Бесценная помощница для орка (СИ) - Сергеева Елена Владимировна (читать книги онлайн бесплатно полностью без .TXT, .FB2) 📗
— Он применил свое истинное оружие! Темные, шаманские ритуалы своей расы! Я не могу описать их, ибо они противны самой природе человека! Но я видел результат! Я видел, как в глазах моей сестры померк свет разума, как ее собственная воля была растоптана, как она, словно зачарованная, стала повторять его слова, подчиняться его приказам! Она, которая никогда не ослушалась бы брата, сбежала из родного дома!
Зал ахнул в едином порыве. Я бросила опасливый взгляд на императора, но его лицо оставалось бесстрастным. Очень надеюсь, что он не поверит всем этим эмоциональным манипуляциям брата.
— Она, чья чистота и покорность были ее сутью, теперь позволяет этому… этому существу водить ее по бальным залам, открыто обнимать у всех на виду, принимать от него чрезмерные подарки, позоря нашу фамилию!
Он воздел руки, обращаясь к залу.
— И теперь вы хотите, чтобы она сама давала показания? Ее устами говорит он! Ее слова выучены, как проклятые мантры! Разве можно верить тому, чья душа и разум закованы в цепи иноземного колдовства? Я не осуждаю ее. Я прошу спасти мою бедную сестру. Она это делает не по своей воле, она — пленница в собственном теле! И я, как ее брат и защитник, требую ее освобождения от этой скверны! Я требую вернуть мне мою сестру! И навсегда оградить ее от этого чудовища под маской цивилизованного увора. Он не тот за кого себя выдает, Ваше Величество!
Рик закончил, тяжело дыша, с глазами, полными «искренних» слез. Его монолог вызвал настоящую бурю среди зрителей.
Кто-то из консервативно настроенных аристократов мрачно кивал, другие смотрели на Тмаша с ужасом и отвращением. Он мастерски превратил историю любви и освобождения в мрачную сказку о колдовстве и похищении души.
Полагаю он не один день сочинял эту речь и репетировал ее перед зеркалом.
Рик, довольный эффектом от своего выступления, с театральным вздохом обернулся к императору.
— Ваше Величество, слова — словами, но, возможно, свидетельство незаинтересованного лица, человека безупречной репутации, прояснит картину происходящего. Я вызываю в свидетели его светлость князя Лондиса Берча.
Князь гибко поднялся с своего места.
Его осанка, его безупречный костюм, сама аура аристократической утонченности, все это было разительным контрастом на фоне могучей, широкой фигуры Тмаша.
Берч склонил голову в почтительном поклоне.
— Ваше Величество, я готов предоставить суду свою версию событий, — он говорил с мягкой вкрадчивой убедительностью. — Действительно, мне довелось несколько раз беседовать с айной Ларрин. И каждый раз я с горечью наблюдал одно и то же.
Он сделал паузу, собирая мысли, его взгляд скользнул по мне с притворной жалостью. Я же отвернулась, чтобы скрыть гримасу отвращения.
— Первый раз это произошло в здании следственного управления. Мы разговорились, и я увидел перед собой яркую девушку с живым, пытливым умом. Мы обсуждали сложные технические вопросы, и ее познания, должно быть унаследованные от брата, поразили меня. Но едва наш разговор коснулся чего-то более личного, как появился увор Агак. И его поведение… — князь с легкой гримасой разочарования покачал головой. — Оно было грубым и деспотичным. Он буквально силой увел ее, не дав договорить, как будто я был не собеседником, а угрозой. В его действиях и на его лице читалась не забота, а контроль. Жесткий, тотальный контроль.
В зале пронесся шепот. Князь, пользуясь моментом, продолжал, все больше нагнетая драму:
— Второй раз я увидел ее выходящей из больницы, где лежал увор Агак. Она была в слезах, подавлена, ее руки дрожали. Я, как джентльмен, не мог оставить даму в таком состоянии и предложил подвезти. И что же? В течение всего пути она сидела, забившись в угол, боязливо поглядывая по сторонам, будто ожидая, что за нами следят. А когда я, желая ее ободрить, завел разговор о ее блестящем будущем, о том, что ее талант заслуживает большего, чем роль помощницы какого-то орка, она… она сделалась совсем испуганной. Как будто сама мысль о независимости была для нее запретной.
