Исповедь смертного греха - Вальтер Макс (бесплатная библиотека электронных книг txt, fb2) 📗
Барак сразу оживился. Послышались шутки, смех, и мы дружной неровной массой хлынули в столовую. Навстречу нам двигался точно такой же нестройный поток старших, которые уже проглотили свою порцию белковой массы.
— Интересно, с каким вкусом сегодня? — На лице Михаила блуждала мечтательная улыбка. Все проблемы вмиг разбились о банальный вопрос: чем нас будут кормить? — Хорошо бы со вкусом курицы.
— По-моему, они все одинаковые, — фыркнул я.
— Э не-ет, — протянул Косой. — У курицы самый яркий вкус. А говядина очень острая. У меня после неё всегда изжога.
— А я рыбный люблю, — вставила своё слово Дашка, которая словно тень возникла слева. — К тому же он полезный. В рыбном рационе содержится фосфор.
— И зачем он тебе? — усмехнулся Мишка. — Ты что, собираешься светиться в темноте?
— Дурак, — впрочем, беззлобно парировала она. — Он для мозгов нужен. Хотя откуда тебе это знать?
— П-хах, — усмехнулся я, оценив тонкую шутку подруги.
— Заучка, — буркнул приятель, хватая поднос из высокой стопки.
Выстроившись в очередь, мы медленно продвигались к раздаче. Кухми́стер задавал всего один вопрос, от ответа на который зависел размер порции. Его пальцы шустро бегали по панели управления, отмечая каждого из списка и сверяясь с нормой выработки. А машина безжалостно, подчиняясь его манипуляциям, отмеряла граммовку густой, бесформенной жижи.
— Фамилия?
— Горячев, — ответил я, подставляя свой поднос под форсунку.
Что-то запищало, загудело, и в специальное углубление шлёпнулась каша, как её называла Дашка. Мишка, получивший свою порцию прямо передо мной, уже метался по залу в поисках свободного места. Я дождался Дашку с Саньком, и мы вместе двинулись к столику, за которым Косой уже вовсю уплетал белковую жижу.
— С курицей, — с довольной до безобразия рожей отрапортовал он.
Я лишь пожал плечами, намекая на то, что мне оно как-то без разницы, уселся рядом и заработал ложкой. На некоторое время столовая погрузилась в тишину. Слышен был лишь скрежет ложек о края углубления в подносе. Санька тоже метал еду, сжимая ложку всей пятерней. И только Даша ела так, будто мы сидели в дорогом ресторане.
Естественно, реальных ресторанов я не видел никогда в жизни. Разве что на рекламных экранах, которые почему-то до сих пор работали в нашей колонии. Будто мы в состоянии позволить себе хоть что-то из того, что на них показывают.
Покончив с ужином, мы убрали подносы в специальную каталку, которую впоследствии закатят в моющую машину. Народ уже постепенно вытягивался наружу и двигал в сторону центральной пещеры, на площадь. Сегодня всех интересовала единственная новость: что с нами будет дальше?
Мы тоже не стали тянуть резину и присоединились к общей массе.
Площадь гудела сотнями голосов. Споры не прекращались ни на мгновение. Толстый мужик, отвечающий за водоснабжение, крыл корпоратов последними словами. Я не знал его имени, так как все звали его просто Арбуз, что бы это ни значило. Рядом с ним стояла тётка Милена, прижимая к ногам свою дочку Леру. Лицо бледное, в глазах испуг. Всем своим видом она старалась изобразить, что не имеет отношения к этому горластому толстяку. Однако все в колонии знали, что у них роман.
— Твою мать, — пробормотал Мишка, указывая пальцем в сторону центрального тоннеля. — Это что — ШОКовцы?
— Похоже на то, — подтвердила Дашка, всмотревшись в тёмную фигуру, маячащую у выхода.
— А нахрена они сюда штурмовиков пригнали? — задал резонный вопрос Косой. — Что-то мне это начинает нравиться... Всё меньше и меньше, — неуместно пошутил он, а внутри меня снова заворочалось предчувствие беды. — Может, свалим, пока не поздно?
— Поздно, — бросил Санёк, покосившись за спину.
Я тоже не удержался. Обернулся и поспешил тут же отвести взгляд, случайно встретившись глазами с бойцом ШОКа. Холодные, колючие, излучающие угрозу. Он словно выбирал во мне место, в которое собирался всадить пулю.
