Июнь 1941 года (СИ) - Махров Алексей (читаем книги онлайн .TXT, .FB2) 📗

Бойцы зашевелились, начали подтягиваться ближе. Те, кто дремал, проснулись, протерли глаза. Через минуту весь личный состав — шесть человек вместе с сержантом Зиминым и мной — стояли или сидели вокруг стола, на котором Смирнов уже расстелил карту, придавив ее углы пустыми кружками. Лампа освещала карту ровным белым светом, и от этого казалось, что линии дорог и пятна лесов выглядят, как аэрофотосъемка.

— Значит так, бойцы, — заговорил Смирнов, и голос его сразу стал тем особенным, командирским голосом, которым говорят перед важным делом — негромко, но так, что слышно каждое слово. — Меня только что вызывал генерал Недвигин. Поставил новую задачу — провести разведывательный поиск в направлении Пинска. — Он повел пальцем по карте, от точки, обозначавшей Малориту, на восток, к городу, обведенному жирным кружком. — Это ответственное задание я решил доверить вашему взводу. Основные цели поиска: уточнить обстановку по пути следования, выявить наличие противника, его силы и состав. И самое главное — попытаться установить связь с командованием. Генерал хочет знать, что происходит у нас в тылу и есть ли шанс на организованный отход или внешнюю помощь.

Друзья, моя (Гурова) новинка про военврача в 1941-м. Не проходите мимо!

Тактический медик, спасая бойца, попал в прошлое.

Позади ад, впереди — тоже. Навыки хирурга будущего против кошмара 1941 года. Честная история о прошлом и настоящем: https://author.today/reader/597528

Глава 23

Смирнов обвел взглядом бойцов, проверяя, все ли всё поняли. Все понимали. На лицах читалась та самая сосредоточенная готовность, которая отличает профессионалов от любителей.

— За позиции не беспокойтесь — нашу роту сменит батальон двадцать восьмого стрелкового полка, — продолжил Смирнов. — У них осталось около сотни человек. Мы им оставляем все трофеи, кроме того, что возьмем с собой. А сами уходим налегке. Рота займет оборону ближе к командному пункту дивизии.

Зимин, стоявший у стола, потер подбородок. Его глаза сузились, он прикидывал что–то в уме, шевеля губами, словно пережевывая невесомую травинку.

— Командир, до Пинска около ста пятидесяти километров, — произнес он наконец. — Это если по прямой. Пехом по проселочным дорогам, с оружием и боеприпасами — это двое–трое суток. Пока мы туда дойдем, пока назад вернемся — все разведданные протухнут. Комдив транспорт даст?

Смирнов выпрямился. Свежий шрам над бровью, слегка дернулся, словно от нервного тика. Лейтенант бросил быстрый взгляд на Зимина, и в этом взгляде мелькнула горечь.

— С транспортом плохо, Слава. Много грузовиков немцы сожгли еще в первый день. Осталось едва пара десятков полуторок, но самое печальное — с топливом совсем беда. Генерал Недвигин сказал прямо: транспорт предоставить он не сможет. Но вы же разведчики — неужели не добудете машину у немцев?

Я, до этого молча сидевший на лавке и перебиравший в уме маршрут, поднял голову.

— Километрах в пяти по шоссе на Кобрин стоят три мотоцикла и немецкий грузовик, — произнес я, и голос мой прозвучал буднично, словно я говорил о стоящих у забора велосипедах.

Зимин бросил на меня короткий взгляд. В его серых глазах мелькнула искра понимания.

— Это от тех диверсантов осталось, что ли? Тех, из «Бранденбурга», которых вы с Орловым порешили?

Я молча кивнул. Смирнов уставился на меня с каким–то усталым любопытством.

— А вы, оказывается, скромняга, Сошников. Когда докладывали о бое с диверсантами и десантниками, ничего про трофеи не сказали.

— Хотел чуть позже доложить, товарищ лейтенант. Вечерком… — пожал я плечами.

Зимин хмыкнул и с иронией в голосе добавил:

— Там длинная история, Толя. Вовка за последние два дня такое натворил — на три наградных листа хватит. Но сейчас главное — транспорт. Если грузовик и мотоциклы на ходу, то наша задача сильно облегчается. До самого Пинска с ветерком домчим.

Сослуживцы при этих словах смотрели попеременно то на Зимина, то на Смирнова, то на меня. Добрынин даже рот от удивления открыл.

— В следующий раз, Сошников, во время доклада упоминайте чуть больше полезных для общего дела деталей! — с легкой усмешкой сказал Смирнов. — Вам понятно, боец?

