Места хватит всем (СИ) - "Чернокнижница" (читаем книги онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
И в отчаянно-беззаботной улыбке Сьюзен Боунс сквозит страх прошлого и боязнь будущего. В послевоенном будущем разобранного на запчасти магического мира есть чего бояться. Юные волшебники, особенно чистокровные, в большинстве знали, какое будущее им уготовано, — его легко было предсказать и без помощи Трелони. Знали и готовились к нему. Ждали. И вот настало время им выходить в мир — а от мира остались одни дымящиеся руины. Тем, кто мечтали увидеть этот мир у своих ног, теперь придется поднимать его с земли. Строить заново.
Взрыв хохота за студенческим столом отвлек Снейпа от размышлений. Боунс и МакМиллан разыгрывали какую-то сценку сомнительного содержания, а остальные самозабвенно ржали, позабыв про ужин. Даже Малфой, полулежа на столе, стонал от смеха и утирал слезы краешком слизеринского галстука.
— Блин, люди, хорош уже, а? — это Уизли, изображает праведное возмущение между истерическими похрюкиваниями. — Дайте пожрать наконец!
— Рон! — это Грейнджер.
— Я! Уже восемнадцать лет как!
— И все о еде?
— Гермиона, ну ты сама подумай, ведь это просто прекрасно — поесть!
— Рон, ты даже не представляешь, как точно ты обрисовал расстановку сил в нашей компании. Твоя задача — есть, моя — думать.
— А чего тут думать? Есть надо!
— А я? — встрял Поттер, протирая очки. — Моя какая задача?
Грейнджер нашлась моментально.
— Спасать. Рона — от переедания, меня — от истощения.
Только тут Северус обратил внимание: Грейнджер не притронулась ни к мясу, ни к овощам, только отщипнула несколько кусочков булки, зато с жадностью пила сок, словно с похмелья. Неужели безумное «Золотое трио» уже успело где-то кирнуть? Могут, эти — могут. Они и раньше-то не отличались благопристойностью и уважением к общественному порядку. Теперь, после войны, вообще поля не видят.
Поттер стену в Подземельях разнес — как будто мало разрушений в замке… И ничего, даже глазом не моргнул. Как будто так и надо.
Уизли переставил в слизеринских комнатах всю мебель и неторопливо, методично перекрасил обивку и балдахины в красный цвет. Вроде мелочь, но слизеринцы обиделись. В баталиях за цвет мебели оказалась уничтожена большая часть самой мебели. А Уизли, когда взбешенная МакГонагалл потребовала объяснить происходящее, объяснил происходящее убийственно невозмутимо: «В ЗОТИ практикуемся!» Что характерно, все остальные, включая слизеринцев, дружно закивали, демонстрируя полное единение в этом вопросе. Минерва, впрочем, отреагировала адекватно — есть еще скипидар в клизме, как любит говорить Поппи. Получившая еще в юности заслуженную кличку «Ее Стервейшество», МакГонагалл нежно посоветовала не поделившим территорию недорослям до утра попрактиковаться в восстанавливающих чарах — в противном случае им придется практиковать маггловское столярное искусство.
Грейнджер заставила Малфоя без магии чистить камин. Эльфов, мол, и так в замке полторы штуки, они совсем из сил выбились. Причем заставила буквально: поглаживая его кончиком палочки по горлу, за полминуты убедила в облагораживающем воздействии физического труда. Малфой тогда ее палочку спокойно ладонью отвел (отцовская школа, Волдемортова муштра), но облагораживаться полез. Это грязнокровку Грейнджер можно было костерить во всю мощь бурной фантазии, а Героиню войны на хрен не пошлешь.
Героиня войны меж тем, видимо, почувствовала пристальный взгляд и обернулась к преподавательскому столу…
Если бы кто-нибудь вздумал потом напомнить Мастеру Зелий, как он застыл соляным столпом, не донеся до рта чашку с кофе, такой смельчак неминуемо закончил бы свое существование в лабораторной кладовой разложенным на ингредиенты. Ведь этот кто-нибудь не имел бы ни малейшего понятия, что увидел Северус Снейп в тривиально-карих и не самых обворожительных в Хогвартсе глазах.
Ни проблеска страха. Ни тени усталости.
Спокойствие и уверенность. Гордая воля с искринками дерзости, с огоньками раздражающего любопытства, жажды деятельности, неколебимой веры в себя и свои силы… Живые, живые, такие живые глаза среди выжженных страхом обреченных взоров.
