Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
— Маруся, Стёпа — ступайте и ждите. Я пойду искать помощи.
Они тут же исчезают, а я одним шагом перемещаюсь в гостиную пана Адама. На секунду выдыхаю, ощущая тепло, и дух вкуснейшей выпечки Алёны Силантьевны, и то спокойствие и безопасность, что я всегда здесь ощущаю… и выхожу.
— Аниолек? — изумляется пан Адам. — Что случилось?
Они с Вовкой за столом, перед ними раскрытая книга — на неизвестном мне языке.
— Плохое случилось, — говорю сразу. — И я в том виновата.
— Не спеши, сядь. И говори, что такое там у вас. Тебя уже отпустили заниматься?
— Нет, я ушла без спросу. За это тоже непременно получу, как вернусь, но это ерунда. Понимаете, одна из моих неживых подружек увела приютскую девочку.
У Вовки падает челюсть, я прямо ощущаю его мысли — какие ещё неживые подружки у этой вот!
— Сядь и говори, — кивает мне на лавку пан Адам. — Говори всё как есть, будем разбираться.
Я начинаю говорить — снова с начала, как познакомилась и подружилась с призрачной компанией. Откуда они появились и почему не ушли, куда положено. И как радовались, что могут с кем-то поговорить и побеситься. И как я обсуждала с ними игру, и как они поддерживали меня — и на первых порах, и потом. И что это вообще единственные мои друзья там… ну, почти.
На самом-то деле я понимаю, что друзей — не друзей, но добрых приятелей-то у меня хватает. И тройняшки, и другие девочки из нашей группы, просто не из моей спальни, и старшие, и даже мальчишки! Вчера, когда сидели вечером у тройняшек в спальне, меня все расспрашивали — что я делаю да чему меня учат. И я даже показала немного — ну там свет зажечь да воду чуть нагреть, сильнее не выходит пока. И не шарахались от меня, и не говорили, что со мной что-то не так.
Но Маруся, Стёпка и остальные всё равно были самыми первыми моими друзьями в этом мире. И Туся с Варей тоже. И если бы я не рассказала им про Лушку, они бы и не подумали кого-то там куда-то уводить. И конечно же, мои слова, что нельзя, ничем им не помогли, подростки же — если нельзя, но очень хочется попробовать, значит можно. И не важно, что потом, главное — здесь и сейчас.
Я поняла, что реву, вываливая всё это на пала Адама, хлюпаю носом, меня потряхивает и я уже просто не могу остановиться.
— Тише, Аниолек, — его рука ложится мне на плечо. — Влодек, живо чай неси да с плюшкой какой. А ты пока ступай умойся. Всё решим.
Швыркая носом и подвывая, я отправилась умываться, и там уж сначала поревела вволю, а потом умылась-таки и привела себя в порядок. А когда вернулась, пан Адам разговаривал с кем-то через зеркало. Вот прямо смотрел в то зеркало, как в телефон, и говорил. И ему что-то отвечали оттуда. Мне тоже надо так научиться, тогда смогу сообщать ему, что у меня какой-нибудь форс-мажор.
— Вот, другое дело, — сказал он, откладывая зеркало. — Сейчас Влодек приведёт пана Ивана, ему расскажешь. Решим. Были родные у пропавшей девочки?
— Нет у неё никого, — качаю головой.
— И так бывает. Что ж, запомни на будущее — ты не отвечаешь за то, что сделали другие. И даже если они почерпнули мысль и стимул к действию из твоих слов — всё рвано не отвечаешь. Ты просила так сделать?
— Нет, нет. Наоборот, я сказала — нельзя ни в коем случае. И не все девчонок поддержали, им свои же сказали, что нельзя.
— Вот и не вини себя. Разберёмся. Давай пей чай, да съешь пирог, всё лучше будет.
Отказаться от пирога Алёны Силантьевны я не могла и в хорошие моменты, а сейчас так и вовсе. Сама не заметила, как проглотила три штуки, и чай весь выпила. Пан Адам тем временем ходил куда-то по дому, говорил с кем-то, а потом вернулся с мужчиной лет так шестидесяти, одетого дорого и добротно.
— Вот, пане, видишь — та сама дивчинка. У ней в приюте беда случилась.
Мужчина воззрился на меня с изумлением.
— И впрямь, девчонка-некромант. Это та самая, о которой Алексей Ремизов докладывал, да? Ты прости, Адам, что я не заглянул проведать, недосуг было.
— Недосуг-то недосуг, а теперь вот как-то нам выгребать надо, — замечает пан Адам.