Но было в нём и что-то такое, что заставило меня снова посмотреть на его крепкую фигуру. Высокий и коренастый, он излучал какую-то уверенность, силу. Оружие держал с показной небрежностью, что выдавало в нём профессионала. Точно так же держат инструмент мастера, прошедшие не один километр тоннелей.
Мы ожидали речи. Хоть каких-то объяснений о том, что происходит и что с нами будет дальше. Но у наших новых хозяев имелось собственное видение ситуации. И как только последний человек втянулся в общую массу на площади, бойцы ШОК начали действовать.
Чеканя шаг, тяжёлой поступью военных ботинок, из центрального тоннеля вышло не менее сотни солдат. Они замерли у входа ровным строем. Кто-то отделился от них и вышел вперёд. Некоторое время ничего не происходило. Площадь погрузилась в звенящую тишину, сквозь которую доносился отдалённый гул работающей вентиляции. А затем произошло то, чего никто из нас не мог ожидать.
В голове будто что-то щёлкнуло, и визор, молчавший почти десять лет, вдруг ожил. По толпе пролетел вздох, а следом пробежала волна ропота, но на этот раз неуверенная. Мы всё ещё не понимали, что происходит.
Что-то заискрилось под сводом. Так же внезапно над нашими головами появилось объёмное, полупрозрачное изображение. На нём застыл человек в военной форме, с крупной нашивкой Ш.О.К. на груди. Его лицо перечёркивал белый рваный шрам, проходящий от лба до самого подбородка. Глаза не выражали ничего, будто он смотрел на пустое место.
Я не сразу понял, что это лишь проекция на визор, и на самом деле под сводом пещеры ничего нет.
— Меня зовут полковник Исаев, — скрипучим голосом представился он. — Делайте всё в точности так, как вам говорят мои люди, и никто не пострадает. Сейчас вас разобьют на группы в соответствии с вашим полом, возрастом и семейным положением.
И это было всё, чем нас удостоили. Полковник будто отвернулся от нас и коротко махнул рукой, отдавая безмолвную команду.
Бойцы за его спиной ожили. Они вклинились в живую массу подобно алмазному буру, вошедшему в мягкие породы планеты. Из толпы донеслись первые недовольные крики. Однако бойцы не обращали на них никакого внимания, продолжая свою бездушную работу.
Нас сортировали, словно скот. Женщины отдельно, мужчины отдельно. ШОКовец подходил к человеку, тыкал ему в лицо каким-то прибором, после чего указывал ему на место в уже отсортированном стаде. Две толпы быстро росли. В них оказывались все одиночки.
Чуть в стороне образовалась скудная куча из семейных. Всего четыре пары, у одной из которых имелся ребёнок. Рядом с ними, переминаясь с ноги на ногу, стояли матери-одиночки со своими чадами. По большому счёту все вдовы, но некоторые из них заимели детей вне брака от таких же, как и они, одиноких мужчин.
Вот только гражданские отношения бойцов не волновали.
Один мужик попытался отбить свою женщину, но, получив прикладом в лоб, быстро успокоился. Его бесчувственное тело отволокли к другим одиночкам, да так и оставили лежать на каменном полу. Женщина что-то кричала, сжимая в руках младенца. Она пыталась пробиться к гражданскому мужу, но и её крики так и остались без внимания.
Наконец дошла очередь и до нас. Но в отличие от старших, нас не стали разбивать на группы по половым признакам. Так и согнали в одну кучу чуть в стороне от общей воющей массы. В самый последний момент Мишка хотел было дёрнуться к боковому тоннелю, ведущему к биореактору. Но боец, стоявший за нашей спиной, наградил его таким взглядом, что у приятеля поникли плечи. Путь к отступлению был отрезан.
Не прошло и часа, как всех жителей посёлка рассортировали. Подчиняясь командам и грубым пинкам, люди шли к посадочному шлюзу. Первыми ушли старики. Их было немного, всего десятка полтора. Спустя десять минут после того как они скрылись за переборкой, мы почувствовали лёгкую вибрацию пола. Каждый отлично знал, что это значит. Шатл с ними только что покинул нашу планету.
Следом вывели женщин. Потом мужчин. Матерей-одиночек вывели из посёлка вместе с семейными. А мы так и жались друг к другу в ожидании своей судьбы, которая никоим образом уже от нас не зависела.