Война уродует женщин. Но есть женщины, которых война… оживляет. Исключения из всех правил — женщины, чья неожиданно вспыхивающая красота кажется кощунством на фоне скорбного послевоенного убожества. Таких, наверное, викинги и называли валькириями.
Грейнджер давно уже отвернулась, потянувшись за очередной порцией сока, а Северус все сидел неподвижно, стараясь ухватить и додумать убегающую мысль… Грейнджер всегда была исключением. Даже неукоснительно соблюдая правила, она умудрялась под них не подпадать.
Магглорожденная — но при этом самая сильная ведьма своего поколения; зубрилка — но при этом умница; образцово-показательная скромница — но при этом пацанка и хулиганка под стать своим дружкам.
Всегда исключение. Из стайки ровесниц — по внешности и интересам, из компании ровесников — по полу и интеллекту… Если бы не удивительная жадность до знаний и дружба с Поттером, никто и никогда не обратил бы внимания на невзрачную грязнокровку Грейнджер. Но пришла война, прокатилась по девчонке жестче, грубее, ей досталось крепче, нежели всем ее сверстницам вместе взятым… и словно только этой грязи, боли, крови и мрака не хватало, чтобы птенец-замухрышка превратилась в гордую орлицу. Все ее таланты, знания и умения — все было востребовано, все шло на пользу дела, и это наполнило ее взгляд светом радости, готовности бороться и побеждать. Среди горя и лишений войны Грейнджер поднялась и расцвела — как всегда, дерзко, как всегда, наперекор. То, что убивало других, сделало ее сильнее.
Вот оно.
Снейп со стуком опустил чашку на стол, остывший кофе выплеснулся и запачкал манжету.
Если правильные девочки рождаются для любви и нежности, то девочка-исключение создана для трудностей, для войны и для победы. В экстремальных условиях она живет и сияет, в тепличных — чахнет. Какую новую войну найдет для себя мисс Грейнджер? Кого теперь назначит врагом?
— Северус, ты тоже это видишь?
Тихий голос Минервы вернул в реальность, и Снейп с досадой и внутренней неловкостью обнаружил, что все это время таращился на девчонку, как василиск. Таращился незряче, погруженный в свои мысли, и не видел, что она делает.
А посмотреть было на что.
Когда Грейнджер встала из-за стола, рядом высоченным рыжим столбом вырос Уизли, сграбастал девушку своими медвежьими лапищами и перенес через скамейку. Объятие, которое в этот момент подарила рыжему остолопу чопорная заучка, вряд ли можно было назвать дружеским. И пока Уизли уже стоя допивал сок, давно покончивший с ужином Поттер по-хозяйски обнял Грейнджер за талию, не встретив никакого сопротивления. А потом Уизли тоже перелез через скамейку, Грейнджер ухватилась за его локоть — и так покинула Большой зал, в обнимку с Поттером и под руку с Уизли. Не обращая внимания на озадаченную тишину, повисшую над столами.
— Что ты об этом думаешь, Северус? — по-прежнему тихо промолвила Минерва.
— Ничего.
Он действительно не подумал ничего кроме того, что у Золотого трио съехали напрочь все три крыши. И что одиночество втроем губительно сказывается на неокрепшей подростковой психике.
Но в следующее мгновение Драко Малфой вылез из-за стола, собрал посуду, из которой только что ел, и с самым независимым видом понес ее на кухню. Про излишне теплые взаимоотношения Золотого трио все забыли вмиг.
— Если он там щас примется ее мыть, я вызову «неотложку» из Мунго, — замогильным голосом сообщил Дин Томас.
— И заберет она тебя, — в тон ему ответила Панси. — Потому что никто тебе не поверит.
Бывшая слизеринская староста взяла свою посуду и продефилировала следом за Драко. Дин обалдело посмотрел на ее удаляющуюся спину, на собственную тарелку, на сидящего рядом Невилла.
— Дурдом, — кивнул Лонгботтом. — Присоединяйся.
И тоже пошел на кухню, нагруженный грязными тарелками.
Северус покосился на МакГонагалл — женщина выглядела озадаченно. А его самого глодало чувство неясной тревоги, но пока зельевар не мог ни понять, ни сформулировать, что его так беспокоит. Да, дети ведут себя не вполне адекватно, но это неудивительно при таких-то обстоятельствах. Снейп не мог отделаться от ощущения, что за каждым дурацким поступком, за каждой сегодняшней эскападой кроется что-то очень важное. Что-то, о чем наверняка никто не хотел бы ни знать, ни даже догадываться.
