Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь (лучшие книги читать онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
Интересно.
— Расскажите подробнее.
— Немеют сильно, — пояснила пациентка. — Началось весной, я думала на сосуды сначала. Даже у флеболога проверялась, всё хорошо. А становится только хуже. Сейчас такое чувство, что в носках постоянно нахожусь. Стопы ужасно немеют.
— Слабость есть?
— Есть, даже походка стала шаркающей. Хотя мне ещё не так много лет. И руки плохо слушаются.
Вообще с такими симптомами надо направлять к неврологу. Но я любил разгадывать интересные случаи сам, и направлять с готовым диагнозом.
Встал, приступил к осмотру. Проверил чувствительность, она была притуплена от середины голени и ниже, симметрично. На кистях тоже, но слабее. Классическая картина по типу «носков и перчаток».
Полинейропатия, осталось понять причину.
— Диабета у вас нет?
— Нет.
— Пьёте?
— Нет конечно!
Дальше был обычный список. Пациентку уже проверяли, и щитовидку, и витамины. После этого пациентка пожаловалась на боли в животе и запоры. Ага…
— Ещё привкус этот, — добавила Галина Аркадьевна. — Во рту.
Я поднял голову.
— Какой привкус?
— Странный, — она пошевелила губами. — Будто монету съела. Металлический такой, сладковатый.
— Галина Аркадьевна, откройте рот.
Я посмотрел ротовую полость, и увидел тонкую тёмную кайму. Я такое видел уже много раз в Аткарске, только вот с трубами всё решилось, и весь тот район мы проверили.
Да и адрес у Галины Аркадьевны другой, не Залиния. Откуда у неё-то свинец? А это был именно он, это подтверждала и прана.
Неужели ещё где-то плохие трубы⁈
— Скажите, где вы работаете? — спросил я.
— Бухгалтером в Аткарском райпо.
— А муж?
— Слесарем. А ещё рыбачит он.
— Он снасти сам делает?
— Ну а как же. Сам, конечно.
— Грузила тоже сам?
— Тоже, — она очень удивилась. — Он их льёт из свинца.
Вот оно! Обычное бытовое отравление, и трубы на этот раз тут не при чём.
— Это отравление свинцом, из которого ваш муж льёт грузила, — пояснил я. — Свинец при плавке даёт пары. И вы ими и отравились. Мы это проверим анализами, сейчас выпишу направления.
Тем более что благодаря Кречетову эти анализы у нас теперь делали.
— Лечение существует, — сказал я. — Есть препараты, которые связывают свинец и выводят его. Называются комплексоны. Но начинать надо с главного.
— С чего?
— Муж должен немедленно прекратить плавить свинец в квартире.
— Он не согласится, — сказала она. — Это ж его отдушина.
— Тогда пусть выберет между отдушиной и вашими ногами. Тем более, уверен, что и у него самого есть отравление. Ему тоже надо провериться, возможно, картина будет даже хуже, чем у вас.
Она сглотнула и кивнула. Было видно, что за мужа переживала, и наверняка у них сегодня состоится серьёзный разговор. Мужа она пообещала прислать завтра же.
Я протянул ей направления, назначил повторный приём. И влил праны, разумеется.
После приёма я отправился к Савчук, на первый инструктаж. Елизавета Михайловна сидела за столом, а вокруг неё лежали папки.
— Заходите, — сказала она. — Я вас уже заждалась. Кофе?
— Кофе, — улыбнулся я.
Раньше это было нашей традицией. С появлением Чердака традиция ушла, и это было логично.
Я сделал себе кофе, а Савчук чай с травами. И мы начали с сейфа.
— Вот ключ от сейфа. Тут журнал учёта наркотических, печать, бланки строгой отчётности. Считаем при мне, потом расписываемся оба.
— Понял.
— Вот ключ от моего кабинета. А вот этот… — она замялась. — От кладовки, где хранится ёлка.
— Какая ёлка? — удивился я.
— Новогодняя. Искусственная, два с половиной метра. Отвечает за неё почему-то заместитель главврача, а не завхоз. Исторически так сложилось.
Ну, везде свои странности. Уже ничему не удивляюсь.
Мы потратили час, разбирая документы, журналы, отчёты, бланки.
Учёт временной нетрудоспособности, диспансерные группы, отчёты в минздрав по формам.
