Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей (читать книги онлайн полностью без регистрации txt, fb2) 📗
Возвращаемся в поместье, за чаем-кофе Маргарита Валентиновна и Надежда Романова-Гефт угощают нас яблочным пирогом и рассказывают о том, как создают уют в строящемся дворце.
Перед отъездом семья Гефтов настаивает: — В следующий раз приезжай обязательно в военной форме.
Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».
Сидим в кабинете ресторана с моим однокурсником по Дипакадемии — Яшей Куракиным. Он позвонил и сообщил, что тема важная и касается финансов, а такие разговоры вести по телефону не принято — только с глазу на глаз и без свидетелей. Покормив в приюте детей ужином, и сам при этом полакомившись запечённой рыбой, направился в ресторан, благо, ехать до него от приюта — меньше десяти минут. Вскоре и Яша подъехал; встаю из-за стола, иду ему навстречу, приветствую с лёгким поклоном. Он машет рукой и обнимает меня: — Ну ты заматерел! А загорел как — ты же в севастопольской морской пехоте был? По твоему загару видно! Потише, потише, морпех, полегче сжимай, рёбра поломаешь.
Уговорив салаты и горячее, переходим к десертам и Яков кивает: — О деле. Ты же, наверняка, помнишь танцевально-магический коллектив «Генезис». Несколько раз они нас радовали — уникальные техники у них. Но содержание труппы, а она у «Генезиса» более трёхсот человек, обходится дорого. Плюс разные накладные расходы. Оказывается, они постоянно на грани банкротства балансируют — заказы в течение года распределены неравномерно, представления больше в конце декабря и на новогодних праздниках, плюс февраль-март. В остальное время не очень. В этом году на выпускных «Генезису» почти ничего не удалось заработать: у их главных заказчиков — курсантов, выпуски прошли в начале мая в ускоренном режиме, и руководство «Генезиса» быстрее обычного зимние запасы денег исчерпало и в июне столкнулось с финансовыми проблемами. Так как директор и худрук «Генезиса» меня хорошо знают, обратились за помощью. В июне и июле я сам помог и ребят подтянул: кто-то просто деньгами вложился, кто-то в кредит дал без процентов. Сейчас им нужно зарплату за июль платить, а мои друзья почти все в отпуска разъехались, а по телефону такие темы обсуждать, сам знаешь… Если сможешь помочь, они обещают отработать.
Согласно киваю: — Сколько им нужно, чтобы зарплату закрыть?
Куракин называет. Я киваю: — Терпимо; сейчас я тебе перекину, а ты им переведи.
Открываю свои счета, бросаю деньги Куракину и два почти одновременных писка сообщают о списании у меня и о получении у Якова.
— Спасибо, Андрей. Минутку, сразу деньги управляющему перенаправлю. Реально не хочется, чтобы коллектив распался. На помолвке Надежды Романовой и Артура Гефта «Генезис» шикарный «Вальс цветов» показали: танцовщиц реально сопровождали кружащиеся цветы, а балерины парили в воздухе. Видел же, наверное?
Я отрицательно кручу головой: — У меня в это время полевой выход был, а потом закрутился настолько, что не до «Вальса цветов» стало.
— Сейчас покажу, — Яков перехватывает трансляцию на «плазме», манипулирует со своим смартфоном и запускает картинку.
Реально красота! С восторгом смотрю и думаю: каково это в магическом зрении, когда сотни, если не тысячи нитей формируют, удерживают цветы и сопровождают их полёт, обеспечивают «зависание» подсвечников, создают воздушные щиты под ногами танцоров?
С Яковом проговорили ещё почти час — он рассказывал о студенческой жизни и московских новостях, а я немного поведал о своей службе в морской пехоте — несколько забавных случаев, рассказанных мной, очень повеселили Якова.
Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом Андрея Первозванова.
Под свист падающих мин, хлопки выстрелов и разрывы снарядов я бегу по траншее: только что я подбил польский танк и меня потряхивает от нервного возбуждения; в моей руке взведённая магнитная граната и я спешу на помощь Композитору — ещё один танк должен «успокоить» он. Пробегаю мимо двоих раненых матросов, которые из «Калашей» ведут бой и с улыбкой машут мне головами, почти не отводя взгляд от склона, по которому нас атакуют. Через просветы в бетонных плитах, перекрывающих траншею, смотрю вперёд и вверх, и выскочив к очередному повороту вижу, что Композитору моя помощь не нужна — польский танк застыл с вывернутым в небо стволом и смачно дымит.
