"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Глурджидзе Вахтанг "Вахо Глу" (бесплатные серии книг txt, fb2) 📗
— Есть, что ли, разница? — Это спросил Мак-Кру.
Брандт подтвердил, что разница есть, и пояснил, в чём она состоит. Факт, по дороге самой получается чуть быстрей, ведь параллельным-то курсом обходишь всё время деревья. Кроме того, между деревьями реют шпанки, а на дорогу они вылетают куда пореже. То есть, придётся от них отбиваться не так уж часто. Стало быть, после учёта минимизации всех задержек этак выйдет намного быстрее, чем в прочих случаях.
— А сидяне? — спросил его я, прищурившись. — Неужели сидяне по дороге не будут ездить?
— Верно, — признал наш водитель, — вот с сидянами нам разбираться, поди, придётся. Но сидян-то поменьше, они не роятся, как шпанки.
Я воскликнул:
— Но ведь и тех, кто проедет, будет довольно, чтоб всех нас поубивать!
Тут Мак-Кру, гильденстернов приятель, и говорит:
— Слышь, Макконнелл, это ведь ты разорялся, чтобы мы зря заряды не тратили, а берегли для прямых врагов Галактического Альянса!
— Да, — пришлось подтвердить, — именно так говорил.
— А раз так, можешь радоваться, ведь при каждой встрече с сидянами сможешь потратить заряды сугубо на них. Целевым, так сказать, применением.
Я и хотел возразить, но в тот момент не нашёлся. Кроме того было ясно, что я в меньшинстве. От гильденстернова руководства мало ещё натерпелись.
Мы пошли по дороге. И не прошло даже двух часов, как по ней нам навстречу понёсся типичный для Сида лёгкий вихлявый экипажик на ножках — одноместный с тремя сиденьями. Эти машинки, как ни трудно нам этого ожидать, развивают довольно большую скорость. Как у них ножки при этом не заплетаются! А вихляющий способ движения в сочетании с очень высокой маневренностью делают каждый такой экипаж трудной подвижной целью.
Первым стрельнул Мак-Кру и, конечно же, не попал.
Долговязый сидянин, что разлёгся на трёх сидениях, резко вильнул — и заряд плазмогана пролетел без малейшей пользы. Мало того, мигом спустя гонщик из Сида включил силовые щиты, из-за которых все новые наши выстрелы снова-таки никак не достигли цели. После чего летящий на нас экипаж погасил свою скорость, затормозив сразу всеми конечностями, каковые в слегка каменистой грунтовой дороге пропахали изрядную борозду.
— Бей по ножкам! — вскричал Гильденстерн. Он заметил, как, впрочем, и я, что щиты перед экипажиком не касаются почвы.
Я хлестнул длинной плазменной очередью, чтобы верней подрубить все конечности экипажику, но хитрющий сидянин заставил машинку подпрыгнуть, поджимая при этом ходильные ножки.
После того он ударил по нам из своей трещотки. Перемудрил, не попал — но могло бы для всех плохо кончиться, так как наши щиты мы не успели активизировать.
И развернул экипажик, хоть было и трудно сказать, где в нём перёд, а где зад. Впрочем, сомнения не было, что разворот предваряет бегство.
— Поскорей! Он уходит! — воскликнул я.
Все, кто как мог, послушались этого пожелания. Но увы: неприятель закрылся щитами сзади не хуже, чем спереди.
— По ногам! — крикнул я. Мерзавец в ответ подпрыгнул.
Будто всё понимала поганая сидская тварь.
— Что теперь? — задал я вопрос, когда гад в экипажике убежал от нас невредимым.
Гильденстерн промолчал, ну а Брандт за него ответил:
— Ничего, он вернётся ещё.
— Да зачем нам его возвращение?! — возмутился Кен. — Он, по-моему, неуязвим! Наши выстрелы даже ни разу не зацепили…
— Он вернётся, а мы и потренируемся! — оборвал его Гильденстерн.
Кажется, только лишь Брандт эту фразу воспринял с энтузиазмом. Всё бы этому Брандту навязчиво тренироваться. На плоскопузах, на хвандехварах, а вот теперь — и на сидских бегущих машинках. Вроде, всё верно, но вместе с тем и не то. А почему? Не для Альянса старается.
4
Третий голос в истолковательной полифонии
(перепуганное контральто от Кеннета Барбера)
Ужас какой! Эти шпанки, эти машины Сида, неуязвимые ни для какого земного оружия!
