Чернокнижник из детдома 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович (книги онлайн полностью бесплатно .txt, .fb2) 📗
Отчего так? У нас слишком многое завязано на электроэнергию. И это не только производство и мощные сервера, но и системы безопасности, включая зарядку артефактов. Систем безопасности у нас много, но основную работу взяла на себя… нейросеть.
Да, та самая, которая было взбунтовалась, но это теперь пройденный этап. Ван уверенно утверждает, что он с ней «договорился», и после проведённого апгрейда в ближайшее время, примерно на полгода, никакого конфликта интересов не намечается, а если он и появится, то это опять же будет лишь вопросом времени и денег, не таких уж и больших, по меркам того, сколько денег она уже «подобрала со свалки». Так-то был у китайца соблазн ещё несколько жирных заначек выпотрошить, очень жирных, но тут уж я воспрепятствовал.
Однако, творчески. Дал задание отследить источники появления крипты на замороженных счетах, и если это наркотики, продажа запрещённых психотропных лекарств или детская порнография, то только тогда обнулять их, безо всякой пощады, под ноль.
А вот счета продавцов оружия трогать запретил. Нет, вовсе не потому, что питаю к ним симпатию, всё гораздо прозаичней. Я просто не верю, что продажа оружия существует отдельно от политики, по крайней мере та, где в расчётах фигурируют миллионы долларов. В политику лезть совсем не хочется, а вот откровенная, низкопробная уголовщина пусть страдает.
И они пострадали! Ещё двенадцать с половиной тысяч биткоинов отправились гулять по счетам, разделяясь на более мелкие суммы. Дня через три больше половины средств придут в рублёвую зону и станут доступны. Разумеется, после выплаты налогов.
К слову сказать, налоги на доходы Охотников ровно такие же, как на частных предпринимателей. То есть — не особо напрягают.
Ну, и как мне после всего этого не любить Хуго?
А в детдоме очередной ремонт! Меняем оборудование кухни. Особо выделываться тут никто не стал. Нашли шеф — повара, не звезду, но достойного, и кроме хорошего оклада разрешили ему выбор оборудования, скажем, как для вполне достойного ресторана, заодно и месячный бюджет на продукты, кстати, весьма нескромный, тоже обозначили.
Пока шла реконструкция кухни, наши детки питались то пиццой, то суши, то комплексным обедом из трёх блюд, заказанных в ресторане. К окончанию ремонта их уже трудно было удивить чем-то новеньким, пусть и по меркам Уссурийска. Как по мне — по меньшей мере познавательно.
Теперь любой из них может с видом знатока рассуждать о том, чем пицца лучше суши, и наоборот.
Зато когда кухня заработала…
…это было нечто. Я сам, человек, который видал рестораны и получше, и побогаче, застыл на пороге, как громом поражённый.
Сверкающий хромом нержавейка, огромные плиты с надписью «Rational» на боку, какие-то пароконвектоматы, которых я даже назвать не мог, и главное — запах. Не тот застарелый запах казённой столовой, где пахнет кипячёной капустой и хлоркой. Нет. Пахло свежим хлебом, зеленью, чем-то мясным и невероятно вкусным. И всё это великолепие возглавлял невысокий плотный мужчина в белом колпаке и идеально чистом фартуке — Игнат Алексеевич, наш новый шеф-повар.
— Александр Сергеевич, — он шагнул ко мне, вытирая руки о полотенце, — Поздравляю с новосельем. Кухня готова. Через час — первый полноценный ужин.
— Чем кормить будешь? — спросил я, с трудом отрывая взгляд от блестящих кастрюль.
— Уж точно не пиццей и не суши, — усмехнулся он. — Детям нужен нормальный бульон, мясо с гарниром и компот. Но, — он подмигнул, — На уровне хорошего ресторана. Без пафоса, но с душой.
Я хотел было спросить про бюджет, но передумал. Деньги на это были. И не просто были — они лежали и ждали, когда их потратят на что-то стоящее. А что может быть более настоящее, чем сытые, довольные дети?
Эльвира Захаровна уже суетилась вокруг, трогала пальцем новые столешницы, заглядывала в духовки, но делала это не с привычной придирчивостью, а с каким-то благоговением.
