Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад (читать книги бесплатно полностью без регистрации TXT, FB2) 📗
— Давайте что-то уже решать! — пророкотал Владимир Высоцкий. — Мне завтра утром на репетицию.
— Как вам не стыдно, мальчики? — больше всех на наших «выпивох» злилась Марианна Вертинская. — Люди пришли на встречу с прекрасным, заплатили деньги, а вы устроили какое-то кривляние.
— Согласна, — поддержала её Нонна. — Это не уважение к зрителю. Тем более люди прекрасно чувствуют, когда актёр навеселе. В общем, это не профессионально.
— Марьяша, Нонночка, всё же в конце концов закончилось хорошо, — улыбнулся Володя Трещалов. — Всё рады, счастливы. Вон Олежку забросали цветами.
Видова действительно сегодня принимали особенно горячо. В последние дни после вышедших на экраны «Тайн следствия» около учебного корпуса ВГИКа его теперь подкарауливали многочисленные поклонницы и, завидев Олега, кричали: «Казанова, я тебя люблю!». А во время сегодняшнего выступления, после наших двух песен «О чём плачут гитары» и «Девчонка девчоночка», эти девчоночки от 15-и до 19-и лет толпой высыпали на сцену и почти две минуты дарили ему цветы и поцелуи. И Виктории Лепко такой тёплый приём конечно же откровенно не нравился.
— Давайте уже что-то решать! — прогудел Левон Кочарян. — Меня дома заждались.
— Я предлагаю денег после сегодняшних двух концертов Трещалову и Прыгунову не давать! — наконец высказался я.
— Феллини, так дела не делаются, — обиделся Лёва Прыгунов.
— Это как его, волюнтаризм, ха-ха! — брякнул Сава Крамаров, развеселив всю компанию.
— Спокойно, спокойно! — прокричал я, так как в гримёрке загомонили все подряд. — Завтра придут трезвыми, отработают два концерта и получат всю сумму сразу. И я считаю такое наказание справедливым.
— А что? — усмехнулся Высоцкий. — Феллини, дело говорит.
— То есть мы завтра получим сразу по 400 рублей на руки? — переспросил Володя Трещалов. Кстати, по предварительным расчётам с одного концерта каждый из нас зарабатывал по 100 рублей, сумму, которая немногим уступала месячной зарплате молодого специалиста. — Тогда я предлагаю никому сейчас денег не давать. А то мы завтра придём трезвые, а вы все пьяные.
Это предложение и эта ремарка тут же вызвали новый шквал голосов — кто-то был «за», кто-то «против», кто-то негодовал от возмущения, и если бы администрация ДК нас не попросила освободить гримёрку, то мы бы ещё долго спорили.
— Хватит орать! — рявкнул я. — Трещалов и Прыгунов свои деньги получат завтра. Это не обсуждается. А остальные по желанию. И давайте уже поедем отдыхать, завтра у всех сложный день.
Между тем на улице нас уже поджидал служебный автобус из мосфильмовского гаража. Лёва Кочарян вовремя подсуетился, чтобы мы с деньгами да с костюмами не ловили случайные автомобили, а уехали все вместе организовано. Кстати, чем-то напоминающее башню здание ДК пока ещё соседствовало с некими дореволюционными двухэтажками. Через несколько лет на их месте вырастит московский Универмаг. Пока же в этих домиках жили работники и служащие железной дороги.
Автобус стоял в непосредственной близости от этих захудалых строений. А наша шумная компания прежде, чем сесть и поехать, решила выкурить по сигаретке. Я тоже остался на улице, чтоб подышать свежим ноябрьским воздухом. И вдруг мне показалось, что кто-то сверлит мой затылок неприятным колючим взглядом. На эту свою особенность, чувствовать злой и тяжёлый взгляд, в последнее время я смотрел как на нечто само собой разумеющееся. Поэтому, ничуть не удивившись, в ответ я тоже уставился на тёмные окна старенькой двухэтажки.
— Что-то не так? —пророкотал Высоцкий, обратив внимание на моё странное поведение. — Опять захотелось по-маленькому?
— Такое ощущение, Володя, что кто-то меня преследует, — пробурчал я. — Смотрит вон из того двухэтажного дома. Третье окно, второй этаж. Зырит в щёлочку между плотно закрытых штор.
— Это Маня, — шепнул он.
— Какая ещё Маня? — опешил я.