Он снова посмотрел на меня, и на его лице читалось ложное сочувствие.
— И каждый раз, ваше величество, когда она оказывалась вне его непосредственной досягаемости и начинала проявлять признаки самостоятельности, увор Агак немедленно появлялся и забирал ее. Силой. Словно возвращая сбежавшую собственность. Я не видел любви. Я видел тиранию. Я видел, как свободный дух ломают и запирают в клетку. И я, как человек чести, не мог остаться в стороне, когда Риккул Дор обратился ко мне с просьбой о помощи в этом деле. Я также как и он уверен, что разум айны Дор был одурманен запретной магией.
В зале поднялся гул. Кто-то возмущался, кто-то сомневающе качал головой, а кто-то с опаской поглядывал на Тмаша. Князь мастерски играл на самых темных струнах предрассудков.
Император, выслушав, поднял руку, и тишина воцарилась мгновенно.
— Ваши опасения… записаны, — произнес он, и в его голосе слышалось легкое нетерпение. — Однако, все это легко проверить. Вместо бесплодных препирательств мы обратимся к фактам.
Он жестом подозвал одного из своих советников, и тот, коротко переговорив с ним, вышел из зала. Напряжение достигло пика. Никто не понимал, что это значит.
Через несколько минут в зал вошел высокий, худощавый мужчина в строгой серой мантии. Самым примечательным на его лице были глаза, они казались слишком яркими и пронзительными, словно видели не тела, а то, что скрыто внутри. Ментальный маг.
— Ваше величество, — маг почтительно склонил голову.
— Мастер Барлан, — император указал на меня. — Прошу вас, дайте заключение относительно айны Ларрин Дор. Находится ли она под каким-либо посторонним ментальным влиянием, принуждением или магическим контролем?
40. Развязка
Сердце у меня заколотилось. Вот оно! Самое главное испытание!
Я посмотрела на Тмаша. Он стоял неподвижно, но в его глазах я увидела ту же уверенность, что и в день испытаний.
Маг подошел ко мне. Его взгляд был физически тяжелым, невыносимым.
Но он не стал прикасаться ко мне, лишь сконцентрировался, и я почувствовала легкое, почти неосязаемое давление в сознании, будто невидимые пальцы осторожно перебирали мои мысли и чувства.
Зал замер. Все шепотки прекратились. Я видела, как побледнел Рик, а князь Берч перестал улыбаться. Они блефовали, и сейчас их блеф был призван к ответу мага.
Скорее всего Рик думал, что император поверит ему на слово, как это делалось в обычных судах. Слово айна всегда было выше слова простого увора. Считалось, что титул накладывал на его обладателя и дополнительную честность.
Глупость, в которую продолжали верить до сих пор. Если у человека не было чести, то никакой титул ее не мог ему подарить.
Маг отступил на шаг и повернулся к императору.
— Ваше величество. Я не обнаружил ни следов ментального воздействия, ни магического контроля, ни принуждения. Ее разум ясен. И воля принадлежит только ей. Более того, — он он посмотрел на моих обвинителей, — я ощущаю лишь сильные, искренние чувства, полностью соответствующие ее словам. Никакого одурманивания, о котором говорил глава рода ай Дор, не существует.
Заключение ментального мага повисло в зале оглушительной тишиной, которая была красноречивее любых аплодисментов.
Слова «ее воля принадлежит только ей» и «искренние чувства» разбили в прах все построения Рика и князя. На лицах обвинителей застыли маски, за которыми читались ярость и замешательство.
Я же мысленно выдохнула. Все закончено.
Но мой брат так не считал. Рик, не выдержав, резко вскочил с места. Его лицо исказила гримаса бессильной ярости.
— Ложь! — его голос сорвался на визгливый крик, потеряв всякое подобие аристократической выдержки. — Этот… этот орк использовал свою магию! Дикарскую, чуждую нам! Ее просто невозможно обнаружить вашими способами! Она околдована, я вижу это! И он… он наслал и на меня свою порчу! Черное колдовство! Это чудовище не остановится, пока не погубит всех нас!
