"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Побединская Виктория (серии книг читать онлайн бесплатно полностью .txt, .fb2) 📗

— Ну, какие у тебя есть мысли на счёт происходящего? — произносит Шон, закрывая дверь. Он проходит внутрь комнаты, снимает куртку и аккуратно складывает ее на покрывало.

Я бросаю на него беглый взгляд и тут же, застуканная на месте преступления, опускаю голову, отгораживаясь стеной собственных волос. С его невероятно идеальной осанкой и широкими плечами он даже в простой рубашке и джинсах выглядит как модель. Стоит взглянуть на этого парня, как в животе скручивается клубок, и я не уверена — от голода ли, адреналина, бушующего до сих пор в крови, или того впечатления, которое он на меня производит. Но отмечаю, что это даже… приятно.

— Я прочитала в сообщениях, которые ты присылал, что вы все служили вместе. Ещё ты упоминал какую-то лабораторию. И что какой-то Джесс угрожает снять тебя с позиции командира. Возможно, те агенты, что ищут нас, связаны с этим.

— Возможно. Это немного, но… спасибо. — Он подходит к окну, отодвигает плотную коричневую штору и осматривает парковку перед отелем.

Я не рассказываю, что, исходя из писем, между нами было. Не знаю, почему. Может потому, что морально разбита, мне грустно и страшно. А может, хочу, чтобы он понял меня без слов. Чтобы прочитал все на лице, обнял. Только Шон этого не делает.

Я падаю на одну из кроватей, закрывая руками глаза.

— Всё нормально? — интересуется парень, и я уверена, случись такое вчера, он бы вне всяких сомнений постарался меня успокоить, крепко прижать к себе. Но все случилось сегодня, а теперь мы — незнакомцы.

Раздается стук в дверь, заставляя прекратить жалеть саму себя, и я подскакиваю.

— Кто? — рявкает Шон, доставая пистолет, и медленно подходит к двери.

— Это мы, у Ника тут проблема, — раздается приглушенный голос Артура. Шон распахивает дверь и, когда парни входят внутрь, тут же закрывает замок, задвинув цепочку.

— Что случилось?

Ник садится на кровать, стаскивает с себя черную кожаную куртку, стиснув от боли зубы, и я вижу, как большое красное пятно расплывается по его левому боку.

— Почему молчал? — безэмоционально спрашивает Шон, видеть ранение для него явно не впервые.

— Не думал, что серьёзно. — Ник, поморщившись, поднимает тонкую ткань футболки, и я вижу болезненный красный порез, вокруг которого все запачкано кровью. Видимо, во время драки его задели.

— Нужен алкоголь, для обеззараживания. — Шон указывает рукой на Арта. — Идём, заодно проверим местность. Дверь никому не открывать! — командует он, и парни вместе покидают номер. Я подхожу к двери и запираю её на замок.

— Вот же..! Могу поспорить, это была моя самая любимая футболка! — полностью стаскивая с себя окрашенную красными пятнами вещь, возмущается Ник.

— Очень смешно. На твоём месте я бы больше беспокоилась о дыре между твоих ребер.

Ник не такой крупный и накачанный, как Шон, хотя видно, тоже регулярно тренируется. Но моё внимание привлекает правый бок, половину которого занимает чёрная татуировка. Дерево с тонкими, гибкими ветвями пересекает ребра, поднимается вверх и опутывает плечо. Каждая деталь прорисована так чётко, словно приглашает заглянуть в другой мир. Ветер треплет листву, а на широкой ветке привязан ловец снов, перья которого тянутся вдаль, гонимые ветром. Зачем солдату набивать себе татуировку на половину торса? Этот факт кажется более, чем странным.

— Судя по количеству шрамов, скорее всего, меня ранили не впервые, — произносит Ник и, будто почувствовав шелест моих мыслей, резко поворачивается, встречаясь со мной взглядом. Его бледность в данный момент только усиливает блестящую синеву глаз.

— Хочешь воды? — нахожусь я и, чтобы не выдать свои подозрения, подхожу к столу и беру прозрачный стакан.

— Хочу морфин или хотя бы хороший косяк.

— Ты всегда увиливаешь от ответов, пряча правду за колкостями? — закатывая глаза, пока Ник не видит, спрашиваю я.

— Нет, просто есть категория людей, с которыми я не желаю делиться той самой правдой, — парирует он.