— Мания преследования, — загоготал будущий кумир миллионов. — Это всё от того, что ты, Феллини, не расслабляешься. А ещё живёшь с двумя бабами под одной крышей, — последнее слово Высоцкий сказал как можно тише, дабы не обидеть Нонну и Марианну.
— Ты меня ещё на товарищеский суд пригласи, — хохотнул я и полез в автобус, где тут же подумал, что рано или поздно мне придётся столкнуться с этим человеком, который жаждет меня устранить. И тут возникал один животрепещущий вопрос: «А собственно говоря за что? Кому я перешёл дорогу? Кому я испортил жизнь? Брежневу? Только он сейчас в Вашингтоне смотрит свои любимые вестерны, покуривает сигары и пьёт хорошее вино. Суслову? Суслов в Китае и тоже не бедствует. Далее денег у меня больших нет. Мировой славы тоже. Меня есть за что не любить и есть за что ненавидеть, но убивать совершенно не за что. Я пока ещё ничего глобального не совершил. Хотя я мог перекрутить будущее так, что кому-то из сильных мира сего там стало очень плохо. Вот эти вполне могли послать своего смертоносного гонца».
На следующий день, на пятницу 6-е ноября, у меня было запланировано множество нужных и полезных дел. Мне требовалось заглянуть на киностудию, проверить как идёт строительство интерьера космических кораблей, а потом навестить модельера Вячеслава Зайцева. Нужно было предупредить его о приезде гостей из Франции, и показать несколько свежих костюмов, в которых снимались мои «инопланетянки». Однако с самого утра всё пошло наперекосяк. От товарища Шелепина прибыл водитель и очень вежливым и настойчивым голосом пригласил на очередное заседание, на котором члены правительства должны были обсудить с ведущими академиями и конструкторами новые направления развития советской науки. Тема касалась глобального будущего всей страны, поэтому свои локальные делишки я решил перенести на понедельник.
— Нонна, Марианна, — обратился я к девушкам, которые на кухне жарили оладьи, — я уехал на Старую площадь скорее всего надолго. Поэтому сходите к модельеру Зайцеву без меня. Покажите ему наши киношные костюмы и скажите о приезде французов.
— Что значит надолго? — проворчала Нонна. — Это вообще насколько?
— Мы тут стараемся, готовим, а ты куда-то бежишь, — обиделась Марианна. — Так не поступают.
— Извините, девочки, но это мой долг, — буркнул я, натягивая свой единственный деловой костюм. — Постараюсь прибыть к вечернему концерту. Насколько мне известно, научные мужи любят говорить много, обстоятельно и часто не по существу.
— Так ты теперь ещё и к науке имеешь какое-то отношение? — хмыкнула Нонна.
— Скорее к научной фантастике, — усмехнулся я. — Мне кажется, что я лучше всех в стране представляю то, что нас ждёт в недалёком будущем.
Затем я забежал на кухню, где всё шкворчало, чмокнул обоих девушек в щеку и слопал в два прикуса одну аппетитную оладушку.
— Спасибо! Вкусно! — загоготал я, выскакивая в прихожую.
И уже спустя полтора часа я сидел в зале для заседаний на Старой площади в доме №4. Встреча правительства и учёных проходила в преддверии дня Великой Октябрьской революции не случайно, так как новый генеральный секретарь ЦК КПСС, товарищ Шелепин, планировал самые настоящие революционные преобразования. Правда за длинный стол, где свои места заняли академики, учёные и конструктора меня не посадили. Мне предоставили стульчик у стены рядом с корреспондентом газеты «Правда» и каким-то молодым пареньком, который мне нашёптывал и подсказывал кто есть кто.
— Вон тот коренастый — это главный наш ракетостроитель, товарищ Сергей Королёв, — шепнул он. — Между прочим засекреченная личность. По сути говоря, тут все засекреченные. Вон тот 60-летний мужчина с совершенно лысой головой — это академик Анатолий Александров. Он теперь вместо покойного Курчатова директор Института атомной энергии. Вон того видишь, — парень указал на 40-летнего мужчину с необычайно большим лбом, — это Николай Басов, большой специалист по квантовой электронике. А рядом сидит мужчина с лицом как у простого председателя колхоза. Это умнейший дядька — Александр Расплетин. Создал зенитную ракету для поражения крупноразмерных воздушных целей.
