Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Напиши офицеру, что его заказ остаётся в силе, — сказал я. — Срок назовём, когда восстановим производство. Если ждать не согласен, Софья вернёт задаток.
— Вот потому ты и не должен заниматься продажами, — весомо заметил Фёдор. — Ты даже не попытался уговорить человека потерпеть.
Брат посмотрел на часы, потом на дверь.
— Пойдём? Его высочество обещал приехать до полудня, а у нас с тобой ещё много дел.
Я собрал рисунки, допил давно остывший чай и поднялся из-за стола.
Наш новый дом в Гатчине был едва ли не вдвое просторнее петербургского. Павел предоставил его нам вместе с прислугой, мебелью и хозяйственными помещениями. У меня появился собственный кабинет, у Фёдора отдельная гостиная, которую он уже успел объявить совершенно бесполезной без гостей, зато во дворе постоянно дежурили солдаты.
Но главное находилось совсем рядом. За оградой, в нескольких минутах ходьбы, работали наши новые мастерские.
В первой мастерской уже работали над очередной партией штуцеров. На верстаках лежали приготовленные детали, в соседнем помещении столяры занимались ложами, а из дальнего конца здания доносился ровный стук станка. Людей здесь стало значительно больше, чем в первые дни после нашего переезда.
Павел Петрович с самого начала потребовал, чтобы мы не ограничивались опытной десяткой. Ему нужны были штуцеры для егерей, причём в количестве, достаточном для настоящих войсковых испытаний. Уже через несколько дней Зубцов получил распоряжение подобрать новых мастеров, обеспечить нас помещениями и составить перечень всего необходимого. Я представил расчёты, ожидая долгого обсуждения расходов. Однако великий князь заинтересовался прежде всего сроками. Когда выяснилось, что часть оборудования можно изготовить на стороне, он велел немедленно размещать заказы. Деньги выделили, заготовки и материалы начали поступать со складов, а для опытных работ нам предоставили отдельных специалистов.
Первый результат удалось получить ещё в феврале. К первоначальным десяти штуцерам прибавилось два десятка новых, большую часть уже передали егерям Зубцова. Теперь готовилась следующая партия. Мы по-прежнему проверяли каждый готовый экземпляр, но изготовление деталей понемногу перестало зависеть от моего постоянного присутствия возле верстака.
Особенно заметно продвинулись дела со станками. Берду я отправил новые чертежи сразу после получения первых средств. Два новых токарных станка с суппортами к марту доставили в Гатчину и установили в мастерской. Третий, расточной, собрали здешние механики с использованием подготовленных деталей. Все три теперь уже работали.
Ещё несколько машин оставались в изготовлении. Берд сообщал о готовности части заказанных узлов, а для наиболее сложных работ я попросил его связаться с людьми Гаскойна. Тот располагал куда большими возможностями, чем наша прежняя петербургская мастерская, хотя привлекать казённый завод к частному заказу было не так просто.
Впрочем, теперь подобные вопросы я уже не решал в одиночку.
Павел не раз вмешивался лично, когда дело задерживалось из-за снабжения или отсутствия подходящих исполнителей. Он внимательно изучал мои расчёты и требовал, чтобы каждый новый заказ имел ясное назначение. Однажды мы с Федором потратили почти целый вечер, объясняя ему, почему несколько дорогих станков в будущем позволят сократить стоимость каждого штуцера. Великий князь расспрашивал меня до тех пор, пока не получил цифры, которые можно было сравнить с расходами на обычное оружие.
Через два дня он прислал Зубцова с распоряжением продолжать работы. Меня особенно радовало, что новые машины позволяли постепенно отказаться от прежней ручной подгонки. Мы уже имели общие меры, контрольные образцы и приспособления для проверки деталей. Теперь появились станки, способные воспроизводить необходимые размеры значительно увереннее старого оборудования.
До большого механизированного производства было ещё далеко. Но первые результаты я уже видел собственными глазами, для этого больше не требовалось разбирать каждую готовую деталь лично. По дороге через мастерскую мы миновали два верстака, на которых собирали штуцерные механизмы. Фёдор задержался возле одного из них, обменялся несколькими словами с мастером и вскоре догнал меня.
За последние месяцы он неожиданно хорошо освоился среди работников. Проверял готовые изделия, вёл часть записей, занимался испытаниями и нередко самостоятельно разбирался с мелкими производственными вопросами. Я постепенно передавал ему всё больше обязанностей, освобождая собственное время для новых разработок.
А планы у меня теперь были куда серьёзнее первоначальных. Казнозарядные штуцеры удалось довести до состояния, пригодного для небольших серий. Следующим этапом я видел более совершенное многозарядное оружие. В дальнейшем предстояло заняться унитарным металлическим патроном, магазинными системами и рычажными механизмами, знакомыми мне по винчестерам. Отдельного внимания требовал бездымный порох. В прежней жизни я прекрасно знал его значение, но начать массовое производство подобного вещества на имеющейся химической базе было невозможно. Понадобились бы лаборатории, оборудование, подготовленные люди и продолжительные испытания. Пока мы только расширяли производство обычных капсюлей, наиболее ответственные операции по-прежнему оставляя под моим личным контролем.
С января я заметно изменил отношение к хранению рабочих записей. После истории с иностранцами не хотелось снова обнаружить посторонних людей возле самых важных материалов. Мы прошли в дальнюю часть мастерской, где находился отдельный стол для опытных работ. Там уже подготовили всё необходимое для сегодняшней демонстрации. На столе лежал деревянный футляр. Внутри находилась разработка, над которой мы занимались большую часть последних недель.
Первый капсюльный револьвер.
Пистолет имел один ствол и пятизарядный барабан. Внешнюю отделку мы пока не закончили, зато основные механизмы уже прошли несколько проверок. Первый успешный отстрел состоялся ещё на прошлой неделе. С тех пор мы повторили несколько серий, исправили обнаруженные недостатки и убедились, что система выдерживает последовательную стрельбу.
Разумеется, о полной надёжности говорить было рано. Для этого требовались сотни выстрелов, длительная эксплуатация и изготовление нескольких одинаковых экземпляров. Но к сегодняшнему дню первый револьвер уже вполне уверенно выполнял то, ради чего его создавали.
Фёдор открыл папку с записями и положил её рядом с футляром.
— Вчерашние результаты здесь. У Зубцова тоже есть копия.
Я просмотрел последние страницы. Брат аккуратно записал количество выстрелов, замечания по работе механизма и результаты осмотра. За два месяца я настолько привык к его участию, что уже не представлял, как прежде обходился без настолько толкового помощника.
— Хорошо, — сказал я. — Забирай футляр. Пойдём на площадку.
Фёдор закрыл папку и подозвал работника, которому поручили перенести остальные принадлежности.
— Надеюсь, сегодня его высочество наконец разрешит мне пострелять из револьвера при зрителях, — заметил брат.
Я покачал головой и направился к выходу. К приезду Павла Петровича на стрельбище успели подготовить мишени и отдельный стол для оружия. Зубцов уже находился там вместе с несколькими офицерами. Он подошёл к нам, когда солдаты устанавливали последний щит, после чего попросил ещё раз объяснить порядок демонстрации.
— Начнём с одной серии? — спросил майор.
— С пяти выстрелов. Затем покажем оружие его высочеству и, если он пожелает, повторим.
— А Фёдор Андреевич?
— Тоже будет стрелять.
Майор посмотрел на брата.
— Вчерашним результатом вы, кажется, остались довольны?