— Да, товарищ лейтенант, — подтвердил я, вскакивая и вытягиваясь.

Смирнов еще пару секунд сверлил меня взглядом, потом, очевидно приняв решение не тратить время на полноценный разнос, резко кивнул.

— Хорошо. Потом расскажите всё с подробностями, красноармеец Сошников. В красках. А сейчас — время! Приступайте к подготовке.

Воздух в блиндаже мгновенно наполнился той особой энергией, которая предшествует выходу на задание. Бойцы, еще минуту назад выглядевшие уставшими, подобрались, словно гончие перед охотой. Началась знакомая мне до боли подготовка к рейду, в которой нет ни одного лишнего движения.

Первым делом разобрались с оружием. Свои штатные «ППД», верой и правдой послужившие в предшествующих боях, разведчики, виновато переглянувшись, аккуратно сложили в углу. Патронов к ним оставалось по три десятка на ствол — с этим не то, что идти в рейд, обороняться невозможно. Поэтому каждый, следуя примеру Зимина, выбирал себе трофей из груды, наваленной у входа.

Круглов, Добрынин и Седых, как опытные автоматчики, взяли по «МР–40». Они придирчиво осматривали каждый ствол, откидывали приклады, передергивали затворы, проверяли, как вставляются в приёмник магазины, выбирая те экземпляры, что поновее, без вмятин и царапин. Пулеметчик Косуля подхватил «МГ–34». Он поднял крышку ствольной коробки, изучил подаватель, заглянул в ствол.

— Хорошая машинка, удобная, — констатировал он с ноткой уважения в голосе. — Родной «дегтярь», тоже, конечно, неплох, но у «немца» ленточное питание. Правда, с его бешеной скорострельностью, патроны он жрет, как голодная собака.

Я взял себе почти новый «МР–40» с минимумом потертостей на воронении. К нему — сразу два кожаных подсумка на три магазина. Кобуру с пустым «Наганом» отстегнул и положил на нары. Взамен, порывшись в куче оружия, извлек «Парабеллум» — легендарный пистолет Люгера с изумительно удобной, словно сама собой прилипающей к ладони, рукояткой. Передернул затвор — механизм работал мягко, с каким–то «масляным» щелчком. Замечательное оружие. Остальные разведчики, заметив мой выбор, последовали примеру — «Парабеллумы» мгновенно разошлись по рукам.

С патронами не скромничали. Каждый нацепил на пояс по два стандартных трехкарманных подсумка к «МР–40» — итого по шесть снаряженных магазинов. В вещмешки засунули еще по десятку снаряженных «рожков». Я запихнул в свой сидор сразу пятнадцать — не из жадности, а следуя старой солдатской заповеди: боеприпасов много не бывает, бывает либо просто мало, либо мало, но больше уже не унести.

Косуля, озабоченный прожорливостью своего нового «друга», настоял, чтобы каждый боец взвода повесил на себя по две ленты к «МГ» — еще по сотне патронов на брата. Свинца в поклаже было столько, что лямки вещмешка врезались в плечи.

Смирнов, наблюдавший за сборами, одобрительно кивнул.

— Забирайте всю оставшуюся еду, — скомандовал он. — И медпакеты. Сюда вы уже не вернетесь.

Выдвинулись около двух часов пополудни. Дневная жара обрушилась на нас всей своей мощью, едва только мы покинули спасительную прохладу блиндажа. Небо над головой раскинулось белесое, без единого облачка, словно полинявшая старая простыня. Воздух был густым и неподвижным, пах гарью, и сладковатым запашком разлагающейся человеческой плоти. Над подбитыми танками все еще поднимались тонкие, дрожащие струйки дыма.

Разведчики построились в цепочку. Головным встал Круглов, замыкающим Зимин. Мне досталось место в середине, сразу за пулеметчиком Косулей. Мы попрыгали, проверяясь на стук и бряк, попрощались за руку с лейтенантом Смирновым и потопали к шоссе на Кобрин.

Я шагал по тропинке вниз с холма, автоматически сканируя небо, будто ожидая налёта «мавиков». Однако, пялился, как тут же выяснилось, не зря — высоко в небе парил силуэт, который я узнал бы из тысячи. Двухфюзеляжный, с коротким, тупым носом и длинными, словно у стрекозы, крыльями — «рама», тактический разведчик «Фокке–Вульф–189», «Flugauge». Он словно висел на одном месте над нашими позициями на высоте около трех километров.