Тройка, семёрка, туз (СИ) - Урусов Алексей (читать книги онлайн полностью без регистрации txt, fb2) 📗
* Усадьба Грачевка (Ховрино) в Подмосковье реально существует и удивляет необычной архитектурой, образом для которой было «Казино Монте-Карло».
** «Шеш-беш» (пять-шесть) или нарды — восточная игра на прямоугольной доске.
Глава 6
Москва. Кремль.
Император и наследник престола, выслушав доклады министра обороны и начальника тыла армии, и проводив генералов, и видя, что до ужина время ещё есть, вернулись к «теме дня».
— Давно, давно Антон Михайлович и отцом своим был недоволен, и дядей Костей. Оно и понятно: Антон-то предпочитает более тонкие методы работы и интриги старается просчитывать основательно, подальше и поглубже. И голова у него под это заточена. А дядья, пользуясь тем, что они — Романовы, подрасслабились, — император заглянул в пустую кофейную чашку и подставил её сыну.
Владимир Николаевич укоризненно покачал головой, но кофе всё же императору налил, обновил себе и спросил: — А откуда информация, что давно у них эта проблема?
— Ну, я тебе говорил про синюю папку в моём сейфе — там список нашей самой ценной агентуры. Так вот, будешь изучать, прочтёшь: в семье Антона два десятилетия наш человек сидит, и хоть к информации и решениям рода не допущен, но наблюдения изнутри — они всегда ценные. И несколько раз за последние лет пять он докладывал, что моего двоюродного брата Антона, его положение не устраивает: он давно понял, что в роду, где Константин Михайлович рулит, судьба ему уготована всегда быть на вторых, если не на третьих, ролях: так и останется он всего лишь аналитиком, которого можно слушать, а можно и не слушать. Пока слушали, а скоро ведь перестанут: сыновья у дяди Кости послужили, поработали, опыта набрались и постепенно в Москву съезжаются. А сыновей у дяди Кости, как ты знаешь — четыре, а у дяди Миши — три. Так что «Константиновичи» всегда своё решение продавят. Человек мой эту мысль пару раз Антону высказывал, но так, ненавязчиво, со вздохом и причитаниями, при подходящих случаях. Антон и сам умный. Вот он и нашёл повод, а может реальной причиной воспользовался…
— Представь, — хохотнул император, — если реально окажется, что основанием выхода Антона из рода стали разногласия по тактике их действий в отношении Андрея. А ведь очень похоже на то — по срокам всё совпадает: дядья замутили интригу с призывом, боясь появления ещё одного сильного представителя в нашем роду и стремясь как можно дальше оттянуть этот момент… Думаю, что интрига именно от них исходила: единицы знают или догадываются, кто такой на самом деле Андрей, а тратить огромные ресурсы на призыв в армию с подменой фамилии для талантливого, или даже выдающегося, но всё-таки простолюдина, вряд ли кто-то будет. А они, кто такой Андрей знают, сами тебе намекали после встречи с иранцами. Так что логика в этом есть: устроили интригу, но обломались. И думаю, что дядья были сторонниками топорных методов работы с Андреем, а вот племянник — хирургических. Причём, Антон в данном случае прав — на Андрея что с топором, что с ломиком переть смысла не имеет: с таким дебилом Андрей с голыми руками справится: медведь, которого он в двенадцать лет из лука пристрелил, не даст соврать. А вот что-то более аккуратное могло и дать эффект.
— Так ты специально не стал Андрея из морской пехоты переводить? — заинтересовался Владимир Николаевич.
— Само всё сложилось, — махнул рукой Николай Петрович. — Он же реально на армии помешанный, и его попробуй из морпехов забери — тельняшку начнёт на груди рвать, на амбразуру бросаться, обиды будет: до конца жизни; а так долго обижаться я ему позволить не могу. И когда он туда попал, я подумал: а почему бы и нет. Если дядья, как Радзивиллы до этого, решили об Андрея самоубиться, зачем им мешать в этом богоугодном начинании? Конечно, не предполагал, что Андрею столько критических ситуаций за время службы выпадет: притягивает он их, что ли? Но если я внука в армию отправил, то и служить он должен по-честному и от звонка до звонка. В этом же полку княжич Потёмкин служит. Тоже в начале года ранения получил, его взвод с опорного пункта выбили, под огнём отступали и потери понесли. И сейчас его рота в операции будет участвовать, а там уж — как Бог распорядится. В других родах молодёжь служит и гибнет: к Налётину же вместе ездили, соболезновали о сыне, а к Чигашиным ты с Софией… Давно ли они детей потеряли? Если мы с тобой своё потомство прятать начнём, кто верить будет, что для нас страна — важнее всего?
