Лекарь Империи 24 (СИ) - Лиманский Александр (читать полную версию книги .TXT, .FB2) 📗
— Правильно положили, — сказал я. — После планёрки сам к нему спущусь.
Дальше собирали итоги, по кругу, голосами команды, и итоги выстраивались в короткий поганый список. Машина уничтожена, эпидемия не замедлилась. Носитель программы, рой, несколько десятков теней, разошедшихся по городу.
У роя есть командир, который снял двоих людей и одном ударом свалил Ррыка. Освободить переработанных нельзя, Шипа подтвердила это одним словом, проверено. Ворон выбыл.
Крыло ему собрали в лубок ещё ночью, дежурный травматолог честно доложил мне, что оперировал птицу впервые, анатомию брал из ветеринарного атласа и за астральную часть пациента не отвечает.
Тело мы держать умели. Что делать с тем, что у духа болит кроме тела, не знал ни один человек в этом здании, и Шипа на мой вопрос ответила, это наше, лекарь, к утру третьего дня будет ясно, соберется он или нет.
Лена сидела над своим журналом и в общий разговор не входила. Потом сказала, глядя в страницу:
— Я ночью радовалась. Когда воронка закрылась, я ревела от счастья. А он в это время уже собирал их в колонну. Получается, я радовалась в ту минуту, когда он…
— Получается, ты дала точный замер, — перебил я. — Воронка закрылась, ты это услышала, и это факт, который пойдёт в дело. Твоей вины в устройстве этой дряни нет. Работаем дальше.
Балков со своего места добавил, глядя в рапорт:
— По моим двоим похоронные документы подготовлю сам. Семьям сообщу тоже сам, лично, так у нас положено. Прошу только не записывать их в санитарные потери эпидемии. Они погибли в бою.
— В бою, — подтвердил я. — Так и пойдёт в приказе.
— И последнее, — Грач оторвался от планшета. Он считал всю планёрку, не поднимая головы. — Программа среагировала на штурм. Я прогнал утренние поступления. Темп цикла вырос, планка ползёт быстрее. Вчера я давал пять суток до среднего состава. Теперь даю трое.
Никто не переспросил. Все умели вычитать из пяти два.
В десять меня ждал Государь с докладом об итогах штурма, я уже знал, какими словами буду докладывать, цель уничтожена, задача не решена. За такие формулировки в армии снимают головы, и пусть.
Пауза стояла долгая. Я смотрел на карту, где вчерашний пеленгационный веер ещё лежал под калькой, и понимал то же, что понимали все за этим столом. Бить снаружи больше некуда.
Завод был единственной точкой, по которой можно ударить, и мы по ней ударили. Рой не имеет адреса. Альфа не имеет адреса. Через трое суток планка дойдёт до Лены, до Семёна, до половины лекарей этого города, и на сегодняшнее утро у меня не было никакого плана.
Тишину нарушил Серебряный. Говорил он без обычной своей дипломатии, устало и сухо.
— Есть ещё один способ поднять людям астральный фон, Илья Григорьевич. Вы его знаете, вы видели его действие своими глазами. Он лежит в архиве Канцелярии с очень давних времён. Его разработали, просчитали и успешно произвели. Завтра, когда Грач доложит наверх, академики и министерство достанут этот проект снова и без нас с вами. Я хотел, чтобы вы услышали это от меня.
Глава 13
Серебряный не успел дойти до двери. Я догнал его в коридоре, взял за локоть и завёл в первый пустой кабинет, какой попался, это оказалась комната связистов с выключенными пультами.
— Договаривайте, — сказал я. — Планёрка кончилась, протокола нет. Способ поднять людям фон, который я знаю. Имя.
— Слёзы Феникса, Илья Григорьевич, — сказал он без выражения.
Дальше можно было не объяснять. Память подняла всё сама: склады под Муромом, синтез Громова, драка за формулу, партия в десять тысяч, которую мы тогда отстояли. Препарат, поднимающий астральный фон. Он существовал, он был в руках Империи, и его не было в этом городе.
— Склады, — сказал я. — Синтез Громова. Было изготовлено десять тысяч доз. Где препарат? Тринадцать суток эпидемии, почему его не применяют?
