Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest" (читать лучшие читаемые книги txt, fb2) 📗
— Тогда ступайте, голубчик, и принимайте под своё командование дальномерный пост, — распорядился командир корабля и переключился на принятие доклада вестового из машинного отделения. — Как семнадцать узлов? Делайте что хотите, но увеличьте…
Дальнейшее мичман уже не услышал, так как припустил в сторону своей каюты, чтобы надеть тужурку и плащ, и прихватить бинокль. Задавать вопросы и выяснять куда делся лейтенант Григорьев, командовавший этим постом ранее, он не стал. Все его мысли были заняты только одним — приближающимся настоящим сражением. Что, впрочем, не помешало ему экипироваться и прихватить с собой несколько сдобных сухарей, на случай если обед отменят.
Дальномерный пост располагался на крыше боевой рубки, прямо перед окнами ходовой рубки. Чехлы с большого пятнадцатифутового английского дальномера «Барра и Струда» матросы уже сняли, и мичману оставалось только убедиться в работоспособности аппарата, проверив оптику на дальность видимого горизонта и сверить показатели с артиллерийскими таблицами сопряжения и угломера.
Выполнив проверку, для чего пришлось несколько раз спускаться в боевую рубку, и внеся корректировки в заметки, Свещников перешёл к проверке малых бортовых дальномеров, расчёты которых были укомплектованы артиллерийскими унтер-офицерами. Малые дальномеры располагались на крыльях балкона. Год назад их переносили ближе к центру балкона, в попытке установить на их место противоаэропланные пулемёты, но от этой затеи очень быстро отказались. Из-за частых перемещений что-то в настройках оптических приборов сбилось, и их постоянно приходилось подстраивать.
И только спустя четверть часа у мичмана появилось свободное время, чтобы подняться на прожекторный пост и оглядеть море в бинокль. Конвой, резко изменивший курс, был уже почти не виден, и только клубы густого дыма над горизонтом выдавали его местоположение. А позади «Рюрика», уступом, на удалении не более трёх-четырёх кабельтовых следовал «Новик». И, судя по активно мигающему рефлектору «Манжена», командование их маленького отряда вело активную переписку, согласовывая дальнейшие действия.
С юго-западной стороны дымов было немного, и только точка висевшего в небе над противником аэроплана указывала местоположение германцев. Впрочем, вспоминая текст телеграммы про нефтяные истребители, мичман понял, что дымов много и не должно было быть.
— Любуетесь видами, — спросил у молодого человека поднявшийся на прожекторный пост капитан второго ранга Александр Владимирович Развозов.
— Никак нет, ваше высокоблагородие, — по уставному ответил мичман. — Пытаюсь определить расстояние до противника.
— Ну, ну, Николай Ермолаевич, полноте вам. Нам сейчас вместе с вами ютиться в тесноте боевой рубки. Успеете ещё уставом насладиться, — кавторанг по-отечески пожурил молодого человека и поделился сведениями. — На нас, кстати, по всей видимости идёт лёгкий крейсер «Росток» с отрядом истребителей (Zerstorer) серии В-97. Наблюдатель на гидроплане оказался опытным и глазастым. Его описаний хватило, чтобы мы определили тип судов.
— И на что они надеются, Александр Владимирович? — удивился мичман. — «Росток» по характеристикам значительно уступает нашему крейсеру.
— Германцы надеются на свою скорость, Николай Ермолаевич. У нас только «Новик», благодаря новым американским машинам, может разогнаться до двадцати четырёх узлов, а крейсер неприятеля имеет двадцать семь. И это если забыть про истребители, которые, если верить нашим каталогам, могут набрать и тридцать шесть узлов. Так что бой будет непростым. Если вообще будет. Противник может только продемонстрировать флаг и уйти. Есть вероятность, что он может впоследствии навести на нас подлодки. Даже если мы укроемся в «Скапа-Флоу», это всё равно сорвёт переброску корпуса. Ладно, что-то я с вами заболтался. Пора идти, да и вы, господин мичман, спускайтесь в боевую рубку. Капитан уже отдал приказ об оставлении ходовой рубки.
