"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Глурджидзе Вахтанг "Вахо Глу" (бесплатные серии книг txt, fb2) 📗
— …что река эта новая, — перебил его я, постаравшись закончить фразу.
Ясное дело, когда появилась река, то на воюющем нашенском континенте вряд ли кому даже на ум упало возводить здесь мосты.
Нет, могло бы упасть — ради, скажем, военной логистики. Реки мешают порою подвозу боезапаса… Хорошенько заткнув Макконнелла, я тем не менее подцепил от него эту тему и развивал её мысленно, про себя.
И чуть не выпал, когда обнаружил, что вижу мост. Но непривычный, совсем не такой, как земляне бы возводили между двумя берегами реки. Этот мост, показалось мне, одновременно с рекою строился.
Как так бывает? А так!
В некий момент теченье реки прерывалось. То есть, река не переставала течь, но пропадала со всей своей быстрой водою на небольшом отрезке. Не уходила под землю, а именно пропадала, словно перемещалась, телепортировалась. Где пропадала — там посуху перейдёшь. И пешком, и не только: да хоть на вездеходе.
— Нет, молвил Брандт, — на вездеходе как раз-таки не проедешь. Из-за деревьев на этом сухом участке. Часто они, понимаешь ли, понатыканы. Скажем, пешком — вдесятером разминётесь. На моноциклах, таких как Бенито ездил. А вездеход не пройдёт — надо сначала деревья вырубить.
Мы перешли по «мосту» на другую сторону. Гильденстерн посчитал желательным. Всё же река слишком явно и ровно текла на юг, нам же, чтоб сделать окружность вокруг Бабилона, предполагалось смещаться уже восточнее. (Нет, мы-то помнили, что обязались проследить её до конца, но в конце всяко лучше оказаться по нужную сторону).
Шли — всё равно как по дамбе, с единственной разницей. Мы проходили не поверх воды, а на уровне с нею.
— Способ не новый, — сказал Гильденстерн. — Древней земле известный. Так Моисей уводил свой народ из плена Египетского от фараона прямо по дну морскому. Воды сперва разошлись, он перешёл, а они сомкнулись. А фараон не успел; фараон пострадал.
Хорошо, ещё что рассказал это он не в момент перехода, а чуть попозже.
Да, на том берегу мы наткнулись на малый отряд вооружённых сидян. Трое в сопровождении боевого ляяна на поводке. То ли патруль, то ли (скорей) разведгруппа. Может, и экспедиция — типа навроде нашей — чтоб осмотреть эту речку с приподнятым руслом.
Встреча с сидянами не превратилась в событие. Мы победили их просто на автомате, без суеты малейшей. Лишь увидали их — сразу закрылись щитами, действовать предоставили Дику и Джеку. Парни как воины много сильнее других, если им не мешать, сделают дело чище.
Первым, конечно, ляяну не поздоровилось. Дик его сбил в середине прыжка леденящей своей катаной. Джек между тем отработал из бластера по солдату, который спустил его с поводка — с первого выстрела в голову наповал. Двое последних подверглись телекинезу: однообразно взлетели над поверхностью почвы, тщетно вытягивая тела свои долговязые, чтобы коснуться опоры и оттолкнуться, после подверглись откручиванию голов.
Жутко, конечно, смотреть на подобные способы — помня, что силы, свершающие телекинез, могут однажды выйти из-под контроля и обратиться против любого из нас, предуготовив точно такую же смерть безголовую. Но, тем не менее, оставалась у нас надежда, что ни один из сектантов до конца экспедиции на своих не сорвётся. Ибо зачем им, если уж есть чужие?
Мы продолжали идти вдоль выпуклой странной реки. Кай Гильденстерн, отмечая маршрут по карте, делал предположения, куда дальше ей течь. Голос его с каждым разом звучал всё увереннее:
— В море впадёт — там, на юге, примерно где Кладбище Кораблей.
Брандт ему возражал:
— Таки кладбище шибко восточнее.
Оба, однако, никак не могли предположить, как оно будет на самом деле. А вышло-то так, что река никуда, вообще никуда не впала. Просто однажды взяла, да и прекратилась. Дальше, мол, люди, идите, куда хотите.
