствовал то же, что и у Пак Ён Хи — чувствительность. Только слабее. Но тем не менее она была.
— Этого тоже в список, — сказал я, — Годится.
Примерно таким образом собрал всех шестерых. Наставник довольно хмыкнул, когда я его мысленно поблагодарил за помощь в тестировании.
Поезд Пхеньян — Москва шёл с опозданием, но на этот раз всего на сорок минут. Я сидел в том же СВ, но уже один — мой попутчик сошёл в Уссурийске, и на его место никто не сел. Кимчхи больше не пахло, окно можно было не открывать, и я впервые за всю поездку выспался по-настоящему. За окном тянулась бесконечная зелень — сопки, перелески, реки. Где-то там, за горизонтом, остался Пхеньян с его ровными улицами, молчаливыми людьми и странным ощущением, что ты попал в другой мир, где всё правильно, по социалистически, но по-своему.