Подбегаю и замираю: Гриша лежит в траншее, его грудь и голова густо залиты свежей кровью.
— Я его стянул с бруствера, но было уже поздно, — поясняет матрос, правая рука которого перемотана бинтами и шиной закреплена к телу.
Подхожу, закрываю Композитору глаза. Нет в нём жизни. Хочется сесть, закрыть голову руками и выть от боли, но шепчу себе: — Потом, потом!
Поднимаюсь, бегу на левый фланг. Ходырев «свои» два танка подбил. Но и он погиб.
Снова шепчу, стиснув зубы: — Потом, потом! — Пробегаю по траншее и увидев матросов, ведущих бой, на бегу кричу: — Лейтенант Ходырев убит. Принимаю командование на себя. Продолжаем бой.
Заскакиваю в «штабной кубрик», смотрю на пульт, сверяюсь с магическими точками от наступающих: взрываю два оставшихся фугаса и три мины. Нам осталось продержаться не долго. Скоро начнёт темнеть, Ходырев говорил, что поляки бой прекратят…
… Уже по темноте нахожу Боцмана, несу нашу боевую собаку в кубрик, куда сложили всех погибших. Укладываю пса в ноги Композитору — любил Боцман подпевать Грише во время концертов. Сквозь порванную и заляпанную коричневыми пятнами высохшей крови Гришину тельняшку вижу цепочку на груди друга: да, надо снять, передать родным с личными вещами. Снимаю: на длинной серебряной цепочке серебряный же кулон — перекрещенные саксофон и скрипка. Ещё стягиваю тоненький шнурок с маленьким крестиком.
У меня текут слёзы, но я по-прежнему шепчу себе: — Потом, потом. Вначале надо взвод вывести.
Выставляю на входе в блиндаж две мины, растянув провод отхожу, нажимаю на кнопку, и они с громким хлопком взрываются, заваливая вход.
… просыпаюсь от грохота…
Тишина. Я в постели.
Шарю рукой, включаю светильник. Я дома. Лицо залито слезами… А говорят, что морпехи не плачут… Во сне — запросто!
Встаю; попив воды, открываю штору: со второго этажа моего дома открывается красивый вид на мост через ручей, изогнувшийся яркой дугой фонариков; на противоположном берегу — приют; окна во дворце потушены, только вход освещён яркими огнями, да ажурные светильники по аллее вокруг него вытянулись цепочкой перемигивающихся светлячков.
Не знаю, что навеяло этот сон. Может быть, спало напряжение, в котором я находился в течение года службы, особенно после того, как взвод понёс тяжёлые потери, обороняя опорный пункт и мозги, ранее сосредоточенные на том, как обеспечить победу и сохранение жизней матросов, сейчас начинают заново анализировать прошедшие события. И выдают мне возможные «расклады». Всё ведь так и могло сложиться. И даже ещё хуже и никто бы из нас с опорного пункта не вышел. А может всё банальнее: каждый день после увольнения их армии я рассказываю о своей службе. И тем самым активирую зону мозга, где находятся воспоминания о недалёком прошлом. И то, что в моём изложении служба сводится к забавным ситуациям, мытью «палубы» в казарме, вкусной еде в столовой, ненапряжным тренировкам на полигонах и построениях для получения наград, ничего не меняет: в мозгу всё это упаковано в один архив и если я «беру» оттуда один «файл», то в любом случае, «вскрывается» всё хранилище. Проснувшись, я рассмотрел магическим зрением участок мозга, который «активничал» во время сна, и в принципе могу аккуратно его зачистить. И не будет у меня плохих снов, построенных на вариациях воспоминаний о службе. Но имею ли я право так вмешиваться в работу мозга? И что, если на этом участке и находится то, что называется совестью? И в кого я тогда превращусь?
Постояв с полчаса, возвращаюсь в постель: сегодня суббота, но дел и встреч всё равно полно…
Москва. Кремль.
Прилетевших с Дальнего Востока наследника престола и цесаревича встречали всей семьёй — включая Надежду и Артура, тоже примчавшихся в Кремль.