Я с резким стуком опускаю стакан на место и, сложив руки на груди, оборачиваюсь, опираясь на тяжёлую деревянную тумбу бедрами.

— Я слышала то, что ты сказал про меня в поезде. Из-за нашей стычки я так тебя раздражаю?

Ник молчит. Он внимательно и сурово разглядывает меня, ни на секунду не отводя свой тяжёлый взгляд, и медленно произносит:

— Просто не люблю людей, которые видят только то, что на поверхности, хотя вроде как делают вид, что главное внутри.

Я замираю.

— Ты сейчас на меня, что ли, намекаешь? Да как ты можешь в чем-то меня обвинять, когда сам ничего обо мне не знаешь?

Ник бросает короткий совершенно мрачный смешок:

— Я ничего не знаю о тебе. Ты ни фига не знаешь обо мне. Мы все четверо вообще ни черта не знаем друг о друге, но я готов поспорить, Виола, что мы с тобой похожи. Вот почему ты мне не нравишься. — Ник в этот момент выглядит иначе. Несмотря на ранение, его поза полностью расслаблена. Глаза прищурены, а на губах играет хитрая, едва заметная улыбка. — Считай, что мы как магнитные шарики, ну, знаешь, такие, что врезаясь друг в друга, отталкиваются ещё больше.

Его голос приглушенный и вкрадчивый. Он не злится, между нами скорее просто взаимная неприязнь. На генетическом уровне. Возможно, в этом Ник прав. Этого парня вообще понять сложно, слишком уж он скрытный. И раздражительный.

— Великолепно, — бросаю я, одними губами добавляя «придурок», и усаживаюсь на другую кровать спиной к развернувшейся в той части комнаты кровавой картине, потому что слишком устала, чтобы пытаться переубедить его или переиграть в остроумии. Я просто хочу отдохнуть, свернуться калачиком на выцветшем покрывале и забыться.

Часы на стене медленно перемалывают время, и я рада, что ни один из нас больше не нарушает негласный уговор молчания. Парни возвращаются спустя пятнадцать минут, что-то тихо между собой обсуждая. Шон говорит об оружии, но я едва его понимаю. Зайдя внутрь, он достает из-под пиджака виски, а может, это водка, все равно я не пью. А я не пью?

— Ну, — поднимая бутылку вверх, спрашивает он, — кто будет исполнять роль полевого хирурга? — его взгляд перепрыгивает с меня на Арта, и когда добровольцев не находится, произносит: — Кавано, давай ты.

— И чем я его должен шить, по-твоему? — вскидывается тот. — Я же тебе не сраный врач, и у меня никаких условий — ни ниток, ни игл, ни как его… зажима какого-нибудь хирургического… Не буду я.

Шон открывает ящик тумбочки возле одной из кроватей, достает оттуда дорожный швейный набор и бросает на кровать рядом с Ником.

— Обычной ниткой зашей.

— А можно, я на улице подожду? — выдавливаю из себя, в этот момент очень порадовавшись, что до сих пор ничего не ела. Потому что в глотке встает такой ком, что будь внутри хоть какая-то пища, она, определённо, попросилась бы обратно.

— Нет, тебе нельзя выходить одной, — отрезает Рид.

Я присаживаюсь в кресло, гнездящееся в углу комнаты, подобрав ноги, и прижав их к себе, кладу сверху подбородок. Шон вытаскивает длинную иголку, отрезает кусочек нитки и запихивает все в стакан со спиртным. Стиснув зубы, Ник отворачивается в другую сторону.

Я кривлюсь, не в силах больше смотреть, и зажмуриваю глаза. Стараюсь глубоко вдыхать через нос, чтобы побороть приступ тошноты, но даже находясь в противоположной части комнаты, словно чувствую, как Нику больно. И это странно, потому что мои ощущения почти осязаемы. Это очень, очень странно. Он громко дышит и периодически выругивается на Шона.

— Ты как? — раздается голос Арта. Я не уверена, кого из нас он спрашивает.

— В порядке, — отвечает Ник, и добавляет, обращаясь, видимо, к Шону: — А ты не можешь делать это дерьмо быстрее?

Внезапно перед глазами возникает белая вспышка, и тут же все вокруг погружается во тьму. В ушах металлически звенит, а голова начинает раскалываться от боли. Сжав ладонями виски, я закрываю глаза и крепче вцепляюсь в волосы, но это не помогает. Медленно сползаю по спинке кресла, как тающая свеча. А потом слышу крик у себя в голове. Кричу я…