Кто громче всех веселился, так это Макконнелл:
— Ха! И пропала!!! Куда вы, придурки, шли? — Можно было подумать, что он, не-придурок, двигался более целесообразно, чем остальные.
— Блин, — кровожадно вскричал Мак-Кру, — всякий же раз, когда хочется придушить мерзавца (в смысле, своими руками, без телекинеза) — сам не пойму, и что меня останавливает!..
И чуть не каждый из нас сказал себе то же самое. Предполагалось, что это вопрос риторический. Но у начальника нашего был в наличии убедительный вариант ответа.
— Амулет у него, — отвечал Гильденстерн. — Я полагаю, что сидский апотропей, отвращающий мысли партнёра по коммуникации от жёстких решений.
Только сказал — а Макконнелл уж лапнул ладонью себя по карману. И взглянул исподлобья. На Гильденстерна? Да нет, на меня. Просто Макконнелл заметил, что я заметил.
Ну, козлина, теперь держись! Я не я буду, если сумеешь ты сохранить свою цацку! Мы, джерихонцы, кое-чему обучены.
А без цацки — нарвёшься. Отвык же беречься, вонючий свинтус. Всех вокруг надуваешь, на всех стучишь… Запускаешь, свинота, такие силы, что и мокрого места от тебя не оставят!..
Так вот я думал в ожесточении, но какая-то робкая сила внутри меня мало-помалу набирала вес. Дескать, как же он, бедный, лишится жизненно важной цацки? Дескать, не очень-то хорошо воровать, Джерихона-то нет, чтобы опять подтвердить обратное. Дескать, да ну его, жалкую крысу; важно быть милосерднее…
Странные мысли. Но я-то теперь понимал, откуда берутся!
5
Вновь второй голос в истолковательной полифонии
(злой перепуганный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)
Это враньё, что я ныне владею, либо когда-то владел каким-либо амулетом. Изощрённая ложь Гильденстерна, направленная на то, чтобы прикрыть свои собственные страхи и неумения в области управления экспедиционной командой. Я умолчу уже о той низости, о глубине морального разложения, в каковое необходимо впасть, чтобы озвучивать это предположения на людях, а в особенности — среди товарищей по экспедиции, провоцируя этих последних на самые разные действия от воровства до рукоприкладства и смертоубийства включительно.
Ибо он, Гильденстерн, безнадёжен и глуп, и жалок!
А уж насколько жалко смотрелась его гипотеза, что прекратившаяся река вновь обнаружится где-то дальше, южнее!.. Мы искали её, как придурки, искали, но не нашли.
Он же, такой:
— Значит, гипотеза не подтвердилась. — Он, извольте заметить, очень большой учёный, а в науке у них всё результат: не положительный, так отрицательный — разницы нет.
Что, единственно, радовало, что движение тупо на юг мы наконец-то таки прекратили, а пошли на восток, чтобы сделать уже полный круг и явиться назад, наконец-таки к Бабилону.
Что же не радовало — что всё было опять по-прежнему. Ну, идём мы, ну смотрим по сторонам… Как терране в эпоху Географических протооткрытий.
Только открытия нам предстояли на континенте, давно-предавно открытом, на изъезженном вдоль-поперёк вездеходами, на изрытом в разведанных прежде местах горнорудными шахтами… Суть открытий сводилась к тому, чтобы вызнать не то, что есть, а что есть на том месте, где быть ему вовсе незачем.
Как те горы, за стенкой которых вихрится воздух; как река, что течёт ниоткуда и никуда. Глупые знаки дурацких несоответствий, лишь для того предназначенные, чтобы помочь Гильденстерну с пониманием дальше долбить недобитых им демонов.
А попадалось нам что: крайне унылая лесостепь. Жухлые травы — естественно жухлые травы. Хоть, как, наверное, думал наш горе-исследователь, мог их и демон заставить так сильно пожухнуть.
— Стоп… Куда мы теперь? — интересовался Мак-Кру.
А Гильденстер ему:
— К Чёртову Пальцу Лошадины! — Не удивлюсь ни на миг, если сей всем известный объект Гильденстерну взбредёт причислять к основательно демоническим. А ведь «Чёртовый Палец» — одно лишь тупое название, для того и придуманное, чтоб дураков дурачить.
Я готовился к диалогу под Чёртовым Пальцем. Я имел очень много, чего сказать.