— Вот эту форму сдаём до пятого числа, — говорила Савчук. — Вот эту до десятого. А вот эту не сдаём вообще, но её всё равно требуют.
— Как это?
— Её отменили три года назад. Но в области про это не знают и звонят каждый квартал.
— И что вы делаете?
— Отправляю, — она пожала плечами. — Быстрее сделать, чем объяснить.
Действительно. Через час разобрали примерно треть всех дел, и Савчук устало потёрла поясницу.
— Устали? — спросил я.
— Спина, — она поморщилась. — Ужасно болит.
— Долго сидите, вставайте каждый час.
Она кивнула, и помолчала. Я понял, что хочет что-то сказать.
— Мне тридцать восемь лет, — проговорила Савчук. — Я считаюсь старородящей. И я вот думаю, не ошибка ли это.
— Ошибка?
— Рожать так поздно. Я очень хочу детей, тем более от Эдика! Просто… Ему будет семь, а мне сорок пять. Ему семнадцать, мне пятьдесят пять. На его свадьбе я буду уже старой… А риски? Я сама скрининга жду и не сплю, хотя знаю, что нельзя волноваться.
— Елизавета Михайловна, — сказал я. — Вы не курите, не пьёте, и у вас нет хронических заболеваний. Риски есть всегда, но если вести беременность правильно, то они минимальны. А ваш ребёнок будет самым счастливым, потому что у него будут родители, которые его любят и ждут. И неважно, сколько родителям лет. Ребёнку нужна ваша любовь, а не возраст. И то, что вы беременны, это наоборот прекрасно. Не стоит даже думать об этом как об ошибке.
— Вы правда так думаете?
— Я так знаю, — улыбнулся я.
Савчук улыбнулась и кивнула. Мы ещё полчаса разбирали документы, затем я вернулся к себе в кабинет. Дела по своему участку тоже нужно было приводить в порядок, больше я им заниматься не буду.
А ведь когда-то меня назначили на него в наказание. Это был самый заброшенный участок Аткарска, и работы тут было непочатый край. Сейчас же это образцовый участок, следующему терапевту повезёт.
В восемь вечера, когда я всё ещё был на работе, зазвонил телефон. Сергей Викторович.
— Александр Александрович, завод не закрывают, — заявил он.
Я аж опешил.
— В смысле? Сейчас заведено уголовное дело, и…
— Есть решение о приостановке деятельности и о ликвидации юридического лица, — сказал тот. — Юридического лица, а не завода. А завод продали. Обществу с ограниченной ответственностью. «Аткарские промышленные технологии».
— Первый раз слышу.
— Естественно. Оно зарегистрировано три дня назад.
— Сергей Викторович. Что это значит по факту?
— По факту это значит следующее. Все наши предписания были выданы старому юрлицу. Старого юрлица больше нет.
— То есть предписания…
— Умерли вместе с ним. Новый собственник за старые нарушения не отвечает. Он их не совершал.
Я закрыл глаза.
— А экспертиза?
— Экспертиза была по деятельности предприятия, которое ликвидировано. Новое предприятие пока ничего не делало. Претензий к нему нет и быть не может.
Повисла пауза. Я обдумывал информацию. То есть, они просто запустятся заново, и всё это было зря⁈
Глава 15
После разговора с Сергеем Викторовичем я сразу же позвонил Михаилу Борисовичу.
— Александр Александрович, — он ответил сразу. — Я в курсе, Сергей Викторович мне тоже сообщил новые обстоятельства.
— Мне нужна ваша оценка, честная. Вы лучший юрист из всех, кого я знаю.
— Приятно, — хмыкнул тот. — Что ж, схема это классическая. И, к сожалению, юридически чистая. Старое общество ликвидировано, а новое зарегистрировано. Формально это два разных лица.
— Так не бывает, — сказал я. — Здание то же, оборудование то же. У них даже профиль тот же!
— Бывает и хуже. Но есть зацепка, правопреемство можно доказать фактически. Тот же директор, работники, имущество, контрагенты и договоры.
— Работников предыдущих всех уволили, — заметил я. — Директора явно тоже поменяют.
— Да, но шанс есть.
— И что тогда?
— Тогда мы подаём иск. Заявляем, что сделка мнимая, и что регистрация нового общества совершена с единственной целью — уйти от ответственности. Суд такое признаёт.