— Как-как? Вместе, ясное дело. Так, дева, говори, как есть — что стряслось? Напугала кого до смерти, что ли? Знаю я эти приюты — там того и гляди, съедят, если зазеваешься.
Это он точно сказал, этот хорошо одетый и в годах — если зазеваешься, съедят. Откуда только знает?
— Нет, не напугала. Но мои призрачные друзья увели девочку, которая сильно осложняла мне жизнь.
Вот я и смогла это сформулировать. Посмотрим, что скажет.
11. Нежить нежити рознь
Иван Дмитриевич Третьяков, некромант солидных лет, смотрит на меня внимательно и ждёт. Чего ждёт-то? Деталей?
— Ты, дева, говори, говори. Что за призрачные друзья, откуда взялись. Нежить, что ль, прикормила?
— Ну да. Но это… не та нежить, которая сожрёт. И до вчерашнего дня они никого не уводили. И не увели бы, но выходит, я сама подала им эту мысль. Невольно, но подала же!
— Говори всё, как было, с самого начала, децко, — пан Адам потрепал меня по плечу.
Ну и начинаю я рассказывать — снова, что называется, от печки. Как я встретилась с девочками и Стёпкой, как мы знакомились и общались, как делились бедами и жизненными подробностями. Как они стали первыми моими друзьями в этом не самом приятном месте. И как я сразу обещала им, что не буду их развоплощать. И как рассказала им про Лушку-скрытня, а кому, скажите, ещё рассказывать? Не девчонкам же в спальне, правда? И как строго сказала, что нельзя им никого уводить, совсем никого, совсем нельзя. А на следующий день рассказала, что мне досталось из-за позднего возвращения с практики. А как эта самая Лиза поливала меня грязью, они и сами слышали. Да и не в первый раз такое случилось. И вот, чем кончилось.
— Какая прелесть, — качает головой Иван Дмитриевич. — Сколько, говоришь? Семеро? Семь единиц нежити в воспитательном доме, прекрасно. И чуть было не пропустили мага-некроманта, спасибо Машеньке Ремизовой, углядела. Что там у них за попечительский совет, что ни единого мага не нашлось?
— Говорят, была одна, да в столицу подалась, — пожал плечами пан Адам.
— А, Софья Зигель, да, она то тут, то там, на неё надежды никакой. Но что ж делать, учиться надо, не только магии, но и обычным наукам тоже, чтобы потом хотя бы в училище взяли. Так, Адам, сейчас с тобой пойдём к ним в приют, и будем разговаривать. Ещё бы Машеньку нам заполучить, сейчас спрошу, сможет ли она присоединиться.
Дальше Иван Дмитриевич доставал из внутреннего кармана сюртука зеркало в деревянной раме, дышал на него и чертил пальцем по стеклу, а потом разговаривал.
— Доброго денёчка тебе, Мария свет Владимировна! Что поделываешь? Нужда в тебе великая, сможешь ли сейчас с нами пойти в сиротский приют? Дело тут непростое, нужно разобраться.
Из долетавших до меня слов я разобрала, что Мария Владимировна будет готова прибыть, и маги договорились, что сначала Иван Дмитриевич приведёт её сюда, а уже после мы все отправимся в приют. Что ж, придётся ещё раз рассказывать.
Иван Дмитриевич ушёл, а я спросила пана Адама:
— Скажите, а что будет с ними?
— А как ты думаешь, Аниолек, что бывает с нежитью? — спросил он в ответ.
— Но нежить тоже разная бывает! Они ж не все такие, как Туся и Варя, они девчонок отговаривали! Но не смогли убедить. Да и Туся с Варей…
Как убедить-то, что у них мозги ещё не отросли и они просто не осознают свою силу и свои возможности? Но если воспитывать, а не отпустить на вольную волю, так и не отрастут. И если развоплотить — то тоже уже не отрастут, так ведь?
— Можно их, ну, наказать? Как-нибудь же наказывают нежить? Наказать и объяснить, что они неправы?
Но пан Адам только посмеялся.
— Неправы? В том, что сделали кого-то таким же, как они сами? Ну-ну.
И доля правды в его словах была — я не могла не признать. Но что делать-то? Почему как ни поступи, всё будет плохо?
В моей картине мира, сложившейся задолго и далеко от здесь и сейчас, не было никакой разумной нежити. И я воспринимала своих призрачных друзей абсолютно как нормальных и обычных, просто, ну, с особенностями. И полагала, что они о своих особенностях знают намного больше, чем я, и умеют с ними управляться. Но оказалось, что всё не вполне так, точнее — совсем не так.