«Рюрик» открыл огонь, когда до неприятеля оставалось не более семидесяти кабельтовых. Первые русские снаряды упали с приличным недолётом, второй залп был более точным, но даже он не привёл к накрытию целей. Германцы тоже не остались в стороне и, сблизившись с русским отрядом на шестьдесят кабельтовых, открыли огонь из своих орудий.
И первый же залп с крейсера «Росток» привёл к неприятным последствиям. Идущий на полной скорости русский крейсер буквально наделся на водяные столбы от разрывов, вставших прямо по курсу. Что тут же привело к заливу оптики на дальномерах и на некоторое время парализовало ответный огонь. Впрочем, дальномерная команда очень быстро справилась с возникшими трудностями, и русская артиллерия продолжила посылать в сторону германских кораблей снаряд за снарядом.
— Есть! Попадание! — воскликнул мичман Свещников, наблюдая за боем через перископ дальномера. — Второе! Третье! Вторая труба упала.
— Ура! — закричали находившиеся в боевой рубке офицеры, и тут же смолкли, так как корпус «Рюрика» содрогнулся от двух ответных попаданий.
Но, как выяснилось позже, ничего страшного не произошло. Два стопятимиллиметровых снаряда противника угодили в палубу полубака, пробили её и разорвались в пустом помещении прачечной. На этом сражение фактически и завершилось. Германцы не стали менять направление движения и удалились курсом на юго-восток, а русские суда, развернувшись, ещё какое-то время пытались преследовать отряд противника, но из-за разницы в скорости быстро отстали.
Во время этого скоротечного боя прямые попадания получил только «Рюрик». Зато на «Новике» было ранено несколько нижних чинов, получивших осколочные ранения от близких разрывов.
……
Гельсингфорс. Май 1916 года.
— Не лезет дальше, мешает что-то, — с обидой в голосе пожаловался неведомо кому Том Рунеберг.
— Так пихай сильнее. Оно и раньше туго шло, — возразил Рунебергу голос Антона Фоккера. — Может, смазки мало? Давай позу поменяем, а то у меня уже ноги затекли.
— Парни, а вы точно той стороной подшипники на накладки ствола надели? — влез я в перепалку двух своих авиаконструкторов.
Антон Фоккер вернулся в княжество месяц назад. Увешанный орденами, как рождественская ель — игрушками. Только от королевы Вильгельмины ему досталось три награды. А ещё по одному от британцев и французов. После окончания воздушной эвакуации из Нидерландов его активно зазывали в английские военно-воздушные силы. Но он отказался и вернулся к нам.
Кстати, это именно он уговорил нидерландскую королеву отказаться от планов взорвать дамбы и затопить провинцию Северная Голландия со столицей Амстердамом. Идею о том, что голландцы кроме оккупации, получат ещё и болота на месте их огородов и полей, что приведёт только к голоду и озлобленности на королеву, если та реализует свой план, озвучил Антону я, в одном из своих писем. А тот, поразмышляв, решил донести эту идею до ушей убежавшей из Нидерландов элиты. И он был услышан. О его плане по поддержке простых голландцев заговорили в высшем обществе, что и привело к тому, что королева решила не усложнять жизнь своим подданным.
А сейчас наш «Летучий Голландец» в компании с Рунебергом строил цельнометаллический моноплан. Ну и попутно пытались осуществить одну из моих подсказок. Фоккер загорелся идеей установить на новый самолёт наш крупнокалиберный пулемёт. Но тут вылезла проблема с синхронизатором. Он давал слишком продолжительные по времени отсечки при работе с пятнадцатимиллиметровым пулемётом. И стрельба получалась почти одиночная и крайне неэффективная. Пытаясь решить эту проблему и намучившись с опытами, они пришли за советом ко мне. На что я им и предложил засунуть ствол пулемёта в вал двигателя.
— Дрол!!! — выругался на голландском Фоккер, когда выяснилось, что они и правда перепутали подшипники. — Том, почему ты мне не подсказал как правильно?
— Антон, ты же сам подшипники одевал. Меня не было тогда. Я ходил встречать Матти, — отбоярился от обвинений младший Рунеберг.
— Ну, значит, поспешил, — признал свою вину Фоккер. — Сейчас быстренько поменяем местами и попробуем вновь поставить. А ты, Матти, чего приехал? — приятель наконец вспомнил и про меня.