— Вот это кухня, — выдохнула она. — Александр Сергеевич, я всю жизнь на таких только мечтала готовить. А теперь…
— А теперь готовьте на здоровье, — улыбнулся я. — Игнат Алексеевич, прошу любить и жаловать. Он будет главным, а вы — его правой рукой. Надеюсь, сработаетесь.
— Сработаемся, — кивнул Игнат Алексеевич, глядя на директрису с уважением. — Я слышал о ваших пирогах, Эльвира Захаровна. Если вы печёте так же хорошо, как о вас говорят, то нам точно будет о чём поговорить.
Та зарделась. Я такого за ней раньше никогда не замечал.
Первый ужин мы накрыли в большой столовой — той самой, где раньше пахло кислой капустой. Теперь там пахло лесом, грибами и чем-то сладким. Дети заходили и замирали. Малыши таращились на новые, нарядные тарелки, старшие старались держать лицо, но у них плохо получалось.
— Это что? — спросил Витька Сорокин, тот самый, который на учениях отличился. — Ресторан?
— Лучше, — ответил я. — Это теперь наша столовая. Садитесь.
Игнат Алексеевич сам вынес мне первое блюдо — бульон с фрикадельками, который пах так, что у меня потекли слюнки. Потом второе — мясо в горшочке, с картошкой и овощами. Потом компот из сухофруктов — густой, сладкий, с кислинкой. И это было не только мне — всем.
Дети ели молча. Это было непривычно — обычно в столовой стоял гул, кто-то спорил, кто-то смеялся, а тут — тишина. Только звон ложек о тарелки. Я смотрел на них и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Не гордость — нет. Спокойствие. Какое-то глубинное, материнское (хотя какое из меня «материнское») чувство, что всё не зря.
После ужина ко мне подошёл Пашка Кузьмин, младший из двойняшек, с набитым ртом.
— Александр Сергеевич, — сказал он, — А завтра тоже так вкусно будет?
— Будет, — ответил я. — И послезавтра. И всегда. Обещаю.
Он улыбнулся, показав щербатый рот, и убежал играть.
— Правильное дело делаете, — сказал Игнат Алексеевич, подходя ко мне с чашкой чая. — Дети — это наше всё. А сытые дети — это будущее.
— Я не только про еду, — ответил я. — Но и про неё — тоже.
— Вот и славно. — Он отхлебнул чай. — Знаете, я раньше в ресторане работал. Звёзды Мишлен, высокие гости, всё такое. А счастья не было. А здесь… здесь я чувствую, что нужен. Что делаю что-то важное.
— Главное, чтобы Эльвира Захаровна не загрызла вас за повышенное содержание сахара в компоте.
Он рассмеялся.
— Не загрызёт. Мы уже договорились — я отвечаю за вкус, она — за пользу. Будем балансировать.
Я кивнул, допил чай и пошёл в цех. Вечерняя смена уже работала, Тамара командовала у конвейера, Ван и Химуля колдовали над новым станком, который установили два дня назад. Всё шло своим чередом. А в детдоме пахло вкусной едой, и мне казалось, что и пахнуть так будет всегда.
Поднявшись к себе в кабинет, я открыл ноутбук. Хуго, получив новые вводные, уже обрабатывал информацию по оптимизации производства. С нейросетью мы нашли общий язык — я пообещал ей, что раз в неделю Ван будет давать ей «творческое задание», не связанное с производством. А она пообещала не взрывать накопители. Честное слово нейросети, которое Ван перевёл мне как «вероятность нарушения договорённостей не превышает 0,003 процента». Меня это устроило.
— Хуго, — написал я в чате, — Как успехи?
Ответ пришёл через секунду: «Всё идёт по плану. Оптимизация конвейера завершена на 87 процентов. Новые схемы защитных браслетов готовы к тестированию. Вы хотели что-то ещё?»
— Да, твоих дальнейших рекомендаций, — написал я. — Спасибо.
«Не за что», — ответил Хуго. И добавил через паузу: «Вы хороший человек, Александр Сергеевич. Ваши дети заслуживают счастья».
Я усмехнулся. Нейросеть, которая учится быть человечной. Или притворяться. Но какая разница, если результат есть?
