Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма (читать полностью книгу без регистрации .txt, .fb2) 📗
— И что же, вы пойдёте туда, куда она ушла?
— Постепенно — да. Нужно стать сильнее и крепче, тогда будет проще. Такие, как мы, дружат с миром, и могут стать его частью. И дойти, куда нужно. А там уже научимся всему, чего пока не умеем. Здесь нет таких, как мы, здесь нам не расскажут и не покажут ничего.
Я стою — под мощнейшим впечатлением. Я маг, я умею упокоить нежить. Мои друзья — неживые дети и мухоморные девушки. А нормальные люди где-то побоку. И как дальше жить-то?
Видимо, всё это было у меня на лбу написано большими буквами.
— Вот, даже ты стоишь и молчишь, а ты тоже другая, не как все. А что скажут остальные? — серьёзно говорит Тань.
— А остальных не слушать, — я делаю шаг и обнимаю её. — Какая разница, что там, в тенях? Я вижу тебя человеком, я дружу с тобой, какой бы ты ни была. И с твоими сёстрами тоже. И я благодарна за помощь, без тебя мне поначалу было бы ещё труднее здесь прижиться.
— Правда? Ты в самом деле так думаешь? — Тань обескуражена. — Я же, ну, как ты сказала?
— Ты хтонь. Я, по ходу, тоже хтонь. Мои призрачные друзья — вовсе хтонь. Да, они не все ушли, некоторые остались, остались со мной. Будем вместе держать оборону от обычных, правильных, таких, как все.
Тань встряхивается и тоже обнимает меня. Как из засады, прибегают Сань и Мань — и тоже обнимают нас. Вот так, вместе выживем.
— Только ты того, помойся, от тебя той стороной разит — сил нет, — смеётся Мань. — Воды-то согреть умеешь уже, или помочь?
— А и помоги, — киваю.
Потому что пока не могу быть вполне уверена, что именно я умею, а что нет. И если кто-то хочет мне помочь, то пусть помогает, да? А потом и я помогу, уверена — случай непременно представится.
И мы идём в умывальню, и греем друг для друга воду, там ещё какое-то время смеёмся и возимся, пока не приходит Эмилия и не гонит нас спать. Обнимаемся и расстаёмся — до завтра.
Это что же, дорогое мироздание выдало мне тройняшек вместо ушедших девчонок? Эх. Душа всё ещё болит, но боль уже не такая острая, как несколько часов назад.
А когда я пришла в спальню, то четверо моих оставшихся соседок уже поджидали там. Сидели на кровати, о чём-то говорили. Увидели меня, встали.
— Лина, прости нас, пожалуйста, — неожиданно для меня говорит Стеша. — Мы были дурные. И не понимали, куда это нас заведёт.
— Мы больше не будем, — говорит Настя. — И Лиза, я думаю, тоже уже сто раз раскаялась.
Кровать Лизы заправлена, вещи убраны. Не хочется смотреть в ту сторону, но мы всё одно смотрим.
— Ладно, что уж, — говорю я. — Будем жить дальше.
А потом приходит Эмилия и гасит нашу лампу.
13. Живем себе
На следующий день меня уже прямо с утра теребят в столовой и девчонки из других спален, и мальчишки. Всем интересно — что было, что стряслось с Лизой и что вообще происходит в нашем приюте. Я понимаю, что надо выдать какую-то версию событий, и обещаю — мол, вечером расскажу. На том и договариваемся, а я надеюсь, что у пана Адама не возникнет сегодня ничего срочного на вечер, и я вернусь вовремя.
Все учителя делают вид, что ничего не произошло. Но вместо последнего передобеденного урока нас собирают и ведут в ближний храм, куда мы ходим по воскресеньям и праздникам, и там отпевают Лизу и остальных. Всё правильно, да. Больше не придут, никто из них не придёт.
Потом мы возвращаемся на обед, а после обеда я негромко напоминаю Эмилии Карловне, что меня ждёт пан Адам. Та только молча кивает.
Что ж, сначала я всё равно иду в спальню и зову своих оставшихся призрачных друзей. И они приходят, и обнимают меня, и успокаивающе шелестят их голоса.
— Лина, Лина!
— Здравствуй, Лина! Как ты? Не тоскуй слишком сильно, не надо, всё идёт своим чередом!
— Линка, да не плачь ты!
А мне и впрямь приходится встряхнуться, чтобы не реветь. Вдох, выдох. Живём.
— Скажите мне вот что — вы можете пойти вместе со мной к пану Адаму?