Хэмфри сказал мне:
— Включил бы ты правильно щит, стал бы и сам точно таким же неуязвимым! — Хорошо ему насмехаться, зубоскалу в безвкусном шарфике!
Только как мне задействовать щит, когда обе руки так и трясутся, так и трясутся от перепуга! В первый же раз, как его удалось включить, этот прибор у меня так и вырвался из ладони — и упал на дорогу, к тому же ухватом вниз. И не приблизишься, не подцепишь его за краешек — это же поле, а не вещественный материал.
Хорошо, хоть сидянин не догадался меня убить в тот момент, когда я был всего уязвимее, со щитом, распластавшимся на дороге.
— Что, уронил? — продолжал зубоскалить несносный Хэмфри. Не поддаётся? Так ты подожди, когда сам он отключится. Сутки ему проработать — иссякнет ресурс.
Я же, осознавая прекрасно, что ждать меня долго не будут, честно старался, как мог, эту штуку поднять. Не поддавалась, такая зараза. Будто нарочно её разработали, чтобы наказывать каждого, кто будет ронять.
— Ну-ка, — сказал мой спаситель, шахтёр Моралес. Он притащил откуда-то длинную толстую ветку, чтобы поддеть мой упавший противный щит.
Я, понимая, что всё это бесполезно, был благодарен уже и за то, что юноша хоть старается. Но, как потом оказалось, Моралес не так и прост. Ветку просунул не сразу под край силового поля, а чуть поглубже, под грунт, на котором раскинулся щит. После поднял рычагом силовую игрушку, что мне позволило поднырнуть под неё и выключить.
Тут я рассыпался в бурных своих благодарностях — и Моралесу, и счастливой судьбе. Как я был рад, что проклятый сидянин от нас уехал!
— Ничего, он вернётся ещё, — угрожал наш водитель, Брандт.
Я возмутился:
— Зачем нам его возвращение?! — Ибо чуял, что неуязвимый его экипаж нам сулит неминуемую погибель.
— Не беда, — молвил Кай Гильденстерн. — Он вернётся, но мы-то натренируемся! — Правда, по-моему, глупо тренироваться, когда вернётся. Надо бы сразу принять его в полной готовности.
Но ни я, ни начальник моей экспедиции, не могли ожидать, что случится дальше.
Дело в том, что сидянин приехал часа где-то через четыре, но не на старой машине, а на другой, тяжёлой, бронированной, с мощным червеобразным дулом, закинутым снизу на высоко расположенную турель.
— Ба! — произнёс Гильденстерн. — Я такого ни разу не видел.
— Очень похоже, — промолвили Дик и Джек, — на огнемётный танк.
Как же, однако, было их мнение справедливо!
То, что затем началось, неизъяснимо, неизложимо систематически.
Гибельный танк стал плевать в нас огнём. Файерболы, казалось, закрыли собою небо. Мы метались, надеясь хоть как-то от них убежать, заслонялись щитами, стараясь от них укрыться. Кто-то скрывался в придорожных кустах, но кусты очень быстро и жарко насквозь прогорали. Факелом вспыхнул густой ксенокалиновый куст. Из-за него с громким визгом выскочил Хэмфри. Он побежал было к лесу, но тут же вернулся, сопровождаемый парочкой злобных шпанок. И подумалось мне: даже не убежишь!
От огня было жарко, тела у людей вспотели. Сидский танк всё сильнее неистовствовал, напуская на нас эту огненную стихию. Шпанки же нас ожидали в лесу, красноречиво покачивая яйцекладами.
Ох, ну какие же сучки все эти шпанки! Трудно сказать, что страшней, эти твари, или огонь. Я колебался, как Хэмфри, как глупый маятник. Дёрнешься прочь от дороги — и ведь сразу назад. Потому что страшней и одно, и второе. Всё страшней, когда нет чёткой ясной команды.
К счастью, важность команды понял не я один.
— Не суетиться, — скомандовал Кай Гильденстерн. — Закрываться щитами, они надёжней!
Мне, признаться, не верилось: чем здесь поможет щит? Но я верил начальнику, я говорил себе: «Надо слушаться», я закрывался щитом, и силовое поле отражало все огненные атаки вопреки малодушным опасливым поползновениям, что смущали меня, заставляя признать преждевременно, будто бы всё пропало.
Что удивительно, щит абсолютно не нагревался от попадания всех отражённых им огненных сгустков. Но, разумеется, сильно нагрелся воздух, плавился грунт на дороге от множества попаданий. Что мы забыли на этой горящей дороге? — громко скулил мой, наверное, внутренний голос.