— Применили, — сказал Серебряный. — В первые же сутки, до вашего прилёта. Три партии. Об остальном вам доложат авторы синтеза, я в их кухне не специалист и пересказывать чужой провал не стану. Государь собирает совещание в десять, вы докладываете первым, по штурму. Громов и Васнецов будут там.
— Игнатий…
— В десять, Илья Григорьевич, — он высвободил локоть. — Я и так сказал вам больше, чем имел право. Остальное услышите на совещании, из первых уст.
Он ушёл. Цедить информацию по глотку было его манерой, я знал её и всё равно каждый раз хотел взять его за ворот и потрясти. Останавливало одно: он ни разу не тянул время впустую. Магистр ни разу не темнил без причины.
Штаб к этому часу жил своим утренним порядком, сменялись связистки, Державин по телефону выбивал у кого-то дизель, из зоны шли первые сводки, и по ним планка держалась на вчерашнем уровне, свежих одарённых за ночь прибыло тридцать девять.
Я подписал утренние наряды и до десяти сидел над сводками, гоняя варианты с Фырком. Бурундук лежал на столе пластом, отходил после ночи ретрансляции, и рассуждал, не поднимая головы.
— Смотри, двуногий, что получается, — бурчал он. — Лекарство от нашей беды у них было. Целых десять тысяч вёдер. Они его влили в город в первый же день, тихо, без тебя. Город мрёт тринадцатые сутки. Вывод даже я сделаю, а я не академик, эта бурда прокисла. Вопрос у меня один, зачем твой лысый темнит? Сказал бы прямо, не сработало.
— Затем, что дело не в бурде, — сказал я. — Дело в том, что предложат вместо неё.
Без пяти десять мы с Серебряным шли к кабинету Императора. Выглядел магистр не лучше, чем два часа назад, полежать ему, судя по всему, не дали. У самых дверей он придержал шаг.
— Одно напутствие, Илья Григорьевич, — сказал он тихо. — Вы там услышите слово, которое уже слышали. Недавно. Через мембрану. Держите лицо.
В кабинете нас ждали шестеро. Стол был расчищен от обычных бумаг, вдоль стены стояли два запасных стула, и по этим мелочам было видно, что совещание готовили с ночи.
Император сидел во главе стола. По правую руку разложены списки Шелестовой, дальше сидел профессор Громов, постаревший с нашей последней встречи лет на десять, и князь Васнецов, который не постарел совсем.
В ряду экспертов я увидел магистра Величко, Леопольда Константиновича, дядю моего Семёна, и он коротко кивнул мне через стол. Он выздоровел окончательно. Это стало сюрпризом.
Свой доклад я уложил в несколько минут. Цель уничтожена, задача не решена, носитель эпидемии, Рой, темп цикла вырос до трёх суток. Император молча выслушал и повернулся к Громову:
— Профессор. Ваша часть.
Громов встал. Руки у него тряслись, и бумагу с тезисами он в итоге положил на стол, потому что читать с листа не получалось.
— Государь. Мы применили препарат в первые сутки эпидемии в секторе семь. Три партии, полный резерв. Штамм К-12, производство отлажено, гоним литрами, как я и обещал тогда, после Мурома… — он сглотнул. — Это ничего не меняет. Эффекта нет. Ноль. Я перепроверял лично, четырежды. Простите, Государь. Не работает.
Он сел. Величко, сидевший рядом, молча пододвинул профессору стакан с водой, и Громов выпил его в два глотка, держа двумя руками.
Васнецов поднялся без паузы и заговорил.
— Я переведу с научного, Государь. Синтетический препарат, это слабая копия. Разбавленная. Он поднимает фон в теле пациента и держит его несколько часов, дальше распад. Против болезни этого хватало. Против машины, нет. Она выбирает жертву и выпивает её быстрее, чем препарат успевает восстановить защиту. Мы льём воду в дырявое ведро, и воды у нас на год такого полива не хватит при всех мощностях. Городу не нужна копия. Городу нужен концентрат другого порядка, настоящие Слёзы Феникса. После покойного Снегирёва их больше не осталось.
Вот как. Они использовали препарат не сказав мне. Выделили под него отдельный сектор. Что ж, это вполне в духе Канцелярии. Сражаться с этим, все равно что с ветряными мельницами.
— К чему вы ведёте, князь, — сказал Император. Это не было вопросом.