— А как ты туда ходишь? — тут же уточняет Стёпка. — Если ногами по улице, то наверное, нам не надо так делать, ещё распугаем весь народ! — и он уже хохочет.
И я тоже улыбаюсь, потому что невозможно не смеяться с ним вместе, зато можно вообразить — как в самом деле от меня будут люди шарахаться.
— Нет, тенями. За один шаг.
— Так и мы с тобой, — кивает Нюта. — Куда ты — туда и мы. Мы ж теперь с тобой клятвой связаны, а в тенях не потеряемся.
— Значит, даже если я куда-то соберусь, вы со мной? — это ж хорошо!
— Теперь и нам некуда от тебя деваться, и тебе от нас тоже, — смеётся Стёпка.
— Вот и славно. Значит, пойдёмте. Я-то дойду и выйду, а вы осматривайтесь, позову — покажетесь. Мало ли, что там и как, вдруг у него кто-то в доме кроме Алёны Силантьевны и Вовки, увидят — перепугаются.
— Да мы ж не совсем без понятия, — фыркает Нюта и ей вторит Стёпка.
А Маруся просто улыбается.
— Тогда идём, — я улыбаюсь всем им в ответ и шагаю в знакомый дом. Там знакомо пахнет пирогами и ещё какой-то едой.
— Линушка наша пришла, — первой меня замечает как раз Алёна Силантьевна, она вытирала со стола и что-то на нём меняла, а пан Адам и Вовка что-то обсуждали у окна.
Меня видят и приветствуют, усаживают за стол, поят чаем и кормят оладьями. И расспрашивают.
— Отпустили тебя? — интересуется пан Адам.
— Да, — киваю. — Сегодня ни слова не сказали.
— Если будем ещё допоздна уходить, сам буду приходить и говорить этим вашим, раз они такие, что не знают ничего.
— Здорово, — киваю я.
То, что надо. Пану Адаму Ольга Зиновьевна никак не возразит, не сможет.
— Друзей своих привела?
— Да. Они готовы представиться.
— Зови.
Я зову, и зову просто по именам, и они впрямь приходят. Разом проявляются все трое — первым Стёпка, а за ним Маруся с Нютой.
— Нежить! — Вовка тут же подскакивает и уже хочет бить, но пан Адам тормозит его.
— А ну стой, приказа бить не было, — говорит сурово. — Это нашего Аниолка нежить. Ей и решать, что с ними делать.
— Да как же, нежить же! — Вовка не понимает.
— Нежить нежити рознь, как говорили вчера, — посмеивается пан Адам. — Ну что, неужто готовы учиться вместе с Аниолкем? — спрашивает он моих.
— Готовы, господин маг, — шелестит Маруся, и даже реверанс ему делает, вот так.
А Стёпка с Нютой переглядываются и согласно трясут головами.
— Согласные мы, согласные.
— И то добже, — кивает он. — Что можете? Защитить, напасть?
Я никогда не просила никого из них ни защищать меня, ни нападать на моих недоброжелателей. Только разузнать, подслушать, подглядеть. О том и начала говорить, но пан Адам машет на меня рукой.
— Потом, потом. Пускай сами говорят.
— Да чего там они наговорят, — начинает было Вовка, но снова получает по носу.
— Влодек, дозволяю смотреть, говорить не дозволяю. Потом скажешь.
Тот вздыхает и возвращается на лавку — смотреть.
А Маруся своим тихим шелестящим голосом рассказывает, как пробовала следить, слушать, читать — правда, только лежащие на столах бумаги и раскрытые книги. Стёпка и Нюта, перебивая друг друга и посмеиваясь, рассказывают, как мстили своим бывшим недругам, оставшимся после эпидемии в живых — пугали, подставляли подножки, мешали спать. И конечно же, подслушивали и подглядывали.
Если они год проболтались в таком статусе в приюте — уж конечно, и подслушивали, и подглядывали, и чего только не делали, как я понимаю.
А я потом рассказываю, как все они помогали мне делать мои первые шаги в магическом искусстве. Ведь больше-то некому было.
— И то добже, — кивает пан Адам. — Садитесь и слушайте.
И дальше он в тот день рассказывал нам — всем пятерым — о том, как вообще бывает, что кто-то после смерти просто уходит, куда положено, кто-то остаётся жрать живых, а кто-то сохраняет себя и может взаимодействовать с живыми и даже помогать им в чём-то. И добавляет, что последний вариант самый редкий, и мне очень повезло, что у меня есть такие друзья и помощники.