— И ещё в отношении Антона, — продолжил император, — какой бы он ни был, он в отличие от дядьёв, запад воспринимает спокойно, как сторону света. И этим двоюродный брат от дядьёв кардинально разнится. Ещё дед твой, мой отец, Пётр Михайлович, братьям своим, Косте и Мише, не очень доверял в связи с этим. А ему это передалось от отца, моего деда, Михаила Александровича. Дед по оговоркам, замашкам, кругу общения видел, что слишком сильно Константин и Михаил на Запад поглядывают и если ситуация сложится хреновая, будут похабный мир продвигать. Да и деду в уши, как подросли, эту тему старательно вдуть пытались. У деда и отца понимание было такое: только дай Западу ноготок, не остановятся, пока всего не сожрут. А повод всегда найдётся. И чтобы избежать влияния братьев на моего отца, Михаил Александрович и отделил от императорского рода младших братьев в отдельный род; хоть они по-прежнему и называются «младшей ветвью», но живут самостоятельно и на наши решения не влияют. И постепенно они силу набирали. Я за этим наблюдал и прикидывал, как их придержать, долго ждал: надо ведь и не обидеть родственников и всей аристократии не подать неверных сигналов. А тут появился Андрей и без моих указаний они о него «придержались». Сейчас, с уходом Антона, дядья, пусть и не сильно, но ослабели: с ним же вся его семья из рода вышла, а там старший сын-наследник вообще взрослый и заматерел; второй — лейтенанта получил и в армии служит; Борис и Глеб тоже почти взрослые, да плюс к этому ещё один пацан поменьше и две дочери. А мы Антону должность найдём достойную и незаметно помогать будем закрепиться. Уже помогаю, та же усадьба Середниково у меня много лет в резерве была, и я её племяшу отдал, и к ней ещё территорию огромную прирезал, чтобы доступ к воде был хороший. Братья Антона неизбежно будут его действия на себе примерять, и видя то, как он успешно «отделился», тоже на сторону посматривать и могут сделать… как там Сашка слово-то любит морское… «оверкиль». А мы вберём в себя всех «Михайловичей», а в младшей ветви останутся только «Константиновичи». А это расклад между нами и ими существенно изменит и снизит возможности дядьёв организовывать шашни за нашей спиной.
Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.
Три дня меня в Москве не было — летал в Крым, где у меня большая группа приютских детей на отдыхе, и они до сих пор не видели, ни как я кашу ем, ни то, с каким аппетитом морковные котлеты поглощаю. Да и книжки им на ночь надо почитать. А с теми, кто «взрослые» — поговорить по душам. Заодно и княжну Мищерскую туда отвёз — лето заканчивается, а Мария Андреевна так в нашем южном санатории и не побывала. Интересно с ней оказалось беседовать и поучительно — она не просто знала всех детей, живущих в приюте: она знала о них всё. Что они думают, чем увлекаются, как у них складываются отношения с другими детьми. О чём мечтают и кем хотят стать. И чего боятся. И мне сообщила, что главный страх всех детей — снова остаться без семьи. Это для меня открытием не было — сам был в такой же ситуации: когда каждый вечер засыпаешь с мыслью о том, как было бы классно, если бы тебя кто-то забрал…
На обратном пути два дня провёл под Воронежем — осмотрел последние крупные объекты, входящие в холдинг.
А сегодня с утра вновь почувствовал себя студентом — бегаю по академии с бумажками: хочется не просто выйти на учёбу, но и восстановиться в своей группе, а для этого каждый преподаватель пишет мне индивидуальное задание на полгода: за этот срок необходимо ликвидировать образовавшуюся у меня за год «академическую разницу». Не забыли меня преподы — приветливые, улыбчивые, графики «рисуют» не жёсткие, так что должен я справиться с нагрузкой: хочется продолжить учёбу со своей группой, а не вливаться заново в другой коллектив.
